Легенды Астолата

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Астолата » Законченные игровые темы » Страсть расправляет черные крылья, разум молчит...


Страсть расправляет черные крылья, разум молчит...

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://sf.uploads.ru/t/VxotE.jpg

УЧАСТНИКИ
Вивиана, Медраут, позже - Ланселот
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
июль 500 года, замок Озерной феи у Дозмери
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
В замке Владычицы озера появляется Вивиана. Пока она только девушка на побегушках, но стройная фигурка и красивое личико не оставляют равнодушными многих.

0

2

В июльский полдень все в Озерном замке стремились укрыться в тени, а еще лучше – подремать где-нибудь в холодке. Суетливые слуги исчезали из коридоров и со двора,  а госпожа фея предпочитала проводить время в купальнях. Медраут поначалу и сам подумывал искупаться, но лень было вставать с зеленой травки в зарослях боярышника, где он спасался от жары.
Опираясь на локоть, Медраут грыз травинку и смотрел то в синее небо, то на крону боярышника. Думы у него тоже были ленивые. Не хотелось вспоминать ни об утреннем поединке, в котором Ланселот шутя отбил ему  бока деревянным мечом, обмотанным для смягчения удара войлоком. Не хотелось думать о том, сколько нужно тренироваться, чтобы превзойти  этого везунчика, которому все само в руки валилось, как переспелое яблоко. Зато в голову упорно лезло старинное предание о том, что тот, кто уснет под боярышником, попадет в страну фей, где на деревьях серебряные листья и золотые  цветы.
Быстрые шаги нарушили полуденную тишину. Кому не сидится на месте в такое пекло? Медраут бросил недоуменный взгляд в сторону, и тут же сонная нега покинула его. Он перевернулся на живот, подперев подбородок кулаком, и проводил взглядом новое матушкино приобретение – девицу Вивиану. Чем уж девчонка приглянулась матери, оставалось загадкой. Но фея, обычно не терпящая людей со стороны, разрешила ей остаться. Правда,  словно в насмешку, отправила на испытательный срок в помощь кухарке.  Почему в насмешку? Да потому что девица была из благородных, это сразу понятно, стоило только взглянуть на ее смазливое личико и холеные ручки.  Сколько их сейчас таких – благородных, но бедных. Этой еще повезло – не всякая окажется в услужении у феи.
Конечно, внимания лорда, который вскоре станет рыцарем,  Вивиана недостойна, но – вот проклятье! - девчонка была бессовестно красива. Медраут не раз следил за ней исподтишка, чтобы Ланселот не заметил и не разразился очередной  проповедью о том, что рыцарю пристало смотреть на женщин лишь с почтением и преданностью.
У Медраута на этот счет имелось другое мнение.
А ведь как хороша, маленькая ведьма!
Даже простое платье из грубой шерсти смотрелось на ней праздничным нарядом. Тонкую талию охватывал искусно вышитый поясок –  таких не носят простолюдинки, а из-под подола платья то и дело показывались кожаные туфельки с серебряными  пряжками.
Вивиана несла корзинку, прижимая ее к бедру. Та еще воображала. Даже здесь надо выделиться из дворни – нет бы нести на плече, или за ручки, как принято. А так…
Медраут выплюнул травинку и поднялся, отряхивая одежду и оглядываясь. Во дворе было пусто, и в кухне, куда заскочила девчонка, тоже никого не было. Очень кстати. Насвистывая, он прошелся мимо пекарни, еще раз огляделся и  толкнул двери в кухню.

