Легенды Астолата

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Астолата » Законченные игровые темы » Май, мир, турнир-II


Май, мир, турнир-II

Сообщений 1 страница 30 из 58

1

http://se.uploads.ru/EXvON.jpg

Наступил май, закончился предпасхальный пост, и рыцари Британии, а также лорды и леди приехали в Камелот, на первый в этом году турнир. Первый день праздника, жажда победы и боязнь поражения – эти чувства одолевают и зрителей, и участников. Итак, преломим копья, добрые сэры!

правила

1. Очередность постов: Артур, Мерлин, Гвиневера; Элейна, Риан, Карадок, Мелюзина, Тристан, Медраут, Ланселот, Кайл.
Просьба сначала соблюдать очередность. Когда можно будет переходить на отдельные ветки сюжета и произвольную очередность написания постов, я сообщу.
2. В начале квеста, в первых своих постах, прошу участников упомянуть о своем появлении на ристалище, внешнем виде, сопровождении месте расположения среди зрителей или участников.
3. Тема обсуждения квеста Майский турнир (обсуждение квеста).

0

2

День турнира выдался именно таким, как нужно - в меру жарким и ясным. На небе не было ни единой тучи, и солнечный свет так и лился на землю, словно благословляя живущих на ней на мирную и счастливую жизнь. Артур испытывал сейчас именно подобные чувства - умиротворение и счастье. На сегодня он отмежевал прочь все тревожные мысли и решил думать только о хорошем. Рядом с ним в королевской ложе сидела Гвиневера, и глаза ее сияли ярче звезд. Сегодня она была особенно красива, и ни одна женщина не могла затмить ее. А ведь нынче на турнир приехало много красавиц. Они были похожи на райских птиц в своих разноцветных нарядах, и щебетали точно так же.
Но больше, чем присутствие прекрасных дев, короля радовало то, что по правую руку от него, в плетеном кресле, сидел Мерлин. Давно старик-чародей не выбирался в Камелот, чтобы посмотреть на состязание рыцарей. И Артур готов был поклясться, что он появился не праздности ради. Наверняка, у него на уме какой-то план, связанный со спасением Британии, а то и всего мира. Но об этом Мерлин болтать не будет. Сидит, вон, с сонным видом, словно все происходящее вокруг его не касается. Как бы еще не уснул на самом волнующем поединке. Потом подскочит, когда уже наградят отличившихся, и скажет: я что-то пропустил?
Прошлый турнир получился без победителя. Вернее, победителей было двое - воспитанники озерной феи сэр Ланселот и сэр Медраут, которые не только вышли победителями среди соискателей, были тут же посвящены в рыцари и допущены до участия в рыцарском турнире, но победили еще и в нем, и не захотели бороться друг против друга. Правда, отказались по разным причинам, но это теперь не так уж важно.
Артур знал, что в этот раз все снова ожидали битвы двух выдающихся рыцарей и гадали - сколько победителей окажется? Двое или один?..  А вдруг приедет какой-нибудь неизвестный рыцарь и победа достанется ему? Поэтому трибуны были заполнены до отказа, а зрители волновались, как море в непогоду.
Уже давно короля посещала мысль: не построить ли амфитеатр по подобию римского? Но всякий раз он отказывался от этой идеи. Не слишком-то любили жители Британии напоминания о римской власти, и все, что было связано с римлянами - будь это даже новейшие достижения цивилизованного мира - принималось неодобрительно.
Герольды протрубили начало турнира, и на поле показалась процессия судей, участников и их представителей.

+3

3

Сонный вид Мерлина был обманом. На самом деле, чародей очень внимательно посматривал по сторонам. Сегодняшний турнир был необычным турниром. Мерлин ощущал это всем своим существом. Что-то готовилось, что-то ожидалось, чьи-то черные помысли вились под синим небом, как стая воронов. И не один человек был тому виной.
И если король пребывал в прекраснейшем расположении духа, то Мерлин чувствовал себя отвратительно. Его беспокоил юный сэр Медраут, беспокоил тем сильнее, что Мерлин не мог пока определить причину беспокойства. Он уже навел справки об этом рыцаре, но ничто не указывало на то, что юноша может быть опасен. К тому же - воспитанник озерной феи... Мерлин отправил письмо хозяйке Дозмери, но ответа пока не получил.
Кроме Медраута было еще что-то. Или кто-то. Сначала Мерлин приписал наличиствующие тайные силы фее Мелюзине, но потом убедился, что это не ее работа. Выходило так, что слишком много колдовства - древнего и нового собралось в Камелоте, и определить конкретный источник было очень сложно.
Оставалось только надеяться, что его знания, опыт и умение распознавать ловушки не подведут на сей раз, и он сможет предотвратить беду. А в том, что беда грядет - Мерлин не сомневался. И дело даже не в саксах, которые снова прощупывают восточные земли, готовя нападение. И не в ирландцах, которые в последнее время стали особенно дерзкими. Против страны мира и благоденствия, коей Мерлин намеривался сделать Британию, сплотились черные силы.
Как раз в это время пригодился бы заветный меч, который уже давно хранился в сокровищнице - меч древних богов, страшное оружие, поражающее на расстоянии, позволяющее одному выиграть битву против тысячи.
Но древние были не глупы. Несколько лет Мерлин бился над разгадкой тайны колдовского меча и в конце концов понял - воспользоваться им сможет только человек с чистым сердцем, благородной душой и не запятнанный грехом.  Уж насколько Мерлин не любил это христианское слово - грех, но другого подобрать не мог.
Может, в древности все были безгрешные, но где найти идеального рыцаря теперь? Сначала Мерлин сделал ставку на сэра Ланселота. Он не нашел в юноше скверны, тщеславия, зависти, злобы и прочих мерзостей. Но Ланселот еще не совершил подвигов во имя правды и добра, не закалил душу, не достиг той твердости духа, что необходима для владения древним оружием. А время поджимало. Кто знает - есть ли у Британии еще пять-шесть лет, чтобы Ланселот из подающего надежды превратился в эти надежды оправдывающего?
А вот сэр Тристан... Да, с ним Мерлин встретился почти что неожиданно. Но разве богиня судьбы устраивает неожиданные встречи? Разумеется, это было предрешено, запланировано и рассчитано еще при сотворении мира. Тристан был закален и телом, и духом, благороден, несмотря на варварский вид, и имел все предпосылки стать хозяином камелотского меча, но... Опять это проклятое "но". До сих пор Тристан совершал подвиги исключительно для себя и своих людей. Сможет ли он совершить героический поступок во имя всей Британии? Поступившись своими интересами и интересами народа Корновии и Ллейна? Это следовало проверить, и на это, хотя бы, нужно было меньше времени, чем на воспитание сэра Ланселота.
Сначала Мерлин хотел рискнуть и предложить Тристану вынуть заколдованный меч из ножен, но потом отказался от этого, вспомнив тех, кто попробовал, но был недостаточно силен и подготовлен.
Нельзя уничтожать шанс спасения поспешностью. А посему, придется ждать. Ах, он и так слишком долго ждал...

+4

4

Королева как всегда задержалась, но зато когда она вошла в королевскую ложу, вид ее был безупречен. Одета она была в ярко-алое пышное платье, вышитое золотой нитью, руки и шею Ее Величества украшали рубиновое ожерелье и такие же кольца. Пышные темные волосы были заплетены в косы и причудливым образом уложены на затылке. Благородные дамы и рыцари, не участвующие в турнире, восторженно замолчали при виде Гвиниверы, а затем заговорили все разом, спеша выразить свой восторг по поводу ее внешности. Юная кокетка, для которой подобное почтение и восхищение придворных давно уже стало обыденностью лишь улыбалась в ответ на все комплименты.
Заняв свое место, Ее Величество не преминула сказать несколько учтивых слов приветствия Артуру и Мерлину, а также своим сегодняшним гостьям - леди Риан и леди Шалотт. Вчера три девушки так хорошо повеселились и поболтали за ужином у королевы, что и сегодня Гвинивера не захотела с ними расставаться и пригласила в королевскую ложу.
Так как опять все дожидались только Ее Величества, то при появлении молодой красавицы, герольды затрубили начало турнира, и началось шествие участников и их представителей. Гвинивера не без удовольствия нашла взглядом нескольких прекрасных рыцарей в зеленых доспехах, они принадлежали к ее личному воинству. Женщина вознесла краткую молитву Господу за то, чтобы они достойно выступили и не опозорили свою королеву, и за то, чтобы мечи и копья их соперников пощадили их цветущую молодостью красоту.
Пока королева общалась с Богом, Риан и Элейна оживились и зашептались. Гвинивера тут же наклонилась к ним и спросила:
- Леди Шалотт, тот рыцарь, о которым вы вчера говорили, он здесь? Мне не терпится узнать, кого избрало ваше сердце и по возможности поспособствовать вашему счастью.

+4

5

По многочисленным рассказам отца Элейна представляла себе королевский турнир чем-то вроде состязаний рыцарей во дворе их замка, только помасштабнее. Она понятия не имела о том, что это будет так красиво. Разноцветные шатры занимали почти все пространство вокруг ристалища. Их пестрота создавала у Элейны  ощущение праздника. Квадратное поле было по периметру обнесено ограждением, за которым разместились зрители – тоже все в ярких разноцветных одеждах. Из королевской ложи все было видно так хорошо… Элейна нетерпеливо оглядывалась вокруг. Ну где же ее возлюбленный? Она увидела отца. Он сидел немного ниже, оживленно переговариваясь со своими приятелями. Отец, хоть сам давно уже не принимал участия в турнирах, очень любил наблюдать за схватками и со знанием дела их комментировать. Герцог Бернард считал себя непревзойденным знатоком турнирных боев и правил.
Он словно почувствовал ее взгляд, обернулся, кивнул ей – и его улыбка, обращенная к дочери, светилась гордостью. Еще бы – Элейна удостоилась чести находиться во время турнира в королевской ложе! Для самой Элейны это было неожиданно, она до сих пор не верила, что королева Гвиневера пригласила и ее тоже. Риан – подруга королевы, это понятно, но Элейна ведь видела Гвиневеру впервые. И была очарована тем, как легко ей было разговаривать с Ее Величеством. Элейна даже поведала Гвиневере о своей тайне. О своем возлюбленном…
Элейна тихонько помахала отцу и оглянулась на королевскую чету. Его Величество, казалось, пребывал в самом лучшем расположении духа. Его лицо было непроницаемо, но в уголках глаз затаилась улыбка. Или ей так показалось? Королева, сидящая рядом с супругом, была прекрасна, но совершенно не вызывала у леди Шалотт зависти. Королева просто должна быть прекраснее всех, это же очевидно. Раз сам король выбрал ее среди других леди королевства… Но при всем своем великолепии у Гвиневеры был такой кроткий нрав и доброе сердце, что она казалась Элейне существом скорее волшебным или сказочным, чем земным. Разве возможно, чтобы обычная женщина сочетала в себе столько достоинств?
Элейна подумала, что слишком долго разглядывает Гвиневеру, и поспешила отвернуться. Радостное и волнующее ожидание охватило леди Шалотт. Где-то здесь, на турнире, обязательно должен быть ее любимый. Может быть, именно теперь он смотрит на нее из этой пестрой толпы…
Элейна бессознательно поправила складки своего нежно-голубого платья. Такого же цвета было небо в ее зеркале, когда она впервые увидела в нем своего возлюбленного. Ее косы были перевиты лентами того же цвета, точно такие же ленты были нашиты на платье, и леди Шалотт собиралась избавиться до конца турнира по крайней мере от одной из своих лент. Она подарит ее своему рыцарю, а он победит и выберет ее королевой турнира.
«Надеюсь, Гвиневера не обидится. Она и так ведь королева…»
Вздох сорвался с ее губ раньше, чем она успела хоть о чем-нибудь подумать. Он.
Ее рыцарь. Он появился!
- Риан, я вижу его! Он лучше всех!
Он так величественно держался в седле, он был таким благородным, красивым, отважным и… скромным…
«Любимый, посмотри же на меня, я здесь… Совсем рядом, видишь?»
Вопрос королевы она расслышала, но поняла с трудом. Что от нее хотят, ведь Он так близко, она не хочет ни с кем говорить… Дайте ей полюбоваться на любимого, потом она поговорит, о чем пожелаете…
Но вопрос ведь задала королева.
- Он здесь, Ваше Величество! – счастливо улыбаясь, ответила Элейна, с трудом отводя свой сияющий взгляд от рыцаря и обращая его к Гвиневере.
- Вон он, посмотрите… Правда, лучше него нет никого на свете? О, простите, я хотела сказать, что кроме Его Величества, конечно…
Элейна не понимала и не слышала уже, что говорит. Ее мысли были заняты только возлюбленным.
- Он смотрит сюда… Ах, хоть бы он подъехал поближе… Я подарю ему свою ленту и спрошу его имя. Я ведь до сих пор не знаю его имени…

+4

6

То, что прекрасная Гвиневера отнеслась к ним настолько благосклонно, что позвала в королевскую ложу, Риан сочла неслыханной удачей. Она и рассчитывать не могла на что-то подобное, да и вечером, очутившись в покоях королевы, вела себя тише воды ниже травы. Из головы никак не выходил рассказ герцога Бернарда, заставивший ее сомневаться в собственных суждениях относительно сэра (боже правый, как же он может зваться "сэром"?) Карадока. Если тот и впрямь был ранен, то, вполне возможно, что этим была обусловлена его невежливость. И, наверное, в этом случае Риан не должна была тогда вести себя с ним высокомерно. Или она не вела? Они не успели сказать друг другу и нескольких слов. Или все же вела? Иногда ведь достаточно и взгляда, и движения, чтобы уязвить чье-то самолюбие.

И если вечером душевные терзания удалось отбросить куда подальше, благодаря воспоминаниям о годах, проведенных на Авалоне, то в день турнира все стало еще хуже. Ведь здесь она могла снова его увидеть. Но в этот раз Риан решила быть любезной настолько, насколько это возможно.

Леди Шалотт вновь стала ее доброй феей, и Риан чувствовала себя превосходно в ее темно-синем платье. Она словно нарочно выбирала наименее вычурные расцветки и узоры, ощущая некоторый стыд за то, что ее собственные наряды давно уже вышли из моды и появляться в них при дворе значило раз и навсегда поставить на своей персоне крест среди всех девиц на выданье, бахвалящихся новыми платьями при каждом удобном случае.

Королева была невозможно хороша, но это не стало для Риан откровением. Она смотрела на Гвиневеру с восхищением, ловила каждое ее слово и всякий раз поражалась, как же меняет прекрасных дев замужество. Матушка, определенно, была права. Едва начался турнир, как все внимание Риан было сосредоточено на рыцарях. От них невозможно было оторвать глаз. И увидев того самого рыцаря, которому отдала свое сердце Элейна, леди не смогла сдержать смущенной улыбки. Он действительно был очень красив. Такого крайне сложно было не полюбить.
- Он дивно прекрасен, - шепнула Риан подруге. И на сей раз она не пыталась поддержать леди Шалотт, в глубине души жалея ее, но высказала свое мнение от всего сердца. Оставалось лишь надеяться на то, что красота и ум Элейны вызовут в душе рыцаря ответные чувства. О, как бы хотела Риан, чтобы ее подруга стала одной из тех счастливиц с вышитых картин, которыми была завешана ее комната.

Вопрос Гвиневеры застал Элейну врасплох, и Риан поспешила легонько толкнуть увлекшуюся подругу. Наверное, это было безжалостно - отвлекать леди Шалотт от лицезрения возлюбленного, но королева могла не оценить такое вопиющее невнимание к своей персоне.
- Вы знаете этого рыцаря, Ваше Величество? - поинтересовалась Риан. Ах если бы стать и краса рыцаря могли гарантировать и внутренние достоинства. Больше всего Риан хотелось, чтобы мечта ее подруги сбылась.
Должна же она сбыться хоть у кого-то.

+7

7

Той, которая почти все время проводит в уединении, время от времени полезно – да что там полезно, просто необходимо, – почувствовать себя в центре внимания толпы. Конечно, самыми главными фигурами на ристалище были король Артур и его уже начинавшая раздражать фею своей красотой супруга. Но Мелюзина и не претендовала на абсолютное внимание. Ей и так его доставалось с избытком. Она купалась в восхищенных, завистливых, враждебных и подобострастных взглядах, словно в своем любимом бассейне. Ее ложа, пусть не такая просторная, как королевская, была со вкусом украшена цветами всех оттенков синего – любимого цвета феи. Для сегодняшнего турнира Мелюзина выбрала белоснежное платье, расшитое речным жемчугом, ее украшения были тоже из жемчуга. Свои черные волосы она спрятала под прозрачным голубоватым шарфом. На всякий случай. Вдруг ей захочется сбросить его какому-нибудь особенно умелому рыцарю? Правда, такого с феей давно уже не случалось…
В свою ложу Мелюзина никого не позвала, она не любила отвлекаться во время состязаний. А сегодня тем более не хотела портить себе удовольствия. Ей хотелось увидеть поражение Медраута. Оно будет неизбежно. И ей уже было все равно, что волшебство на турнире запрещено. Если ситуация того потребует, она поколдует в свое удовольствие. Фея улыбнулась и достала из складок платья маленькую деревянную щепку. Задумчиво повертела ее в руках. Пусть будет поблизости, на всякий случай.
Мелюзина редко на кого-то обижалась или злилась, но Медрауту удалось совершить то, чего давно никому совершить не удавалось: он разозлил фею и вызвал в ней желание отомстить.
Поговорить бы с Мерлином об этом Медрауте. Но чародей находился сейчас в королевской ложе, и вызвать его оттуда было невозможно. Нужно будет найти способ встретиться с Мерлином после турнира. Медальон Медраута не давал ей покоя. Неужели…
Зрители заревели на своих местах, грубо вернув фею к реальности. Колонна рыцарей начала свое торжественное шествие. Мелюзина подалась вперед, стараясь заранее угадать, кто сегодня окажется победителем. Обычно пророческий дар не подводил фею, но сейчас новое, тревожное чувство укололо ее в сердце. Она смотрела на проезжавших рыцарей, не понимая, что с ней, отчего так похолодели руки и сбивается дыхание. Может быть, чье-то злое колдовство настигло фею?
Нет, не колдовство. Лента.
Фея позабыла и о Мерлине, и о Медрауте с его медальоном, о короле и королеве, о турнире и вообще обо всем. Она впилась взглядом в рыцаря, на чьем копье развевалась алая лента. Это… он?
- Госпожа… Вам плохо, госпожа?
Робкий голосочек служанки испуганно задрожал рядом с ней.
Мелюзина с усилием отвела взгляд от обладателя алой ленты и посмотрела на девушку.
- С чего ты взяла, что мне плохо?
- Вы стали белее вашего платья…
Плохо… Десять лет не видеть его, не знать, что с ним. Десять лет, из которых первый год она почти не помнит – и правильно делает. Десять долгих лет, из которых несколько лет ушли на то, чтобы перестать ненавидеть его и обвинять себя. Десять вечностей, которые она прожила, не понимая, зачем ей вообще нужна эта жизнь.
И теперь, когда она научилась не бояться ночи, когда перестала по утрам тянуться в полусне к нему, потому что ей приснился страшный сон – будто он покинул ее… теперь, когда она кое-как успокоила и заштопала нитями времени разорванное и почти уже не кровоточащее сердце – теперь она встретила его.
Ей не плохо. Нет такого слова, которое сможет выразить ее состояние.
Вот и пригодился голубой шарф. Мелюзина опустила его на лицо. Не нужно, чтобы кто-нибудь еще кроме служанки разглядел, что она белее своего платья. И еще. Феи ведь не плачут…

+4

8

Карадок не любил многолюдных сборищ. С большим удовольствием он провел бы этот день дома. Но один из трех судей турнира занемог, и к герцогу Регеда явился запыхавшийся посыльный. Старейшины города в витиеватых выражениях просили оказать Камелоту честь и стать одним из судей. Карадок сильно подозревал, что здесь не обошлось без вмешательства Артура, и одно это делало отказ невозможным.
И вот, он - Карадок, прозванный Брифбрасом, сидит в кресле напротив королевской ложи, на виду у всего города и еще половины Британии, приехавшей поглазеть на состязание. Не очень приятное чувство, надо сказать. Ему предлагали стать главным судьей. Это значило держать церемониальное копье с повязанным на нем шарфом, и склонять копье к рыцарю, нуждающемуся в защите, если об этом попросят прекрасные дамы. От этой чести Карадок отказался наотрез. Да, он согласен следить за соблюдением правил, но выслушивать лепет разнаряженных кукол и защищать по их просьбе какого-нибудь смазливого молодчика?! Лучше тогда вообще не участвовать.
Все же, начало турнира заставило Карадока оттаять. Глядя, как крепкие, молодые и красивые рыцари под оглушительное завывание труб гордо объезжают ристалище, демонстрируя зрителям разноцветные гербы на щитах, герцог думал, что во времена его молодости не было таких пышных праздников. Тогда вообще не было праздников. Лишь война и война. Нет, был один праздник, запомнившийся ему особо. 483 год, между бриттами и саксами заключено перемирие. Саксы устраивают пиршество, пригласив бриттских вождей разделить с ними трапезу и тем самым закрепить мирный договор. Бритты пришли без оружия, а когда отяжелели от выпитого и съеденного, саксы по знаку Хенгиста Убийцы достали длинные ножи. Карадок был вместе с Артуром на переговорах в Лотиан, и на этот пир попал, когда саксы уже сделали свое черное дело и укрылись в Кэр Виллав, заявив, что не желают покидать насиженные земли. С тех пор Карадок навсегда запомнил, что означает перемирие в устах сакса.
А сейчас все по другому, и в этом была равная заслуга Артура и Мерлина. Карадок невольно перевел взгляд со сверкающей процессии рыцарей на королевскую ложу. Дама в синем, сидевшая подле королевы, привлекла его внимание. Карадок невольно задержал на ней взгляд. Риан, леди Монтклерская. Даже имя сходу вспомнил, хотя утверждал, что и внешность не приметил, и имя запамятовал. Девушка выглядела очень мило, даже лучше, чем вчера, когда он встретил ее после аудиенции к королю. Настоящая леди. Вышивает золотом, ест с серебряной ложечки и играет на лютне. А ведь у него в Регеде самая красивая во всей Британии серебряная посуда. Ее достают только на Рождество, Пасху и в случае приезда гостей. И то не всяких. Такая хозяйка, как леди Риан, наверняка не позволила бы серебряным тарелкам пылиться в кладовке. И ведь король и королева прочили ее ему в жены.
Карадок задумчиво потер щетинистый подбородок. Когда-то Мерлин открыл ему средство для исцеления раненой руки, и говорил он о девушке. О юной девушке, которая...  Мерлин, сидевший рядом с королем, вдруг сбросил сонный вид и посмотрел прямо на Карадока, словно прочитал на расстоянии его мысли. И герцог покраснел, как вареный рак, устыдившись собственных дум и глупых надежд. Нет, лучше сосредоточиться на поединках, а все эти мечты - опасны они, опасны. Как перемирие с саксами.