+4

3

День выдался необычно жарким. Солнечные лучи не согревали ласково,  даря желанное тепло, а яростно пекли, будто желая всё превратить в пылающие угли. Минуты тянулись медленно, подобно  только что замешанному тесту. Казалось, вечер никогда не настанет.  Работа всё не убавлялась, а только прибавлялась. И с каждым часом ее становилось всё больше и больше. Для Вивиан, непривыкшей к длительному физическому труду, это было невыносимо мучительно. Откуда только берется столько грязных плошек, подносов и горшков? Но чистить жирную посуду было еще не самое страшное. Ее можно было как-то отдраить песком, сполоснув в речной воде. Больше всего Вивиан не любила разделывать рыбу.  Запах сырой рыбы долго не выветривался, скользкая и холодная, она норовила упасть на пол. Бесконечная чешуя, тонкие и длинные кости, которые обязательно нужно было выбрать, чтобы превратить кучку жирных лещей в сочное филе. Девица вошла на кухню, и увидела, что заботливая кухарка подбавила ей еще работы. Как говорила старшая кухарка: «Чтобы не скучать.» Эта глупая реплика больше всего раздражала Вивиан. Как будто она не нашла бы себе другого занятия, кроме бесконечного мытья посуды, разведения очага, метения полов и перебирания крупы. Каша, когда-то любимое блюдо Вивиан, теперь стало для нее ненавистным. Каждый день нужно было перебирать два кувшина перловки, в которой постоянно попадались мелкие камешки, зерна кунжута и ячмень. Теперь в маленькой очаровательной головке Вивиан было только две мысли: переделать работу как можно скорее, чтобы убежать в библиотеку, и там, спрятавшись за стеллажами книг, погрузиться в чтение. Вторая ее мысль, это была ненависть и презрение ко всему, что ее окружало. Она ненавидела и не могла простить отца, за то, что он покинул ее и ушел в мир иной слишком рано, она ненавидела и проклинала брата, за то, что тяжелая болезнь сгубила его и она осталась одна, она терпеть не могла розовощекую, крутобедрую кухарку, которая находила какой-то тайный смысл в тщательном замешивании теста и  разделки рыбы «без единой косточки». Мир Вивиан отличался от мира кухарки Ллары. Для Ллары в жизни всё было ясно и просто. День был весел и безмятежен. Единственной, и самой большой ее радостью было угодить гостям, и услышать похвалу ее стряпни. Кухня для старшей кухарки была девичьим государством, перспективным и сплоченным. Здесь можно было посудачить, послушать сплетни и покомандовать. Для бедной девушки попасть прислуживать в богатый дом всегда было настоящей благодатью и счастьем, поэтому женщина искренне не понимала, почему Вивиан «личики строит». «Молодая еще, глупая» - думала Ллара, наблюдая с каким трудом справляется Вивиан со своей работой. Ллара недоумевала, наблюдая за аристократическими повадками девицы, удивлялась доброте, которую ей изредка показывала хозяйка, и с пренебрежением гадала, где Вивиан раздобыла такие чудесные башмачки,  поясок, и манеры. Даже говор у Вивиан был непривычный, с таким акцентом не говорит обычная дворня.  Голос ее, звонкий, мелодичный, не сорванный, как у служанок и конюхов, поражал Ллару своей чистотой и звучностью. «Будто лютня играет» - сказала про нее как-то раз кухарка, хотя никогда лютню не слышала. Служанка, следящая за уборкой, говорила что лютня играет так же благозвучно, словно птичьи трели, и кухарка с удовольствием позаимствовала это красивое словцо.

Отредактировано Вивиана (2014-07-08 19:48:54)

+1

4

Медраут закрыл за собой дверь без стука.
Кухня в замке была огромная, в два очага, чтобы бесперебойно обеспечивать едой многочисленную дворню. Посредине стоял деревянный, выскобленный добела стол, на котором поварихи разделывали мясо и рыбу, рубили зелень и замешивали тесто на вкуснейшие пироги. Вдоль стен тянулись полки с котлами, кастрюлями, кастрюльками, сковородками и прочими кухонными атрибутами, о назначении которых Медраут даже не знал.
Огонь в очагах еле теплился, подогревая воду в двух огромных котлах, в корзине на столе благоухали спелые груши, готовые вот-вот брызнуть соком.
Вивиана стояла к входу спиной и, верно, не слышала, что кто-то вошел. Медраут не отказал себе в удовольствии полюбоваться прекрасной кухаркой, оставаясь незамеченным. Белокурые волосы льняными кольцами падали девице на плечи и спину. Казалось даже странным, как такая тонкая шейка удерживает такую тяжелую гриву?
Ступая неслышно, Медраут в три шага оказался за спиной у Вивианы и сказал тихо, в самое ушко:
- В жару и отдыхать лень, а ты еще и работаешь. Не Пчелкой ли ты зовешься, девушка?