+5

9

... Улыбка не сходила с губ корновийца, пока он в составе пышной колонны медленно двигался по кругу, объезжая пестревшие шарфами и золотым шитьем трибуны. Сначала кривая, похожая на горностая, который, подпрыгивая, бежит по холмам, то ныряя в заросли высокой травы, то подманивая охотника белой шкуркой, она пряталась в густых усах, ибо не дело оскорблять сомнением чужой праздник. Все эти шелковые ткани, цветы в женских руках, улыбки и драгоценности, казались ему не более чем миражом, сиянием утренней росы, освещенной первым лучом солнца. Но как мало надо, чтобы стряхнуть с бледных лиц эти блистательные улыбки, чтобы весь этот пестрый праздник вдруг пропах падалью, зловонною гарью, оборотился в страх, утраты и боль.
Разговор с Мерлином не мучал его вчера - а сейчас вдруг раскрылся, заполнил все небо и землю своей пугающей справедливостью. То, что недавно кололо глаз, доводило до жгучей ненависти, было - или казалось - несправедливым: богатство и радость одних рядом с несчастьем других, благоденствие рядом с горем, беспечность, рожденная из лона войн - все изменилось, из презираемого - к жарко любимому, из желания окунуть каждого из собравшихся в кровавый котел - до жажды, смертельной, мучительной жажды отдать себя самого, положить все что есть, ради надежды, что свет и радость восторжествуют.

Знатные мужи и красавицы, милые девы и неоперенные юноши - как желал бы он быть на вашем месте. Смейтесь, бросайте цветы, пожирайте друг друга исполненными признания яркими взглядами; сохрани вас Небесная Мать.
У него другая дорога.

... Между тем процессия двигалась, и всадники, едущие перед принцем, уже начали поворачивать коней, чтобы предстать перед королевской ложей. Тристан не мог сдержать смех при виде того, как они приосаниваются, в спешке поправляют перья и банты, полученные от покровительниц - все для того, чтобы видом порадовать и восхитить короля. Тристан оглядел свое платье, ища, есть ли в нем что-нибудь, что напоминало бы об этой пышности: щит без гербов, красная рубаха и алая котта - чтобы, если придется, не видеть на ней чужой или своей крови - меч в сильно потертых ножнах, и боевое копье, навершие которого украшал не прапорец, а широкая алая лента.
В горле ухнуло - может быть, где-то здесь, в этих ложах сидит сейчас ее хозяйка.

Рыцарь, с которым они ехали в паре, пошевелил поводья: его конь начал неторопливо поворачивать, становясь боком к центральным ложам. Тристан, сердце которого вдруг заколотилось, словно безумное, слегка запоздал - не настолько, чтобы столкнуться с юношей, однако тому пришлось осадить коня, да и Серый, привстав на дыбы, протестующе мотнул головой.
Зрители на трибунах обменялись разочарованными взглядами. Публика попроще, столпившаяся по краям, дружно заулюлюкала - красный рыцарь без громкого имени был отличной мишенью для шуток. И шанс, что сейчас набегут его пажи и оруженосцы, да отходят по ребрам, судя по всему, небольшой.
Тристан успел подхватить поводья и пустить коня слегка вбок, не заставляя соседей и следовавших на ним участников дожидаться, пока он исправит случившуюся неловкость. Сам же корновиец, точно влюбленный мальчик, в первый раз преклоняющий колена перед дамой сердца, не сводил взгляд с трибуны, в центре которой сидел величайший человек мира, король и владыка - Артур Пендрагон.
Увидит или не увидит? Узнает или удастся проехать мимо? Тристан пропустил королевскую свадьбу, лежа с тяжелой раной после пиратского нападения, и теперь чувствовал себя недостойным подданным. Прав Мерлин, он есть ничто иное, как глупый мальчишка. Вместо того, чтоб прибыть, как полагается принцу, и поднести правителю полагающиеся дары - явился, как вор, под чужим именем в неподобающем платье, и даже колен не преклонил на высоком приеме. Теперь еще и опозорился на проезде. Может, и прав белокурый посланец - и они всего-навсего дикари с гор, привычные ставить дела прежде речей.
Кстати, тот был здесь, в рядах участников; кроме него, Тристан насчитал едва ли с десяток знакомых лиц. Считая герцога Бернарда, с комфортом расположившегося на трибунах; старый вояка узнал его, и, хитро подмигнув, поприветствовал чашей вина. Леди Элейна, как едва расцветшая лилия в весеннем саду, блистала в центральной ложе, неподалеку от королевы. Герцог Карадок, при виде которого старой тоской закололо сердце. Мерлин, похоже, тоже увидевший своего ставленника, но, хвала богам, не подавший виду. Но средоточением всего, воплощением мощи и силы, центром мира, ради которого все они мучались и страдали, был, конечно же, он - Артур.

... Юноша рядом склонился перед блистательной четой - и Тристан поспешно последовал его примеру. Грива темных волос хлынула на лицо, скрывая черты - и, как показалось мужчине, это спасло его от немедленного разоблачения. Не торопясь выпрямляться, он проехал далее, мимо трибун - и уже разгибая спину, на мгновение обернулся... чтоб уколоться об устремленный на него ясный взгляд.

Дама под голубой вуалью полулежала в устланном шелками кресле в соседней с королем ложе, а несколько служанок суетились вокруг, как если б их госпоже стало дурно.
Сердце плененной птицей толкнулось о грудь.

Отредактировано Тристан (2014-08-20 13:49:29)

+5

10

Снова, как и год назад, Ланс ехал по турнирному полю в паре с Медраутом. В этот раз он уступил брату место справа, чтобы он мог проехать мимо королевской ложи, представ во всей красе, и никто бы его не загораживал. Только вчера Ланс вернулся из Астолата, и если он не был доволен приключениями, которые произошли с ним в городе на реке Шалотт, то выполнением поручения короля он гордился.
Странное дело, но на сей раз Ланс не чувствовал себя таким уж счастливым, участвуя в турнире. Столько лет мечтал о подобной чести, а не прошло и года, как юношеский пыл и задор угасли. А может виной тому был тот неприятный осадок, что остался в душе после поездки в Астолат. Вроде бы и не в чем себя упрекнуть, а на сердце все равно тяжело, словно сделал что-то нехорошее, и совесть мучит, а что именно совершил - не помнишь. 
Когда проехали королевскую ложу, произошла заминка - кто-то из шествующих позади не справился с поворотом и сбил строй. Оглянувшись, Ланс увидел виновника. Он ехал на сером коне, одетый в алую котту. Когда всадник справился с конем, не желавшим возвращаться в строй, Ланс узнал его. Тристан Корновийский. Вот как! А помнится, на пиру у герцога Бернарда принц очень пренебрежительно высказался о турнирах, назвав их бесполезным и глупым занятием. Значит, передумал.
Заметил Ланс и то, что принц ехал, держа в руке щит без герба. Это означало, что в турнире он будет выступать скрыв свое настоящее имя. Это удивляло, но, в конце-концов, каждый волен поступать так, как считает нужным. Если хочет сохранить имя втайне, пусть так и будет.

+4

11

В отличие от многих рыцарей, Медраут не красовался перед зрителями. Хотя и не отказался от предложения Ланселота ехать справа, чтобы предстать перед королевской ложей. Он смотрел прямо перед собой, держа вожжи двумя руками и упорно не желая перенимать модную посадку в седле, негласно принятую среди рыцарей Камелота. Он появился на ристалище, чтобы победить, и добьется этого любой ценой. А дырки кулаками в боку вертят одни лишь глупцы и хвастуны, вроде Ланселота.
На щите Медраута по-прежнему был знак принадлежности к компании Круглого Стола - серое поле, белая продольная полоса. А ведь если бы не эта коварная змея Мелюзина, там мог бы красоваться совсем иной герб. Герб его рода. Проезжая мимо ложи, где сидела фея, Медраут даже не повернул головы. Зато Ланселот - вот уж галантный кавалер - раскланялся с феей, словно со старой знакомой.
Сбившийся строй задержал колонну. Медраут оглянулся вместе со всеми, отыскивая взглядом недотепу, испортившего парадный выезд. Бородатый северянин, по виду - сущий медведь, спустившийся с гор или вылезший из леса.
- Вот ведь деревенщина! - довольно громко сказал Медраут, пусть слышит не только названный брат, но и находящиеся рядом. - И как герольды допустили такое чудо до турнира? Если он и с мечом обращается так же, как со своей кобылой, мне жаль его противника - тот и оружием не похвалится, обойдется пинком, чтобы вышвырнуть это чучело вон с поля.
Кто-то из рыцарей засмеялся. Несмотря на желчный нрав, Медраут пользовался авторитетом среди определенного круга камелотцев. Но сам он своих сторонников ни во что не ставил, о чем совершенно откровенно им и говорил. Как это ни странно, даже такое поведение их не отталкивало. Впрочем, многие люди почитают злоязычие за возвышенный ум, а отсутствие такта и скромности - за отвагу.
Перехватив недовольный взгляд брата, Медраут улыбнулся ему лениво и без тени раскаянья. Кто бы не появился на сегодняшнем турнире, главный противник - это добряк Ланс. Звезды совершенно несправедливо наделили его везением. А именно везением Медраут объяснял все победы брата. Везение - иначе и быть не может! Наверняка, озерная фея одарила своего любимчика каким-нибудь талисманом или прочитала над ним заговор на удачу. Но ничего, скоро он докажет всем, что победы можно достичь и без колдовства - волей и упорством.
И не удержался - посмотрел-таки на королеву, надеясь встретить взгляд, обращенный к нему, пусть и случайно обращенный. Но тщетно - Гвиневера глядела совсем в другую сторону. Да еще и весело смеялась при этом.
Медраут стиснул зубы. И пусть. Судьба благоволит упорным. А у него упорства хватит на троих. И еще про запас останется.

+7

12

Небольшая заминка с процессией не испортила настроения короля. Его внимание привлекли судьи, чья площадка расположилась на противоположном конце поля, напротив королевской ложи. Одно из кресел занимал Карадок. Артур прищурил глаза, пытаясь разглядеть выражение его лица. Как всегда - физиономия у герцога Регеда была точно такой же, какой бывает амбарная дверь, когда на нее вешают огромный стальной замок. Даже турнир не мог развеять этого угрюмого человека. А что если...
Король наклонился к королеве и что-то зашептал ей, указывая глазами на судейский корпус. При этом рука Артура нашла руку Гвиневеры и нежно пожала. Прикосновение к жене давно стало для него необходимостью. И даже в людном месте он не мог отказать себе в такой нехитрой нежности, как касание рук.
- Это поможет им лучше узнать друг друга, - сказал король и закончил с улыбкой: - и смириться с неизбежным.

+3

13

Настроение Гвиниверы было самым прекрасным, она предвкушала предстоящие развлечения и празднества, она опять была признанной королевой турнира и вызывала всеобщее восхищение. Даже приезд Мерлина, вчера так расстроивший ее, не омрачал сегодняшний день.
И так было до того, как леди Шалотт, прерывающимся от волнения голосом и дрожащей рукой, указала королеве одного рыцаря, едущего по турнирному полю в общей процессии. Сияющее лицо девушки, ее глаза, светящиеся от любви, не оставляли сомнений в ее чувствах. Но стоило Ее Величеству взглянуть на рыцаря леди Элейны, как молодую женщину охватили досада и гнев, сразу же захотелось схватить влюбленную мерзавку за волосы и вышвырнуть вон из королевской ложи. И дело было не в том, что Гвинивера ненавидела влюбленных. Хоть она и не верила в любовь, но за что же ей ненавидеть несчастных, убедивших себя, что испытывают это чувство? Дело было в рыцаре, в которого эта якобы провидица имела дерзость объявить своим! Ибо златокудрый красавец, на которого был направлен восхищенный взор леди Шалотт, был сэром Ланселотом. Тем самым, при виде которого у королевы начинало сильнее биться сердце, тем самым, от взглядов которого она неудержимо краснела, тем самым, который всегда был так учтив и галантен с нею...
Жизнь при дворе научила Гвиниверу очень хорошо скрывать свои чувства и только это спасло бедняжку Элейну от немедленной и жестокой расправы. Королева откинулась на спинку своего кресла, ее лицо побледнело, а полные чувственные губы были крепко сжаты. Но более ничем она не выдала охвативших ее чувств. А дурочка Шалотт продолжала что-то лепетать о своей ленте и о красоте этого рыцаря... "Замолчи! Замолчи сейчас же!" - глубоко внутри вопила охваченная ревностью женщина и зажимала уши, а королева, находящаяся у всех на виду, лишь сидела недвижно и смотрела в никуда.
Однако леди Риан задала вопрос и опять о сэре Ланселоте. Нужно было отвечать, чтобы не вызвать подозрений и не выдать собственных чувств, но как, как ответить этим двум возмутительно молоденьким и глупеньким девушкам? Как отдать имя, которое сама шепчешь ночами, на растерзание сопернице?
- Это сэр Ланселот, - голос королевы обжигал холодом, - воспитанник Озерной феи. Он получил посвящение всего год назад и лишь потому, что его названный брат, сэр Медраут, из благородства отказался скрещивать с ним мечи.
Ну и что, что было все наоборот? Пусть лучше леди Элейна будет думать, что ее избранник никудышный рыцарь, не обладающий истинным благородством, чем повяжет ему на копье свою ленту. Шелковую голубую ленту, омерзительнейшего оттенка. "И зачем она только нацепила на себя это платье? С ее цветом кожи она выглядит в нем как труп," - примерно такими мыслями утешалась Гвинивера, а еще надеждой, что алый цвет ее собственного одеяния напрочь затмит наряд леди Шалотт в глазах сэра Ланселота.
От этих мыслей королеву отвлекло нежное рукопожатие супруга. Король что-то зашептал и молодой женщине пришлось склонится к нему, чтобы расслышать. По началу она вообще не понимала, чего хочет от нее Артур, но постепенно сообразила, что речь идет о вчерашних матримониальных планах на леди Риан. Та мысль, которую Его Величество донес до своей королевы, заставила Гвиниверу отвлечься от своей ревности и даже вызвала на ее губах легкую улыбку. Правда это веселье было порождено не планом Артура, а тем, что великий король Камелота и всей Британии оказался такой хорошей свахой. "Может Мерлин ошибся с его призванием? Может стоило его готовить не к войнам за объединение страны, а к к тому, чтобы он искал благородным девицам хорошие партии?" - насмешливо подумала Гвинивера. Ей не пришла в голову мысль о том, кем бы была она сама в таком случае.
- Леди Риан, - королева обратилась к старой подруге с прежним теплом в голосе. - Мне бы хотелось, чтобы вы отправились в вон ту ложу и были советчицей нашим судьям на этом турнире. Уверена, ни у кого здесь не найдется такого доброго сердца, как у вас, а значит лучше кандидатуры нам не сыскать.
Говоря, Гвинивера указала рукой на судейскую ложу, в которой, помимо всех прочих, сидел старый герцог Регеда. Место между ним и главным судьей было как раз свободно и предназначалось оно для красивой благородной девушки, которая повяжет свою ленту на копье главного судьи сможет взять под защиту понравившегося рыцаря, который будет терпеть поражение на поле боя. Вторая советчица, дочь одной из придворных дам Гвиниверы, уже заняла свое место по другую руку главного судьи.

Отредактировано Гвиневера (2014-08-27 06:45:51)

+5

14

Королева ответила, назвала имя заветного рыцаря, героя грез леди Шалотт, но Риан показалось, что приветливый тон Гвиневеры неожиданно сменился на пугающе холодный. Неужели сэр Ланселот прогневал Ее Величество неосторожными словами или чем похуже? В подобное верилось с трудом. Она ободряюще сжала руку Элейны. Риан показалось, будто подруга побледнела, и девушка могла лишь надеяться, что слова королевы никак не повлияли на это. Может, статься, дочь герцога Бернарда и не станет придавать им особенного значения?

Пока Риан заботили эти мысли, она даже толком ни на чем ином сосредоточиться не могла. Но вот беда, проникнувшись желанием помочь подруге, она никак не ожидала, что на нее обратят внимание. А уж предложение стать советчицей было громом среди ясного неба. Риан казалось, что ничего почетнее быть приглашенной в королевскую ложу уже быть не может. Оказалось, может. Как же довольна будет матушка! Но почему сама Риан не чувствовала восторга и счастья?

- Благодарю вас, Ваше Величество, за оказанную мне честь. Я постараюсь оправдать ожидания, возложенные на меня, - она украдкой взглянула на Элейну. Так не хотелось оставлять ее. Особенно после тех сведений, которые сообщила королева. Но медлить было бы непростительно. Поклонившись королевской чете, Риан поспешила туда, куда ей указали.

Cоседство с Карадоком, герцогом Регеда, практически не удивило девушку. Она уже начинала привыкать к тому, что само Провидение за что-то прогневалось на нее и зло шутит, второй день не давая покоя и сталкивая их с этим хмурым человеком в самых разных местах. Тем не менее, своего изумления Риан не продемонстрировала. Уж это-то было ей под силу. Поздоровавшись с присутствующими и представившись, она попросила позволения у главного судьи и, несмело улыбнувшись ему, повязала свою шелковую синюю ленту на церемониальное копье.

Как бы хотелось Риан устроиться подле второй советчицы. По крайней мере та тоже была очаровательной девушкой, с которой они наверняка нашли бы общие темы для разговора. Взять хоть тех же рыцарей или песни. А сейчас... Сев на приготовленное для нее место, девушка облегченно выдохнула. Отчего-то именно сейчас ей стало страшно. Напряженное молчание повисло в воздухе.
- Я рада снова видеть вас, - произнесла Риан дежурную фразу, обратившись к герцогу.
По крайней мере, даже если ей не ответят, она будет знать, что пыталась. И совесть будет чиста.

+6

15

Жизнь приучила герцога Регеда быть готовым к любым неожиданностям. Но сейчас он оказался не готов к очередному взбрыкиванию судьбы. Леди Риан повилась рядом, как фея из детских побасенок. Повязав шарф на копье и тем самым заявив себя полноправной участницей судебного корпуса, она села в кресло по левую руку от Карадока. 
Синий цвет удивительно шел ей, а застенчивый взгляд явно указывал, что в судьи девушка попала не по собственной просьбе.
Король отсалютовал Карадоку кубком с вином. Так вот что это значит - Его Величество всегда идет к цели с упорством раненного кабана. И теперь он не оставляет попыток намекнуть вассалу о прямых обязанностях верного подданного. Карадоку стало неимоверно душно, и он судорожным движением оттянул ворот праздничной котты, хотя тот не мешал дыханию. Больше всего герцог мечтал сейчас оказаться в каком-нибудь ином месте - да хоть на турнирном поле, лишь бы подальше отсюда.
Кресла судей стояли столь близко, что рукав одежд Карадока почти соприкасался с синим рукавом. И это соседство было тем мучительнее, что было... приятным.  Втайне надеясь, что девушка окажется такой же молчаливой, как и он сам, герцог украдкой взглянул на юное личико, похожее в своей свежести на только что распустившуюся розу. И как сглазил. Леди Риан обратилась к нему, именно к нему, а не к кому-то другому из судей. Да еще и напомнила об и предыдущей встрече. Или она вспомнила городскую площадь?
Вот и пойми этих светских красавиц. Карадок лихорадочно соображал, какого ответа от него ожидают. Надо ли упоминать об инциденте на площади, или вежливый лорд должен сделать вид, что все нелицеприятное выветрилось из его памяти, как дурной сон?
А девушка ждала ответа. Карадок почувствовал, как кровь бросилась в лицо. Ну и потешно он выглядит, должно быть. Сидит на виду и краснеет, как юнец, а все потому, что прекрасная дама изволила обратиться к нему с вопросом.
Но что ей ответить?..
Желая потянуть время, он закашлялся, делая вид, что внезапный приступ помешал ему ответить сразу же. Но тянуть дальше уже не было никакой возможности. Припомнив все учтивые слова, которые когда-либо слышал, Карадок повернулся вполоборота к соседке и произнес, упорно вглядываясь в дальние ряды:
- Моя радость взаимна, леди Монтклерская.
Ну вот. Выговорил. И даже без запинки. А что дальше? Или этих слов достаточно?
Карадок угрюмо насупился, осознавая себя распоследним идиотом и в который раз с тоской понимая, что он всегда будет лишним в этом блистательном и красивом мире.