+1

5

- Кто-то должен делать для трутней мёд, - ответила девица. Излишнее внимание Медраута ее утомляло. Ей хотелось быть неприметной. Вся ее воля и помыслы были заняты лишь одним — обучением колдовству. Она искренне жалела, что день и ночь составляют лишь двадцать четыре часа, и что она не может найти пары лишних часов, чтобы отдохнуть и выспаться. Она жалела, что нет возможности носить книги из библиотеки на кухню, чтобы почитать их, дожидаясь, пока поднимется тесто и вскипит вода. Но боязнь, что это кто-то заметит пугала ее больше, поэтому Вивиан старалась не носить  рукописи на кухню.  Старые свитки и пергаменты могли запачкаться и испортиться, и тогда они уж точно были бы никуда не годны. Один раз, когда старуха-служанка проследила за Вивиан, и обвинила ее в краже письма покровительницы, обнаружив под грудой тряпок на кухне принесенный из библиотеки пергамент, девица не знала что делать, и наговорила старухе глупостей; спасло ее правда лишь что, что служанка не умела читать. Вивиан отличалась от пухленьких девиц-простолюдинок, целый день сновавших по замку, выполняя поручения хозяйки. Они, пышущие здоровьем, и полные какой-то могучей крестьянской силы, были бы рады любому взгляду благородного человека, обращенного в их сторону.  Завистливые говоруньи посмеивались над Вивиан, но никогда не пытались ее обидеть.  Лишь один раз, увидев, что Вивиан перепутала плошки, смуглая девчонка-ровесница хотела было отругать криворукую девицу, но та прошипела ей что-то, злобно и резко, вмиг заставив смуглянку замолчать.  С тех пор никто из ровесниц Вивиан не трогал. Девушки перешептывались изредка, бросая косые взгляды на новоявленную помощницу, но когда она появлялась на пороге, шёпот мгновенно замолкал.
Медраут был хорош собой, молод и дерзок. Густые волосы лорда, как подобно вороной стали, блестели в свете очага. В темных глазах скрывалась мужественность и шарм. Он напоминал гнедого  ретивого коня, который рвет сбрую и норовит сбросить всадника. Но Вивиан не была мечтательной романтической девушкой, грезившей по ночам о встречах под луной. Ей нужна была власть, сила, и могущество. Ей нужен был ключ к бесценному познанию.  Цели ее, вечные и старые как мир, ничуть не смущали девицу своим размахом. По мнению Вивиан, всего можно было добиться и достичь,  главное для этого лишь воля к победе и светлая голова на плечах.

+4

6

Ответила она ему резко и даже не улыбнулась, всем своим видом показывая, что считает ухаживания  назойливыми и ей не нужными. А ведь он – сын хозяйки, а значит, хозяин всем слугам и этой неласковой красотке, в том числе. Значит, и вести себя ей следует подобающе – с уважением и поклонами, а не задирать нос.
Взяв из корзины грушу, Медраут небрежно вытер фрукт о рукав и откусил сразу половину, стараясь заглянуть Вивиане в лицо, но та упорно прятала взгляд.
- Да, вижу, что трудишься ты усердно. И мать не раз хвалила тебя за расторопность. Настоящая Пчелка, - сказал он, растягивая слова. – А вот медоносная ли, я сейчас проверю.
Привыкнув не церемониться с хорошенькими служанками, Медраут отшвырнул огрызок и обнял Вивиану со спины, целуя точеную шейку и одновременно пытаясь распустить шнуровку на горловине ее платья.

+2

7

Негодование вскипело в Вивиане, словно бурлящий поток лавы. - А знаете ли Вы, что рабочие пчелки уничтожают трутеней, чтобы те не ели мёда слишком много? - заговорила Вивиан гневно. Она оттолкнула руку наглеца, и схватив первое, что попало под руку, стала хлестать мерзавца по наглой физиономии. Под руку ей попался жирный, сырой, нечищеный лещ. Чешуйки серебристой рыбины прилипли к небритым щекам наглеца. В душе Вивиан всё пело от мимолетных секунд торжества. Теперь не только она запачкана этой противной склизкой рыбой. Но так продолжалось от силы секунды три. Рыбина выскользнула из рук, и упала в горящий очаг.  Горящая головешка, вытолкнутая приземлением бывшей морской обитательницы, упала на промасленную старую половицу. Половица вмиг затлела, и запах жженой ткани и едкий дым вмиг разнесся по комнате. - Что Вы наделали! - воскликнула Вивиан, пытаясь затушить половицу ногой, а свободной рукой стараясь выхватить из горячей печи леща. Затушив половицу, она потянулась за злосчастной рыбиной, и случайно задела подолом платья горящие угли. Шаловливые языки пламени взметнулись вверх по ее юбке, а рыбина вылетела из рук. Вивиан заскулила от боли. Плавящаяся ткань оставляла ожог на нежной белой коже. - Негодяй! Убирайтесь отсюда! - вскричала она, кружась по кухне, и не зная, как затушить тлеющее платье. Хотя больше болезненного ожога на белоснежном теле, обиды, и испорченной стряпни ее волновало где взять новое платье, и что она теперь будет носить. «Он только и думает, где повеселиться или кого обрюхатить. Несчастный, противный наглец! Если бы я могла, я бы убила его, затоптав лошадью, или заколов мечом.» Вивиан раздражало то, что к ней относились будто бы к вещи, к чьей-нибудь собственности. Она была очень гордая и терпеть не могла, когда кто-то равнял ее с глупыми простолюдинками и разбитыми бабенками-жёнами конюхов. Еще больше она ненавидела то, что не может заставить себя уважать. Ведь она теперь не имела фамильного герба или статуса, и могла вспыхнув, подобно впечатлительной барышне, сказать папеньке или брату. Теперь за всё нужно было отвечать самой, за все нужно было бороться самой, выбивая место под солнцем, уважение  и власть. Но Вивиан не сдавалась, ее гордый дух, желание жить и бороться, сильная воле и характер помогали ей во всем. Платье, тлея на нежной коже, не заставило ее выдавить хоть крупице слез. Как назло, под рукой не было не воды, не молока. Воду еще не наполняли со вчерашнего дня, а молоко еще не было надоено. Она не знала, чем затушить ткань, и эти секунды бездействия казались ей пыткой. Кружась, как стрекоза по кухне, он хлопала ящиками, что-то шипя себе под нос. В голову ее пришла мысль о том, как же она теперь выйдет из кухни, таких лохмотьях, и куда побежит.