+2

16

Пожалуйста, пусть случится чудо! Пусть куда-нибудь исчезнут и рыцари, и их кони, и оруженосцы, и шатры, окружающие турнирное поле,  и само поле, и пестрая толпа зрителей, и даже король со всей своей свитой... Пусть останется только он... и она. Хотя бы на несколько мгновений!
Как ей удалось не закричать это вслух? Как удалось сдержаться и не броситься к нему? Хотя, броситься бы и не получилось. Что-то творилось непонятное с ней, она не могла пошевелиться, не могла даже отогнать перепуганных служанок. Могла лишь смотреть. Теперь она видела только его, и даже если бы в эту минуту к ней обратился сам король, она бы не ответила ему. В ушах Мелюзины звучал голос, говоривший: "Мое имя - Тристан. Тристан Корновийский."
- Тристан Корновийский... - шепотом повторила фея, пристально глядя на него. Он не видел ее, и, может быть, это было к лучшему. Она убеждала себя, что так и должно быть, что вряд ли он вспоминает ее - но видела развевающуюся алую полоску и понимала, что больше всего на свете хочет, чтобы он...
Обернулся.
И его взгляд неожиданно придал ей сил. Вернулись звуки, перестала кружиться голова, Мелюзина даже смогла жестом отправить служанок по местам и самостоятельно выпрямиться в кресле. Проснулась давно позабытая гордость.
"Ты столько лет смог быть без меня. Смотри, я тоже могу без тебя..."
Это уже было откровенной ложью, но ложью, позволившей ей взять себя в руки. Здесь столько любопытных взглядов, ее состояние сразу же станет поводом для сплетен. Про фей и так ходит много слухов, порой самых невероятных, нельзя давать ни малейшей возможности этой толпе стервятников увидеть ее слабость.
Мелюзина огляделась - к счастью, ее состоянием, кроме служанок, никто не заинтересовался. В другое время это разобидело бы тщеславную фею, но сейчас она только порадовалась.
В королевской ложе тем временем происходил какой-то странный разговор. Королева злым и колючим голосом назвала имя Ланселота, а затем и Медраута. Мелюзина, чтобы хоть как-то отвлечься от разъедающих, словно кислота, душу воспоминаний, прислушалась и удивленно приподняла брови. Разве дерзкий мальчишка что-нибудь знает о благородстве?
- Простите, что вмешиваюсь в разговор, Ваше Величество, но  мне не верится, чтобы сэр Медраут проявил столь похвальное благородство по отношению к сэру Ланселоту. Я немного знаю воспитанников моей дорогой подруги, и осмелюсь поправить вас. Скорее, сэр Ланселот отказался бы от поединка с братом, чем наоборот. Вы, наверное, запамятовали?
Дерзкие речи Мелюзина позволила себе по нескольким причинам. Во-первых, она все-таки фея, и на столь невинную дерзость с ее стороны должны посмотреть сквозь пальцы. Во-вторых, говорила она сущую правду. А в-третьих, ей было все равно, что и как говорить - лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

+3

17

... Тристан спрыгнул на землю, бросив поводья подоспевшему Аргайлу. Лицо принца было мрачнее тучи, и юноша меньше всего хотел попадаться ему в такую минуту: рука у наследника ллейнского герцога была тяжела. Оглаживая встревоженного, будто почуявшего хозяйское недовольство Серого, и негромко журя его за то, что разумная животина принесла столько огорчений их общему господину, спутник корновийца слегка приотстал, а затем и остановился, позволив тому в одиночестве скрыться в шатре.
Он отсутствовал долго - настолько, что Тристан успел сделать по своему тесному убежищу несколько кругов. Если бы кто-то спросил, что заставляет его метаться в шатре, словно пленного зверя, что гонит кровь в его венах с удвоенной силой, заливая щеки горячим румянцем.
Не о том ли тревожился Мерлин?
Не услышал ли он, не увидел ли долгим, проницающим время взглядом, как вздымается грудь закаленного воина при одном только воспоминании о прошлом?
Да, минуло десять лет - и из дерзкого юнца, с жадностью созерцавшего в водопаде осыпанное блестящей росой женское тело, северянин превратился в мужчину, взгляд которого заставлял и крестьянок и разодетых дам чувствовать тяжесть под сердцем. Но достало лишь легкой тени, призрака, опущенной на лицо вуали - и его спокойствие надломилось, как лопается под напором реки хрупкий весенний лед.

...Тристан остановился и шумно выдохнул. Пусть за десять лет облик прекрасной феи не стерся из его души и из памяти - теперь он умеет владеть собой, и не даст никому, ни живому, ни мертвому, совратить его с избранного пути, подкрепленного страшною клятвой. Сейчас ему нужно повидаться с королем, получить его помощь; а потом - Ирландия, и выгодный брак его дяди.
И главное - поручение Мерлина.
Женские ласки и гибкое тело, в сладкой неге парящее в ночной темноте - все это будет после.

Появление Аргайла оторвало мужчину от раздирающих его на части бурь крови. Юноша выглядел странно и был слишком явно смущен, даже для того, кто боится прогневать своего господина. Улыбаясь, пытаясь скрыть улыбку, он покосился наружу, на вход в шатер, и промолвил, шмыгая длинным носом:
- Милорд... принц... там это... к вам дама пришла.
- Ко мне?- даже густая щетина, покрывавшая щеки, и полутьма внутри палатки не могли скрыть, как корновиец покраснел, в мгновение ока вспыхнул, как маков цвет, и сделал невольное движение ко входу. Но выйти он не успел: в залитом солнцем проеме показался высокий силуэт в пышно шуршащих одеждах, а затем в шатер вплыла незнакомка, густо закутанная в шаль; были видны разве что белокурые волосы, выбивавшиеся из-под накидки, да ясные голубые глаза.
Пальцы, скрытые длинным рукавом, поманили Тристана - и он сделал шаг навстречу, недоумевая, кому же понадобилось нанести ему столь неурочный визит.
Неизвестная заговорила, верней зашептала, так тихо, что слов было почти что не слышно за гулом праздника, что, как прибой, долетал в палатку и колебал ее стены:
- Мне... велено... передать тебе послание, принц Тристан.
Корновиец нахмурился, досадуя про себя не то на болтливый язык королевских рыцарей, не то на свою боевую славу. Не глупо ли, в самом деле, было являться сюда выряженным, словно мальчишка, и надеяться поразить короля удалью в игрушечных потасовках, вместо того, чтобы поступить, как и надлежит подданному.
Но почти тут же эту досаду сменило волнение - быть может, имя стало известно посланнице из других уст?
- Говори,- невольно понизив голос, велел он, в нетерпении принимаясь кусать губы и чувствуя, как стремительные удары сердца снова начинают заглушать доводы разума.
Незнакомка подарила ему долгий взгляд, в котором, кроме призыва, читалось непонятное веселье. Но прекрасная вестница тут же потупилась, словно призывая собеседника сохранить втайне все, что сейчас ему скажет. Ей не потребовалось даже просьб - словно притянутый волшебством, принц сделал еще шаг и наклонился, жадно готовясь внимать ее словам.
Шепот сделался еще тише, и ему приходилось напрягать слух, чтобы разобрать звуки и складывать их в связные фразы.
- Сегодня ночью... тебя будут ждать... за городскими воротами... когда луна станет в зенит... Слушай меня... за виноградниками... неподалеку... есть один дом... его легко узнать... в нем резные окна... и возле него колодец... там, нынче ночью... тебя будут ждать... те, кого ты знаешь... А ежели ты не придешь...

... Незнакомка печально вздохнула - и вдруг добавила голосом Рыжего:
- ... то весь мед мы выпьем без тебя.

+4

18

После турнира соискателей, на состязание которых Медраут смотрел сейчас свысока, началась жеребьевка для турнира рыцарей. Участников было много - понаехали тут гости со всех уголков Британии, даже парочка бретонцев подтянулась. Их никто не гнал, потому что с Бретанью войны покамест не было, а значит и с рыцарями задираться повод отсутствовал. Но бока им наломали от души. Судья два раза останавливал поединки, требуя честного боя. Медраут слушал его с ленивой улыбкой, у него имелся козырь в рукаве, и плевать он хотел на воззывы судей.
В этот день он был в ударе - четырех противников унесли с поля, пятый уполз сам. После победы в пятом поединке рыцарям предоставлялось право самим выбирать противника. Оставшиеся в составе участники выставляли свои щиты по краю поля, и удар мечом или копьем по щиту считался вызовом на бой. Медраут посмеивался в душе, предвкушая свой шестой вызов.
Он не был ранен, но ребра саднили - один из противников сумел ударить его мечом плашмя. Ничего, тот, кто стремится к победе не должен отвлекаться на мелочи. Медраут ненадолго скрылся в шатре, где располагались рыцари Круглого стола. Сбросив кольчугу, он велел оруженосцу туго перемотать его пол мышками полотняной повязкой. Дышать стало легче, хотя повязка несколько сковывала движения. В шатре расположились несколько рыцарей из тех, кому повезло отличиться на поле боя, они с интересом наблюдали за сборами Медраута, кое-кто пожелал ему удачи, но большинство отнеслись к победам воспитанника озерной феи отнюдь не с восторгами.
- Сегодня кое-кто из безбородых слишком уж разошелся, - проворчал сэр Тадейс. Уж его-то нельзя было назвать безбородым - своей бородой он гордился и несмотря на принятие христианства носил сие украшение на манер древних языческих воинов - разделенную надвое, заплетенную в косы и украшенную серебряными колечками.
Рыцари изготовились, ожидая ответа Медраута и предвкушая потеху. Но у Медраута были дела поважнее, нежели препирательства по поводу волосатости. Облачившись в доспехи, он примерился к движениям в повязке и остался доволен. Уже на выходе он вспомнил про сэра Тадейса и поинтересовался:
- Наверное, ты хочешь, чтобы выйдя сейчас на поле я выбрал твой щит?
Тадейс, как и все прочие, знали, какие безобразия творит на поле этот благородный сэр, поэтому никто не горел желанием встречаться с ним в поединке. Тем не менее, оставлять наглость без ответа не следовало:
- Думай, кого лаешь! - огрызнулся бородач. - А принимать твой вызов - только себя ронять. Видал я, как ты лягнул в пах Мейлина! На месте судьи я бы прогнал тебя с поля. С позором!
Медраут скрестил руки, смотря на рыцаря с насмешливой улыбкой:
- Aut Сaesаr, aut nihil (или Цезарь, или ничто), - сказал он на латыни, чем вызвал приступ хохота у сэра Тадейса.
- Да не в короли ли ты метишь, молокосос?! - воскликнул он отсмеявшись, и демонстративно вытерев глаза тыльной стороной ладони.
- Ты сказал, - коротко произнес Медраут, кивнул оруженосцу, тащившему меч, и направился на поле.
После того, как герольды произнесли его имя и оповестили о свободном выборе противника, Медраут невольно вытер о гриву коня вспотевшую руку. Вот оно. Вот тот самый момент, которого дожидался целый год.  Он принял у оруженосца копье и упер древко в стремя. Трибуны заволновались, гадая, кто сейчас будет вызван на поединок. Медраут не стал красоваться перед зрителями и направил коня прямиком к щитам.
Он уже знал, какой выберет. Зеленый. С белой продольной полосой. Тот, который красовался сегодня на сгибе локтя у Ланселота. Он вложил в удар всю силу, и щит, сбив подпорки, упал на песок.

+5

19

Ланс принимал поздравления от друзей после победы в третьем поединке. Он еще не отошел от боя, и ноги готовы были броситься в новое сражение, а сердце - лететь навстречу испытаниям. В такие минуты ему казалось, что он может все на свете. Оглушенный победой и очень довольный собой, Ланс вдохновенно отвечал на шутки товарищей и добрые пожелания. Речь как раз зашла о том, что пора бы Ланселоту выезжать на ристалище с дамским шарфом или рукавом на забрале, чтобы не обнадеживать ложной надеждой девушек и женщин Камелота, но Ланс не успел отшутиться, потому что сэр Коллен тронул его за плечо, призывая оглянуться:
- Ты погляди, что вытворяет твой братец. Кого это он собрался вызвать на поединок?
Ланс оглянулся как раз в тот момент, чтобы успеть увидеть как его щит - зеленый, с белой полосой, очертил косую дугу и упал на песок, а Медраут лихо развернул коня, упирая в стремя копье.
Рыцари, окружавшие Ланселота, замолчали, как один. Многие помнили прошлогодний турнир, где из-за соперничества между братьями не было присвоено звание победителя состязаний. В этом году, похоже, сэр Медраут решил взять реванш. И поспешил сам вызвать Ланселота на бой, не дожидаясь - соизволит ли судьба свести их вместе.
- Я не приму вызова, - медленно сказал Ланс. Поступок названного брата больно задел его. Теперь ему стали понятны намеки и хитрые улыбки, что расточал Медраут в последнее время.
- Тогда он объявит тебя трусом, - заметил сэр Коллен. - Прости, но он уже давно твердит направо и налево, что если бы ты не побоялся скрестить с ним мечи в прошлом году, то венец победителя красовался бы на его голове.
- Не имеет значения, что он подумает или скажет, - тихо, но твердо отозвался Ланселот. - Я не обращу меч против родича.
- Он тебе не родич, - хмыкнул кто-то.
Ланс упрямо наклонил кудрявую голову:
- Я почитаю его, как брата.
Рыцари пожали плечами и поспешили разойтись, как всегда бывает, когда лидер оказывается втянутым в неприятности. В славе любят все, в неприятностях - лишь самые близкие друзья, в беде рядом остается, порой, одна лишь мать. Озерной феи не было на этом турнире, и Ланселот почувствовал себя страшно одиноким. Отправляясь в Камелот, он надеялся, что они с Медраутом будут нести службу плечом к плечу, а вышло так, что погоня за королевской милостью сделала их врагами. Он был наивен, закрывая глаза на поведение Медраута. Наивно надеялся, что тот перебесится, что все забудется, и между ними снова установится мир. А оказалось, все это время брат готовился к мести. К мелочной, недостойной рыцаря и родича мести.
Оруженосец робко поднес щит и меч, копье стояло поодаль, прислоненное к деревянным козлам, специально построенным для турнира.
- Вас вызывают, мессир, - робко сказал мальчишка.
Ланс взглянул на него почти с неприязнью, хотя никогда не повышал голоса на оруженосца и не сердился за проступки.
- Я не приму вызова, - повторил он и скрылся в шатре, отведенном рыцарям Круглого Стола.

+2

20

Трибуны зашумели, и Медраут оглянулся, надеясь увидеть, как его сводный брат выезжает на поле с копьем наизготовку. Увидел он лишь спину Ланселота, когда тот заходил в шатер. Рядом стоял оруженосец с испуганным лицом, явно не знающий, как ему поступить. Подождав немного, Медраут подъехал поближе и окликнул мальчишку:
- Где твой господин? Почему он не выходит для поединка?
- Сэр Ланселот сказал, что не примет вызова, - дрожащим голосом ответил оруженосец, на всякий случай втягивая голову в плечи.
- Хоть кто-то применяет по назначению голову, а не только то, что козел в мае, - услышал Медраут. Речь явно предназначалась для его ушей. Кровь бросилась ему в лицо, он соскочил с коня, отбросил копье и вынул из ножен меч. Герольды поспешили с разных концов поля, спеша остановить возможную ссору, но Медраут не стал их дожидаться. Он влетел в шатер как раз тогда, когда Ланселот собирался снять литой металлический нагрудник и развязывал кожаные ремешки на поясе.
- Ты решил опять лишить меня победы?! - крикнул он с порога. - Если ты не трус, выходи и вступи со мной в бой!
Ланселот не ответил, продолжая снимать латы.
Рыцари смотрели с интересом, но помалкивали. Не все одобряли поступок Ланселота, не все считали, что Медраут поступил достойно. 
Нет, криками и оскорблениями тут ничего не добьешься. Медраут приблизился к брату почти вплотную, схватил его за плечо и сказал тихо, чтобы слышали только они двое:
- Если ты сейчас же не выйдешь на поединок со мной, я расскажу королю и королеве, как ты проводишь ночи под окнами Белой башни.
Белая башня была отведена Гвиневере, там располагались ее покои, комнаты для досуга и небольшая зала, где королева могла устраивать для благородны дам Камелота званые пиры, когда женщинам наскучивала мужская компания.
- Думаешь, я не вижу, что ты уже год смотришь на нашу королеву, как бык на племенную телку? Ах, какой удар будет для мессира Артура, когда он узнает, что его лучший и самый праведный рыцарь вожделеет к мужней жене!
Он все-таки пробил брешь невозмутимого спокойствия. Ланселот посмотрел пристально и... да, испуганно. Вот так святоша! У каждого есть пятно на совести, хотя некоторые считают, что его брат идеален!
- Если хочешь заручиться моим молчанием, - продолжал Медраут, уже понимая, что победил, - ты сейчас же возьмешь меч и выйдешь на ристалище.
Он отпустил названного брата, с улыбкой поклонился зрителям, сделав опасный финт клинком перед самым носом Ланса и указал тому на выход из шатра.
- Не заставляй меня ждать долго, - сказал он почти ласково. - Конь мой застоялся, да и меч не желает покоя.

+3

21

Ланселот проводил брата потемневшим взглядом. Вот так. Медраут унизился до шантажа. Зачем? Зачем брат?! Тебе нужна победа? Возьми ее, она твоя! Нужен венец победителя? Неужели думаешь что я стану биться с тобой за какой-то кусок металла? Неужели нашу дружбу, наше детство, нашу мать, годы и годы бок-о-бок можно променять на какие-то почести, пусть даже из рук короля? Зачем? Он опустил голову, разглядывая свои руки. Эти руки хорошо умели управляться с мечом. Лучше многих. Поднять меч на брата... пусть даже турнирный. Пусть даже по его вызову. Нет... Спокойное, мудрое лицо названной матери появилось перед глазами как наяву. Она растила нас как родных детей. Обоих одинаково. Что же пошло не так, отчего Медраут так хочет боя? Хочет стать победителем? Почему же со мной, он мог вызвать любого, щитов было предостаточно. Хочет выяснить кто из нас ловчее держит меч? Мало у нас было схваток, мало мы набивали руку во дворах и тренировочных залах? Почему же здесь, сейчас, на глазах многолюдной толпы, на глазах короля..... и королевы. Эта мысль прошибла дрожью по позвоночнику. Если он не выйдет на ристалище его ославят трусом. Трусом!  Но даже это бы не остановило, чтобы не драться с братом он бы пошел и на это, но его угроза, угроза неприкрытая, ударившая по самому больному месту...  А он выполнит свою угрозу, можно не сомневаться, Медраут редко бросал слова на ветер. Король предположим не поверит, дамы поднимут его на смех и только, но вот королева... королева....
- Мессир? - оруженосец робко тронул его за локоть - Что же прикажете
- Кольчугу. - сухо, не глядя, не двинувшись с места и не поднимая головы бросил рыцарь
- Кольчугу? Для конной схватки? Помилуйте мессир, вас...
- Я сказал кольчугу! Тонкую, ирландскую. Мой брат не любит литой стали, мне не нужны преимущества.
Мальчишка завозился подготавливая требуемое, а Ланселот поднял голову и взглянул в проем шатра на Медраута. Его конь нетерпеливо рыл копытами землю. Видно и вправду застоялся.
Я не подниму на тебя меча, брат. Ни меча, ни копья. Но если ты так хочешь поединка, что ж - воля твоя. Воля твоя....
Тяжесть кольчуги после литого нагрудника почти не ощущалась. Оруженосец  поправил айлетты, чтобы широкие пластины удобно легли на плечи, застегнул поверх широкопетлистой стальной вязи тяжелый кованый пояс. А рыцарь так и не двинулся, словно мальчик одевал гранитную статую, а не живого человека. Сердце давило невидимым камнем. Даже не перспектива боя тяготила его - в конце концов за ними было немало тренировочных схваток - больше чем он мог бы сосчитать, с того самого возраста как оба научились держать в руках палки. Но то, иное, непонятное и потому тягостное и мучительное - почему? Зачем? За что? - вопросы возвращавшиеся вновь и вновь. Да, Медраут не ангел,  да, за ним в последнее всемя участились и странные слова и еще более странные поступки, но какое все это имело значение! Он был другом, братом с самого детства а братьев не выбирают, а принимают  такими какие они есть. И Ланселот не променял бы своего брата ни на кого в целом свете. Что же не так... Чего он хочет. Боя? За нами сотни схваток! Победы? Так разве я бы сражался за нее - она пустой звук по сравнению с дружбой. Почему не любой из рыцарей - а именно я? Он ведь знает что шансов у него мало... Или... или он хочет не просто победы в турнире а победы.. надо мной? Перед всем народом, перед королем, перед королевой черт возьми!  Зная о Белой башне хочет повергнуть меня на ее глазах?! Господи, не может же этого быть, я бы понял если бы такую мысль лелеял злейший враг, но Медраут? Нет... не хочу я в это верить. Не хочу..... Не знаю, чем я мог ему не угодить. Не знаю что он мог затаить против меня. Но он мой брат. Что бы он не сделал...Что бы не задумал..
Оруженосец выпрямился, закрепив шпоры, и Ланселот направился к выходу
- Мессир, шлем! - возопил мальчишка вслед, но рыцарь его даже не услышал, выходя на ослепительный солнечный свет с непокрытой головой. Трубы возвестили уже второй сигнал.  Похоже он заставил себя ждать, еще немного и не избежать бы позора. Не глядя ни на кого кроме Медраута уже подъезжавшего к своей дорожке он поднялся в седло, принял у кого-то копье, даже не разобрав - кто его подал,  опер его о стремя и ткнул коня в бок коленом. Широкая размашистая рысь вынесла его на ристалище, и крики, которыми толпа приветствовала обоих рыцарей обрушились на него как водопад. Медраут на той стороне поднял коня на дыбы, но Ланселот не ответил тем же. Этот поединок для него - вынужденная мера, а не демонстрация силы. И он лишь качнул копьем в сухом и официальном приветствии.  Быстрый взгляд оценил и коня и копье названного брата. Конь под ним так и рыл копытами землю, удар будет нанесен немалый, если помножить скорость галопа и силу направляющей копье руки на инерцию мощного животного. Что ж, пусть попробует вышибить меня, если сможет. А вот вэмплейт на его копье достаточно широк. Да.... буду метить не в тело, а в этот щиток - при удаче мое копье разлетится, но и он своего не удержит. Но в брата я не направлю своего копья.  Не направлю...