+2

8

Первое, что Медраут сделал - сорвал с окна занавеску и набросил на служанку, прижав девчонку к стене, чтобы не носилась бестолково по кухне в своем горящем платье, как кошка, которой привязали паклю к хвосту и подожгли. Пламя погасло быстро, но, скорее всего, глупышка уже обожгла ноги. Потом подхватил каминные щипцы и забросил обратно все рассыпавшиеся головни. Не хватало еще устроить пожар из-за некоторых нерадивых слуг.
Вивиана смотрела с ненавистью, как будто это он был виноват в том беспорядке, что она учинила.
Медраут утер лицо ладонью, поморщившись от рыбного запаха, а потом залепил девчонке крепкую пощечину.
- Это за то, что посмела поднять на меня руку, - сказал он сквозь зубы и ударил ее второй раз. - А это - для того, чтобы была сговорчивее.
Взяв ее за волосы, Медраут поволок строптивицу за собой. Несмотря на сопротивление, опрокинул на стол лицом вниз и придавил локтем к столешнице. Не захотела по хорошему - значит, терпи. Тех, кто слишком много воображает о себе, учат именно так.

+3

9

От подобного обращения у любой кисейной барышни бы брызнули слезы ручьем, а руки затряслись в нервической дрожи. Но только не у Вивианы. Ее жизнь была похожа на учебник, как можно и нельзя делать, и набивая шишки она шла вперед гордо и смело. С горем пополам извернувшись, она  укусила Медраута за руку. Укусила так, словно она была сука бульдога с оскалом стальных зубов, а не молодая девица 20-ти с чем-то лет. С его руки потекла алая струйка теплой крови, оставшейся на губах Вивианы. Она с отвращением сплюнула кровь негодяя, и, воспользовавшись на минуту ослабшим вниманием Медраута, поднялась и ударила коленом между ног. В эту, самую незащищенную точку любого мужчины. Удар пришелся верно и точно, и похоже, противник был повержен. На миг или на полчаса, Вивиана еще не поняла. Подобрав со стола увесистую сковородку, она замахнулась и прошипела сквозь зубы: - Сам уберешься или кого позвать? - в глазах ее горела несомненная уверенность в своей силе и правоте, а также презрение и отвращение. Вивиана никогда не сдавалась без боя, а даже если бой был проигран, она могла найти выход, как обойтись к неприятелем. Девицу нельзя было усмирить, словно взбесившуюся лошадку.  Встречая огонь огнем, она боролась, и знала, что сейчас она защищает не только свою честь, но и свое будущее. Она добьется и заставит ее уважать несмотря ни на что. Какие бы неприятности не готовила ей судьба,  единственное и самое страшное для нее было — смерть. Слепая, безжалостная и бездушная, смерть часто косила самых любимых, самых преданных друзей, самых родных и близких людей. Смерть отняла у нее брата, смерть отняла отца. После того, как они ушли на тот свет, у нее уже ничего нельзя было отнять.