+5

22

Медраут почти не сомневался, что Ланселот примет вызов. Услышал про королеву - и тут же выбежал! Но усмешка исчезла с лица, когда названный брат появился на поле... без шлема. Ветер растрепал волосы, но Ланс, казалось, этого даже не заметил. Поди, гордится собой и своей смелостью. Еще бы вышел сражаться в одной рубашке.
Скрипнув от злости зубами, Медраут свистом подозвал оруженосца, сунул ему в руки копье и начал снимать шлем. Если братец решил показать себя перед королевской четой героем, он тоже в грязь лицом не ударит.
Картина, конечно, была еще та. Молоденькие леди что было сил захлопали в ладоши, приветствуя храбрецов. Кто-то из красавиц поспешно рвал с себя рукава вместе с завязками, кто-то снимал туфельку, чтобы сунуть их в знак восхищения поединщикам.
Отмахнувшись от двух-трех башмачков, не имевших для него никакой ценности, Медраут не глядя бросил шлем оруженосцу, принял копье и взбодрил коня, поставив его на дыбы в аккурат перед креслами короля и королевы. Он не стал смотреть, какое впечатление его выходка произвела на венценосных супругов, но хотел верить, что она не сводила с него глаз. И в самом деле, не на старика же ей смотреть?
Герольды протрубили трижды, объявляя начало поединка. Если кому и показалась нахальной выходка Медраута, согласно рыцарским законам, право выбора соперника полностью принадлежало победителю в четырех боях. И недовольным оставалось лишь быть недовольными.
Поновив песком дорожки, по которым должны были съезжаться рыцари, помощники герольдов поспешили убраться с поля. 
Новый сигнал труб, и Медраут пришпорил коня. Копье в руке рыцаря приняло горизонтальное пложение, и затуплленное острие нацелилось прямиком в зеленый щит с белой полосой, который теперь красовался на сгибе локтя Ланселота.

+3

23

От третьего сигнала труб по жилам разлился знакомый холодок, взгляд впился в широкое верхнее полукружие вэмплейта на копье брата. Шпоры! Конь рванул с места галопом, рыцарь привычно подался вперед, перемещая свой вес ближе к холке коня, чтобы иметь запас движения. Вороной жеребец Медраута летел вихрем, песок летел из-под копыт обоих коней, мчавшихся навстречу друг другу с неумолимостью рока. Ланселот впился коленями в бока коня, покрепче перехватил копье... Секунды - турнирная дорожка не так уж и длинна - но впервые она показалась ему бесконечной. Копыта стучали словно лихорадочно колотящееся сердце, и наконец глухой звук двух ударов слившихся в один заставил толпу ахнуть. Сила удара обрушившегося на его щит, заставила Ланселота пошатнуться в седле, но и его удар, пришедшийся в аккурат по верхнему полукружию вэмплейта Медраута заставил брата разжать пальцы. Рыцарь инстинктивно дернул головой, спасая глаза от фонтана брызнувших во все стороны щепок, и пролетая мимо брата увидел как полетело на землю обломанное древко его копья. Сердце, казалось не бившееся все эти долгие секунды застучало как в лихорадке соревнуясь с трехтактной дробью копыт коня, уносившего его дальше. Лишь через несколько секунд он сообразил что его собственное копье разлетелось от удара, да так что в руке остался обломок в три фута длиной. Он отшвырнул его в сторону, и доскакав до конца дорожки осадил коня так круто что тот, остановленный на всем скаку едва ли не присел на задние ноги. Его повело вбок, казалось еще секунда и конь свалится, увлекая за собой и седока, но резкого тычка пяткой в бок оказалось достаточно чтобы образумить ошалевшее от такого обращения животное, явно не привыкшее к таким перепадам настроения у хозяина. Только сейчас Ланселот позволил себе оглянуться, и увидел брата на той стороне дорожки, явно раздосадованного, но еще более преисполнившегося желания взять реванш. Ну что ж...
Он не глядя протянул руку, в которую кто-то вложил второе копье и развернул жеребца, глядя как то же самое делает и Медраут. Что же ты делаешь, брат, что.... Труба, зов, удар шпорой вбок и возмущенное ржание жеребца вновь посланного в галоп...

+3

24

В столь неприятный для Гвиниверы разговор неожиданно вмешалась фея, да как вмешалась. Мелюзина бросила свое замечание спокойным равнодушным голосом, как будто они говорили о погоде. А меж тем волшебница посмела усомниться в словах королевы и более того, поправить ее при таком количестве придворных. При леди Шалотт. В сердце молодой женщины шевельнулся гнев, помноженный на еще не утихшую ревность. Любая другая дама, осмелившаяся на подобный поступок, когда на сердце Гвиниверы бушует буря, уже была бы наказана, но феи не обычные смертные. По своему статусу они как минимум равны королевам, а их неудовольствие грозило различными бедами. С этим приходилось считаться.
Но пока разгневанная и смущенная красавица искала достойный ответ, одновременно учтивый и должный осадить нахальную волшебницу, на поле начало твориться что-то необычайное. В тот момент, когда зеленый щит с белой полосой упал на песок, над королевской ложей повисла звенящая тишина. И хотя этим поступком сэр Медраут косвенно подтвердил правоту феи Мелюзины, молодая женщина не думала об этом. Мгновенно в ее мыслях остался лишь вызов, брошенный сэру Ланселоту и сам благородный и прекрасный рыцарь. Как же так - бой между названными братьями? Бой, который в прошлом году был остановлен ее желанием и решением сэр Ланселота, должен все же состоятся? Королева в растерянности взирала на поле и на сэра Медраута, идущего к шатру и решившего по-видимому подкрепить свой вызов не только сбитым щитом, но и дерзкими словами.
Только впитанное с молоком матери знание этикета помешало Гвинивере напрочь позабыть о фее и о необходимости что-то ответить ей. Но теперь было уже неважно, что сказать, лишь бы не показаться неучтивой, а после иметь возможность полностью отдаться наблюдению за разворачивающейся на глазах драмой.
- Вероятно вы правы, госпожа Мелюзина, я могла и перепутать. Все эти тонкости ратного дела слишком сложны для женского ума, чтобы надолго оставаться в памяти, вы другое дело, вы - фея. Впрочем кажется мы сейчас наконец увидим, кто из братьев достойнее.
После этих слов Гвинивера тут же позабыла о собеседнице, вперив взгляд в шатер, в котором скрывался златокудрый рыцарь. Она даже не взглянула на леди Элейну, чтобы проверить какое впечатление на нее произвела "ошибка" королевы. Но даже если бы взглянула юная кокетка осталась бы спокойна - не обладавшая таким опытом придворной жизни леди Шалотт даже не слышала слов Гвиниверы. Как и королева, она позабыла обо всем, как только копье сэра Медраута коснулось щита его названного брата и теперь девичьи глаза напряженно вглядывались в турнирное поле, ожидая появления возлюбленного.
Дождались. Герольды протрубили дважды и Гвинивера уже решила, что поединка не будет и сэр Ланселот, как и в прошлом году, откажется скрещивать оружие с братом, но нет. Он выехал на поле в кольчуге и без шлема, такой же прекрасный как и всегда. Непокрытые волосы сияли на солнце золотом, мрачность лица не портила его красоту. Трибуны взорвались приветственными криками, но над королевской ложей все еще царила тишина. Для черни это лишь очередной бой, потеха, но придворные, осведомленные о сложных взаимоотношениях братьев, с напряженным любопытством взирали на происходящее. Многие не одобряли этот вызов и почти все удивлялись тому, что сэр Ланселот его принял. Кое-кто поглядывал на королевскую чету, не остановят ли они поединок, как в прошлый раз?
Медраут по примеру брата снял шлем, обнажив не менее красивое лицо. Кое-кто из придворных дам тихо ахнул, а уж когда рыцарь поднял коня на дыбы в аккурат перед королевской ложей, девицы разразились восхищенными возгласами и подбадривающими криками. Но для Гвиниверы сэр Медраут казался лишь досадной помехой, мешающей женщине увидеть того, кто сейчас только и имел для нее значение. Когда соперники уже заняли исходные позиции, королева подалась вперед в своем кресле, чтобы лучше видеть. Сейчас для нее ничего не существовало, кроме этого поля и двух всадников, изготовившихся к бою.
Кони понеслись галопом, несколько секунд растянулись для королевы в тревожную, исполненную страхом вечность. Всадники сшиблись и Гвиневера непроизвольно вскрикнула, но в этот раз Господь миловал обоих соперников. Копья братьев разлетелись фонтаном брызг, и они тут же разъехались, отшвыривая обломки и спеша по новой занять позицию. Напряжение не отпускало молодую женщину, пальцы, стиснувшие подлокотники кресла, побелели, но королева этого не замечала. Да и все вокруг с тем же вниманием следили за разворачивающимся перед ними зрелищем.

+2

25

Удар был не настолько крепок, как ожидал Медраут, и пришелся не в щит, а скользнул по стальному диску на копье, защищавшему руку. Сначала он даже засмеялся, пряча, как и Ланс, лицо от разлетевшихся щепок, и тряся ушибленными пальцами. Но проскакав до конца ристалища, понял, что названный брат, скорее всего, просто не ударил во всю силу, и намеренно не бил в щит.
Подхватив новое копье, Медраут направил коня вдоль разделительного барьера, снова нацеливаясь в противника.
Такой бой - без перерывов между ударами, назывался "Скачка". Правда, копья для него использовались гораздо тоньше и легче, но Медрауту уже не было дела до нарушения турнирных правил. Герольды молчали - и ладно. Больше всего хотелось ударить в незащищенную белобрысую голову, чтобы раз и навсегда покончить с выскочкой. Медраут нехотя осадил собственные желания. Это же турнир, а не площадка для смертоубийства.
Они съехались еще раз - и снова ничья. Копья преломились, рыцари усидели на конях. Острая щепка оцарапала Медрауту щеку, едва не попав в глаза. Зрители бросали под копыта коням цветы и листья, хлопали, кричали и топали. Такого боя они давно не видели и требовали продолжения. 
- Может, пора остановиться? - подававший копье заговорил знакомым голосом, и Медраут, принимая оружие, только сейчас заметил рядом сэра Гавейна.
- Ты хочешь вмешаться в ход поединка? - Медраут дернул поводья, которые предусмотрительный Гавейн перехватил, не давая коню тронуться с места. - Если остановишь бой, по закону я буду требовать, чтобы ты занял место моего противника. Готов спасти Ланса ценой жизни? На ристалище ведь по разному получается, а?
Он резко двинул коню пяткой под ребра, заставляя животное встать на дыбы. В последний момент Гавейн успел отпустить поводья, чтобы не попасть под копыта на потеху зрителям.
- Бешеный щенок! - выругался он.
- Стой лучше в стороне, беззубый пес! - парировал Медраут, направляя коня к барьеру.