+3

10

Эта благородная девица дралась, как крестьянка. Пока Медраут пытался отдышаться от удара по... короче, по весьма болезненному месту, и вытирал о штаны кровь с прокушенной руки, девчонка подхватила сковородку и встала в угрожающую позу - эдакий рыцарь в юбке. Что-то она там лепетала, но Медраут слов не разобрал. Впервые он встречал такой яростный отпор. А ведь рассчитывал на милое сопротивление, чуток кокетства и быструю сдачу в плен.
Вот ведь маленькая дурочка! Изловчившись, он выбил сковородку и завернул Вивиане руку за спину, заставляя согнуться в три погибели.
- Ах ты, пастушечье отродье! - выругался он. - Думаешь, тут кто-то за тебя вступится? Ты живешь  в доме моей матери из милости. Нищенка!
Он снова выругался, разглядывая ладонь. Ну и острые зубы у этой девки. Нет, за такое она поплатится по полной.
- Пошли-ка, - он грубо толкнул Вивиану к выходу, но так как идти она никуда не собиралась и вырывалась, как полоумная, Медраут просто-напросто взвалил ее себе на плечи, как куль с мукой, и направился к выходу. Гораздо приятнее объезжать норовистую лошадку в сенном сарае. Там мягкая солома и нет сковородок.

+3

11

Вивиан вырывалась из-за всех сил, колотя злодея по спине маленькими острыми кулачками. Она пыталась вырваться из объятий злодея, но ничего не получалось. Когда они оказались на скотном дворе, и никто не отозвался на ее крики, ведьма погрузилась в обморок. Бледная, как смерть, и очаровательная, как луна небе, ведьма лежала недвижно. Ее золотые локоны лежали на душистой соломе, окружая маленькую головку, подобно короне. Дыхания было не слышно, и казалось, что она совсем не дышит. Даже артерия на тонкой шейке как будто бы не пульсировала. Подобно спящей царевне, погруженной в волшебный сон,  ведьма лежала будто на королевских подушках. На хрупкой ручке шевельнулся пальчик. Но нет, она не очнулась. В голове Вивиан кружились пугающие картинки из прошлого. Она увидела себя в 13 лет. Когда отец подарил ей самого породистого во всем округе скакуна, а она загнала его на спор, сломав хребет. Она видела, будто витая над своей фигуркой где-то в небе, как плачет над забитой лошадью, с изогнутой в агонии шее, как просит ее  подняться, и заливаясь слезами бежит во двор. Но картинка вскоре сменилась. Она увидела себя повзрослевшую, стоящую над кроватью брата. Он что-то шепчет посиневшими, потрескавшимися губами. Плечи его дрожат,  а на лбу выступают капельки пота. - Спасите, спасите, кто-нибудь, сделайте что-нибудь. - Вивиан бьется в комнате, подобно загнанной птице. Но никого нет рядом. Слуги давно покинули разоренный дом. Последнюю корову продали за долги. Ведьма остервенело кусает губы, измученно смотрит на брата. - Я хочу пожить. Хотя бы день. Еще один день. - шепчет паренек в горячечном бреду, срывая жалкое подобие одеяла. В дверях фигура отца. Сутулая, строгая, он смотрит куда-то сквозь нее, вдаль, не замечая ничего вокруг. Часы кажутся вечностью. -Вот и все. - бормочет он, сжимая руку сына, а Вивиан еще не может в это поверить. Слез нет, совсем. В горле сухо. Лишь какой-то комок. Словно огромный камень, который никак нельзя проглотить. Новый день. Новая смерть. И дом уже пустой. Девица тщетно стучит в двери закрытых дворов и господских домов, где ее когда-то встречали друзья, где ее любили и ждали. Все смотрят на нее с безразличием, говоря какую-то чушь, гроздья непонятных сухих слов звучат в ее ушах как проклятья. Ей так хочется выпросить хотя бы капельку любви, понимания, заботы. Хотя бы капельку тепла. Чтобы кто-то укутал ее плащом, и сказал: «Милая, всё пройдет. Все наладится.» Но все говорят лишь о деньгах, о долгах ее отца и брата, о каких-то пустяковых бедах. Вивиан не слышит их. Она не может уловить даже половины того, что говорят ей бывшие друзья, бывшие напарники в забавах.  «Разве может быть что-то страшнее смерти? Болезни и нищеты? Бред какой-то.» -думает она, когда очередная лживая подружка рассказывает ей об украденной кобыле и пониженных удоях молока, о  неурожаях и стуже. Дорога идет вдаль. Она как будто упирается в небо. В бесконечность. На встречу ей идет огромный, пушистый, черный кот. Этот кот занимает всё небо. Из глаз кота падают кровавые слезы. «Зачем ты убила меня?» -шепчет кот, а Вивиан не понимает, бред это или она наяву видит этого огромного, пушистого кота. Ей хочется проснуться, прогнать кошмар, но кошмар не проходит. «Где я? Что со мной?»  - бормочет ведьма. «Господи. Где ты?» - и кот исчезает. На небе появляется огромные горящий крет. Крест, словно распятие, пересекает всё небо, горит и не сгорает. Вивиан идет по дороге на встречу ему, и солнце греет ее плечи. Солнце ласковое, доброе и щедрое дарит лучи. Дорога пыльная, но мягкая, как шкура медведя, и идти по ней совсем не трудно. Дева идет навстречу кресту, и протягивает руки. Они озаряются ярким светом, и не опаляются, словно пламя этого креста свито из воздуха и росы, освещенной солнцем.

Отредактировано Вивиана (2014-07-16 01:36:47)

+2

12

Вивиана перестала кричать и трепыхаться где-то на полпути к сенному сараю. Может быть, он придавил ее слишком сильно? Без особой осторожности Медраут бросил девушку на  кучу соломы и наклонился, прощупывая живчик. Сердце билось, хоть и слабо. Обыкновенный обморок, ничего, потом очухается. Когда поздно будет. Медраут криво усмехнулся, снова поглядев на укушенную ладонь. Она дорого за это поплатиться, маленькая ведьма.
Но как хороша!.. Он наклонился над Вивианой, жадно разглядывая милое личико и одновременно расстегивая поясной ремень. Она лежала разметавшись, золотистые кудри перепутались с соломой и пахли душистыми травами - и резедой, и вербеной, и розмарином. Медраут не удержался и схватил в кулак это бледное, душистое золото - а на ощупь еще мягче шелка.
Справившись, наконец, с ремнем, он отбросил его в сторону и принялся распускать вязки на штанах. Эти бесконечные шнуровки всегда его раздражали, а сейчас он их просто ненавидел. Избавившись от верхних штанов, Медраут улегся рядом с красавицей. Вот ее одежду можно не жалеть - дернул за ворот, разорвав лиф платья до самого пояса. Хорошо, что эта чертовка успокоилась. Он уже по горло сыт ее визгом и тумаками, а ведь тело терзал совсем иной голод.
- Я всегда получаю то, что хочу, - сказал Медраут не слышавшей его Вивиане, взял ее за подбородок и поцеловал прямо в нежный алый рот.

+2

13

В ее сознание ворвался новый кошмар. Над ней наклонился кто-то, подобный сатане. Она видела черные, огромные, перепончатые крылья за его спиной, похожие на крылья летучей мыши, но в сотню раз больше.  Его голову венчали изогнутые, серые рога. Вельзевул - моё имя — шептал ей голос кого-то, до боли знакомого. И я всегда получаю то, что хочу.  - горячий поцелуй обжег ей губы. Касание когтистых лап Повелителя Мух испугало ее. Еще не очнувшись от полуобморочного бреда, она забормотала яростно сопротивляясь — Нет, Люцифер! Никогда не отдам я тебе свою душу! - Вивиан расцарапала Медрауту лицо и сразу очнулась. Тут она увидела, что перед ней был не Вельзевул, порождение всех бед и несчастий на Земле, а лишь обычный мужчина. Она осознала, что находится перед ним почти что обнаженной. И теперь стала сопротивляться с новой силой. Она царапалась словно кошка, исполосовав лицо ногтями и оставив длинный ровный шрам от родительского перстня на его щеке. - Если..ты...дотронешься до меня..хотя бы пальцем..я тебя убью! Недоносок! Мерзкое отродье! Сукин сын!  Ты сдохнешь в жутких мученьях! Дрянь! Ты еще не знаешь, на что я способна! У тебя нет совести! У тебя нет чести! И нет никаких прав на меня! Я никогда тебе не достанусь! Ни-ког-да! Понял? Гад ползучий! - лицо девушки полыхало, ни то от стыда, ни то от гнева. - Капризный поршивец! Ты думаешь, если ты богат, тебе всё позволено, да? И не надейся! Я тебе не потаскуха! Дрянь! Ненавижу! - Вивиан была похожа на кошку, которую собирались бросить в воду. - Ненасытный ублюдок! Что, уже белошвеек не хватает, да?  Новенького захотелось? Ну, получай! -она лепила пощечины одну за другой. - И насколько ты благородных кровей это еще непонятно! Наглая глупая скотина!