+2

26

Обломок второго копья полетел в сторону, резко одернутый поводом на всем скаку конь взвился на дыбы, бешено заржал, взбивая воздух передними копытами и протестуя против такого обращения. Ланселот прижался к его шее, чтобы не быть сброшенным - вот когда впору было оценить преимущества камелотской посадки - не будь одна рука свободна от повода, и не послужи она хорошим балансиром - слетел бы от такого рывка как муха слетает с кнутовища от резкого удара хлыстом. Жеребец не желая успокаиваться молотил копытами по воздуху, стоя на задних ногах словно геральдический единорог и оглашая ристалище ржанием похожим на предсмертный крик. Рыцарь ежесекундно рискуя свалиться с его спины практически встал на стременах, обхватывая одной рукой его шею под челюстью и прижимаясь всем телом к лохматой гриве
- Тшшш... Тише, тише все хорошо, все хорошо, прости меня... Терпи, потерпи еще немного. Еще одна дорожка, ну же!
Конь под ним опустился так резко, что он едва не кувыркнулся вперед через его голову, и удержался уцепившись за гриву. Жеребец храпел, мотая головой, пятился, не желая вновь идти туда куда направлял его хозяин, и вновь пришлось прибегнуть к жестокой шпоре, хотя ох как не любил Ланселот такие штуки.. после такого удара о дружбе с конем наверное можно будет позабыть, преданное животное не понимало что за бес вселился в хозяина который то пускает карьером вперед по взрытому песку, то осаживает жестким рывком поводьев. Может и не простить. Ладно, все потом, потом!
Многоголосый рев толпы всегда действовавший похлеще самого забористого вина - сейчас шумел где-то на краю сознания, значение имел только дергающийся, возмущенный конь под ним, и разворачивающийся силуэт Медраута там, на другой стороне. Последняя схватка. На щите уже было две глубокие вмятины - после третьей щит можно будет попросту выбросить, ни один кузнец не возьмется ровнять его заново. Неважно. Следующий щит будет белым. Белым без гербов и отметин! Ты был глупцом, так открыто выказывая свои симпатии к королеве. Забыл кто она а кто ты? Глупость, мальчишество! Что происходит в твоей душе - это только твое, а она королева, супруга твоего короля! Эти дурацкие бдения под окнами башни - а если это заметил не только брат а кто-то еще? Какое ты имеешь право ее компрометировать? Мало ли как это могут расценить! Королева замужем, королева любит своего супруга, а ты болван не смей даже смотреть на нее, ясно? Служи ей, умри за нее, но дать понять кому-то что ты посмел полюбить королеву? Не смей!
Ланселот яростно ткнул жеребца разворачивая его к дорожке, выхватил не глядя поданное копье и послал коня в галоп. Но на этот раз - уже не остерегаясь и не рассчитывая собственных движений - вышибет его Медраут- тем лучше. Им овладело какое-то отчаянное остервенение, и лишь рванувшийся по дорожке конь помешал ему отшвырнуть к чертям измятый щит и подставить грудь под удар копья - пристегнутый к руке кусок металла было невозможно просто стряхнуть на полном галопе, когда вторая рука удерживает оружие. В какой-то дымке он видел налетающего на него брата, и чуть приподнявшись на стременах Ланселот не просто обозначил удар как раньше -  а скользнул корончатым наконечником своего копья вдоль устремленного на него древка и весь свой вес и всю силу на какую был способен вложил в удар по шитку на копье защищавшему руку брата, чтобы не просто разбить его - а выбить напрочь из сжимавшей его руки.
Раздался громкий треск, его собственное копье от удара раскололось вдоль до самой рукояти, расщепившись надвое, брызнули щепки рыцарь едва успел пригнуться, когда увлекаемый бешеным галопом пролетел мимо брата, расслышав краем уха яростный вопль похожий на проклятие. Пускай.. Пускай черт возьми... Кто-то кинулся наперерез коню, кто-то с проклятием повис на удилах, Ланселот лишь сейчас понял что конь вынес его за начало дорожки и явно не собирается останавливаться и затянул удила так что измученное животное вновь вскинулось на дыбы и стало заваливаться набок. Чья-то рука выдернула из одеревеневшей кисти изуродованный остаток копья, жеребец храпя и поблескивая дико вытаращенными глазами наконец опустился на все четыре ноги, кто-то поддержал стремя помогая сойти, и земля ударив по ногам закачалась словно палуба в шторм
Так нельзя, угомонись ,приди в себя! Что на тебя нашло! - Рыцарь провел рукой по лбу и зажмурился, стараясь погасить неожиданную ярость на себя выхлестнувшуюся в этом последнем поединке. А ведь он не последний. Медраут конечно усидел в седле - вышибить его он и не старался. А значит... значит все продолжается. Теперь уже на мечах. Господи... Господи, брат, что же ты со мной делаешь....

+3

27

Откуда взялась в ней эта сковывающая язык скромность и нерешительность? Момент, когда можно было повязать ленту на копье любимого. она бездарно упустила, залюбовавшись им, когда он поклонился королю и королеве. Он ведь рядом был. совсем рядом, и можно было... Но Элейну сковала по рукам и ногам не к месту проснувшаяся стыдливость. И теперь она досадовала на себя... Но зато она получила от королевы величайший подарок - ей было названо имя. Его имя!
- Сэр Ланселот... - восторженно повторила она. - Его имя так же прекрасно, как и он сам! Это самое лучшее имя из всех, которые я когда-либо слышала!
Элейна хотела было продолжать восторгаться возлюбленным, но она сдержалась. Королева - не подружка, с ней нельзя болтать как, к примеру, с Риан. Она продолжила изливать свои восторги про себя, не выпуская рыцаря из виду ни на секунду.
Она не услышала короткой беседы феи и королевы, а если бы услышала, то поразилась бы непочтительности, с какой Мелюзина обратилась к самой королеве. Но феи - они ведь не простые смертные, так что лучше не удивляться и воспринимать их такими, какие они есть.
Риан отозвали, и Элейна едва заметила это. Там, на поле, уже начали разворачиваться события, которые поглотили все ее внимание. Какой-то рыцарь вызвал на поединок ее Ланселота... Несомненно, ее возлюбленный легко одержит победу, и тогда она в знак восхищения его боевым искусством одарит его своей лентой...
Но что это? Куда он?
Ее рыцарь, чье бесстрашие и благородство не подлежали сомнению, вдруг отказался от поединка и ушел в шатер. Наверное, вызывавший недостаточно хорош для него. Он, видимо, оскорбленный, устремился за Ланселотом... И через какое-то время поединок все же начался.
  Ланселот показал всем свое бесстрашие, выйдя на поединок без шлема. Его противник вынужден был сделать то же самое. Элейна презрительно улыбнулась. Можно повторить благородный жест, но стать таким же благородным - невозможно!
Леди Шалотт думала, что Ланселот одержит победу сразу же, после первого же удара копья. Но нет! Копья разлетелись...  И во второй раз тоже. Она видела, как взвился конь ее рыцаря. А что, если он сейчас сбросит Ланселота?
Элейна испуганно вскрикнула, подалась вперед...
Ланселоту помогли спуститься с коня. А что теперь? Неужели... продолжение схватки? Противник Ланселота, не иначе, воспользовался колдовством! Против ее возлюбленного никто не может устоять, она уверена в этом.
"Ты победишь, любимый, обязательно..." - она торопливо оторвала от подола блестящую голубую ленту. Вскоре этой ленте  найдется новое, более подходящее ей место...

+3

28

- Не слишком ли они далеко зашли? - спросил Артур после третьего столкновения рыцарей. Спросил спокойно, стараясь не показать, насколько взволновал его бой.
Впрочем, не его одного впечатлил поединок. Королева не отрывала глаз от ристалища, и так крепко стиснула подлокотники кресла, словно хотела их сломать. Артур незаметно погладил жену по руке, успокаивая.
- Все хорошо, я прикажу, чтобы их остановили. Участники слишком горячи, да и тут, верно, сыграл свою роль прошлогодний турнир... - он уже готов был взмахнуть платком, делая знак герольдам трубить окончание поединка, но Мерлин внезапно стряхнул сонливую маску и хмыкнул в серебристую бороду.
- Думаешь, это верное решение? Эти двое всегда будут соперниками. Лучше пусть разберутся сейчас, во время турнира, чем измышляют месть в стенах твоего дворца.
Артур заколебался. Обычно он слушал советы чародея, но в этот раз неясная тревога закралась в сердце.
- Тут ты не в силах помешать, - голос Мерлина зазвучал вкрадчиво. - Здесь уже все решает судьба.
Король не заметил пронзительного взгляда, что Мерлин метнул в сторону королевы. Но слова советника сделали свое дело. Он не отдал приказа герольдам, и бой продолжался.

+3

29

Третий раз - и снова равенство. Спрыгнув с коня, Медраут бросил поводья одному оруженосца, а щит - другому.
- Меч и круглый щит! - крикнул он, притоптывая от нетерпения.
Трехкратная стычка не прошла бесследно - ушибленные ребра начало саднить. Но разве сейчас это имеет значение? Надев щит для пешего боя и выхватив у мальчишки-слуги меч, не дожидаясь, когда он почтительно протянет его рукоятью вперед, Медраут повернулся к герольдам и коротко поклонился, давая понять,что готов к продолжению.
Очень хотелось посмотреть на королевскую ложу, но н подавил в себе это опасное желание. Еще не время взглядов со значением и сердечных пылкостей. Все это будет потом. После победы. А в том, что победит, Медраут не сомневался.
Поджидая брата, он не сводил с него глаз, пытаясь предугадать, каким будет бой, как поведет себя Ланселот, и будет ли сражаться в полную силу. Сначала его ужасно разозлила игра в поддавки, но теперь... Пусть поступает, как хочет. Вот так и проявляют себя настоящие герои, а те, у кого не хватает душевной твердости поднять меч, пусть проигрывают. И убираются восвояси.
- Я смотрю, ты решил проявить благородство? - сказал Медраут с издевкой, когда они с Ланселотом встретились на середине поля. - Думаешь, она это оценит? Мой глупенький брат, женщины любят победителей. А неудачникам остается лишь вздыхать под окошками.

+3

30

Ланселот не заметил кто подал ему меч и щит, не заметил как ноги сами вынесли его на середину поля. Многоголосый шум, яркие знамена которые трепал ветер, разноцветье трибун исходивших воплями и аплодисментами - все это было где-то в стороне, за каким-то прозрачным барьером которым его оградило от остального мира. Все исчезло, все потеряло значение. Все кроме него, стоявшего напротив. Сердце противным комом скрутилось где-то в горле. Копье, кони - игра. А вот тяжесть меча в руке, привычная словно продолжение собственного тела сейчас казалась нестерпимой. Он смотрел на Медраута, но видел не издевку, не ярость, не насмешку звучавшие в его голосе - а видел брата с которым они бегали по замку девы Озера едва научившись ходить, видел лодку, рыболовные снасти, озеро и их двоих нырявших в прозрачную глубину прямо со стены. Видел зеленый луг и первых в их жизни девчонок за которыми оба, совсем еще мальчишки гонялись с хохотом среди высоких трав и наползающего с озера тумана... Да что же это такое, что происходит с Медраутом... О, если б знать....
Рыцарь подбросил меч,  перехватил его за клинок под самым эфесом и остановившись вплотную к брату впился взглядом в его темные глаза
- Не делай этого. - тихо, очень тихо проговорил он. - Зачем, брат? Тебе нужна победа? Бери ее! Одно твое слово и я брошу меч к твоим ногам.  Еще не поздно, остановись. Я не хочу драться с тобой, слышишь?

Отредактировано Ланселот (2015-04-25 08:48:54)

+3


Вы здесь » Легенды Астолата » Законченные игровые темы » Май, мир, турнир-II