Отредактировано Вивиана (2014-07-17 10:56:11)

+2

14

Ланс только-только закончил чистить своего коня, заботу о котором не доверял никому, положил скребницу и протянул Белоногому кусок хлеба, как вдруг слуха его достигли истошные женские вопли. Это было тем более странно, что в полуденные часы замок словно вымирал. Что там случилось?
Ориентируясь по слуху, он оказался у сарая, куда складывали сено, благо - он находился рядом с конюшней. Распахнув двери, Ланс увидел такую картину, от которой сначала застыл столбом, не сразу сообразив, что делать. На куче соломы боролись мужчина и женщина. Лица женщины он не разглядел, зато признал туфельки с серебряными пряжками. В замке такие были только у Вивианы, которую мать приняла в качестве своей помощницы и ученицы. А в мужчине, который безуспешно пытался перехватить руки Вивианы, чтобы избавить себя от града пощечин, он сразу узнал своего названного брата - Медраута.
Насилие над женщиной - разве это не нарушение рыцарского кодекса чести? Да, и он сам, и Медраут еще не рыцари, но если ты хочешь носить доблестное звание сэра, должен уже сейчас жить по законам рыцарства, а не по законам дикарей. Опомнившись, Ланс подскочил к воюющей паре и с трудом оттащил Медраута, который сопротивлялся с такой яростью, словно от обладания этой женщиной зависела вся его жизнь. Лансу пришлось перехватить его поперек шеи сгибом локтя, чтобы хоть немного привести в чувство.
- Что ты творишь?! - крикнул он в ухо брату. - Уймись!
Ему тем более было непонятно такое поведение, что сам он, вздумай этого захотеть, мог бы получить любую девицу в замке, не прилагая особых усилий.
- Не видать тебе звания рыцаря, если я расскажу об этом! - пригрозил Ланс.
Медраут узнал его и постепенно утих, а может, испугался угрозы, зная, что брат никогда слов на ветер не бросает, и истина ему дороже собственной жизни.
Отпустив Медраута, Ланс еще некоторое время смотрел на него с опаской, ожидая, что братец измыслит какую-нибудь подлость или полезет в драку. Но тот только тяжело дышал и смотрел исподлобья.
- Оденься, - бросил ему Ланс и поспешил к девушке. Не нужна ли ей помощь? Далеко ли зашел Медраут в своих притязаниях?
- Как ты? Цела? - спросил он участливо, помогая Вивиане подняться. Он и сам не раз отмечал, как красива ученица матери, но считал ее девой благородной, а посему достойной всяческого почтения. Он не часто разговаривал с ней, если только нужно было передать поручение матери или спросить, что готовится сегодня на кухне. Ему, в мечтах уже видевшему себя первым рыцарем Британии, не было времени заглядываться на красивых девчонок. Рыцарю надлежит совершить множество подвигов, прославить свое имя, а уж потом спасти прекрасную принцессу и жениться на ней. Вивиана не была принцессой, и хотя Ланс пошел бы спасать ее не задумываясь, жениться не ней точно бы не стал.

+2

15

Вивиан отшлёпала обоих «благородных» рыцарей ладошкой по щекам, яростно и осыпая их всевозможными проклятиями. - Избалованные мерзавцы! Два пустоголовых болвана! - прошипела она с ненавистью, и закрывая руками наготу побежала прочь. Ей хотелось заколоть их вилами, утопить в гнилом колодце, повесить на дороге или удушить. Еще никто и никогда ее так не оскорблял как Медраут, и никто не ущемлял ее гордости так, как Ланселот. Она опрометью пронеслась по двору. Бросилась в девичью, и  слава Богу, там никого не было. Вивиан не знала, во что переодеться, ведь это было ее единственное платье. Платье, которое она так берегла, и на котором по ночам вышивала узоры, исколов все пальчики иголкой. Пришлось одеть какое-то старое, изношенное, пыльное  полотнище, похожее на тряпку. В волосах застряла солома, а на ногах вздулись огромные волдыри от ожога. По щеке скользнула слезинка. Маленькая, соленая и жгучая. Она обожгла нежную кожу и остановилась где-то на подбородке. - Нет! Никто не заставит меня плакать! - сказала она сама себе, вытерев слезинку. Достав гребень, она расчесала волосы, выпутав из них всю застрявшую солому. Заплетя косу, ведьма умылась из огромной кадки с водой, которая стояла в углу. Голос охрип и не слушался ее. Ей хотелось где-нибудь запереться и никуда не выходить. Но тут послышался голос кухарки: -Вивиан, негодная девка, ты чего натворила на кухне! Я вот скажу, тебя конюх кнутом отходит!
- Уже иду! -прошипела Вивиан сквозь зубы. Она не стала никому жаловаться или рассказывать о похождениях нечестивого рыцаря. В этот раз она приготовит для Медраута великолепный ужин. Ароматный и душистый, нежный и с начинкой. -размышляла  ведьма. В конюшне заржала лошадь. «Лошадь Медраута. Лошадиная горячка.. Хм, ничего, она его еще прокатит.» -подумала  Вивиан, размышляя как подрежет подругу у лошади, как нашлет на нее дурман, или как Медраут, напившись медовухи, неделю будет страдать от кровавого поноса и золотухи, и проклиная всё на свете, будет шарахаться по двору, ища, где бы справить нужду.

Отредактировано Вивиана (2014-07-17 23:09:55)

+1

16

Медраут расхохотался, когда Ланселот, этот добряк и спаситель, получил такую плюху, что зазвенело на весь двор. Разумеется, Вивиана умчалась быстрее лани - поди найди ее сейчас. А если и найдешь - не потащишь же опять по укромным закоулкам. Сейчас дворня вернется, снова будут шнырять вокруг слуги, благоприятный момент упущен окончательно и бесповоротно. Злость и раздражение - вот что сейчас испытывал несостоявшийся любовник. Подобрав штаны и ремень, Медраут не сдержался и высказал все, что думал, названному брату:
- Кто просил тебя вмешиваться? Это наше с девчонкой дело! Или ты шпионишь за мной? - он оделся и застегнул пряжку. - Если шпионишь, то по материному наущению или потому, что тебе так захотелось? Я же не вмешиваюсь, когда ты ночи напролет женихаешься с крестьянскими девками!
Судя по физиономии Ланселота, подобные речи пришлись ему не по сердцу. Да Медраут и сам знал, что Ланс слишком честен и благороден, чтобы пользоваться простолюдинками, но сдержаться уже не мог:
- И не строй из себя святого! Как я посмотрю, тут все о себе мнить горазды - какие они правильные, важные и безгрешные! А на самом деле - просто лицемеры. Да ты посмотри на эту девку - думаешь, она такой уж невинный ягненочек?  - он невольно взглянул на ладонь, на которой виднелись следы зубов Вивианы. - Ошибаешься! Она же спит и видит, как бы прыгнуть в постель к высокородному лорду, чтобы избавиться от работы на кухне. К тому же, давно мне прохода не давала, а я ведь не каменный и не монах, чтобы бегать от красивой мордашки и гладких бабьих ляжек. Но тебе обязательно надо все испортить!
Распахнув двери, он не удержался от колкости напоследок:
- Можно подумать, тебе самому не хотелось покувыркаться с ней! Ты просто завидуешь, что девчонка выбрала меня, а не тебя.

+2

17

Если нрав у названного брата и раньше был не мед, то теперь каждое слово Медраута источало яд. Сколько в нем было ненависти, злобы и... да, и зависти. Той самой зависти, в которой он упрекал Ланселота. Почему раньше Ланс не замечал этого? Получив от Вивианы незаслуженную пощечину, он не обиделся, понимая, что девушка и так натерпелась от домогательств брата. Но когда Медраут вот так, ни за что, обозвал его и лжецом, и лицемером, да еще и блудником в придачу... Тут было над чем задуматься.
Ланселот, как всякий добродушный и честный человек, во всех неурядицах начинал винить самого себя. Вот и сейчас, после того, как двери за Медраутом захлопнулись, он не поспешил к матери с обвинительными речами и не стал распаляться злобой за несправедливую обиду. Он задумался о том, где допустил промашку в отношениях с братом.
Не следовало так часто демонстрировать свое превосходство перед ним на поле боя, Медраут очень чувствителен к чужим победам. Не следовало на его глазах хохотать со служанками и поварихами, Медраут молчалив и не слишком ловок в веселой болтовне. Не следовало в его присутствии так явно выказывать матери свою любовь, Медраут очень ревнив, хотя и неласков.
Размышляя об этом, Ланс все больше убеждался, что именно он, и никто другой, виноват в том, что случилось сегодня. А посему не следует обижаться на брата, и нужно сохранить все, что произошло, в тайне. И поговорить с Вивианой, убедить ее не жаловаться озерной фее на приемного сына, и пообещать девушке, что Медраут никогда больше ее не побеспокоит. И выполнить обещание.

+2


Вы здесь » Легенды Астолата » Законченные игровые темы » Страсть расправляет черные крылья, разум молчит...