Легенды Астолата

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Астолата » Законченные игровые темы » Королева мая


Королева мая

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

http://sg.uploads.ru/ZFUrH.jpg

УЧАСТНИКИ
Медраут, Гвиневера, Талиесин, Малагант. Очередность может изменяться по договоренности игроков.
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
Пригород Камелота, затем Замок Мечей в Кернове.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
В десятый день мая расцвел боярышник. Гвиневера, в сопровождении придворных дам и рыцарей из числа личной охраны, отправляется за город праздновать приход весны. Но празднование заканчивается совсем невесело. Ловушка поставлена, силки растянуты, и Гвиневера, как пташка, попадает в них.

...

Охраняют королеву рыцари из Зеленого Войска, а среди придворных находится и бард Талиесин, без которого Гвиневера не мыслит ни один праздник.

0

2

Пир по случаю турнира подходил к концу. Медраут, выпивший порядком сладкого старого вина, сидел в своем именном кресле, хмуро подперев рукой голову. Убери руку - и голова, пожалуй, вместе с хозяином упадет на стол. Но здравость мысли воспитанник Озерной Феи не утратил. С вином всегда так - полного избавления от мыслей оно не приносит. Зато дает слабость в ногах и неловкость в движениях. Поэтому-то стычка с Тристаном прошла не в пользу Медраута, и теперь он пребывал не в лучшем расположении духа. Соседи по столу старались не обращать на него внимания, зная, что даже простой взгляд в такие мгновения может вывести Медраута из себя. А бил он быстро, больно и без предупреждения.
Но вот один смельчак сел за рыцарский стол без приглашения. Да еще рядом с именным креслом! Да еще протянул бокал вина, предлагая выпить! Конечно же, это был чужак - некий сэр Малагант, прибывший на турни с севера. На ристалище он показал себя достойно, но не выстоял против Тристана. И конечно же, ничего не знал о диком нраве сэра Медраута.
Рыцари изготовились, ожидая очередную потасовку. А ведь ничто так не веселит на пирах, как драка. Но драки не последовало. Малагант заключил сэра Медраута в дружеские объятия, что-то тихо сказал ему и протянул кубок. А дальше произошло нечто странное. Сэр Медраут не ответил ударом с ноги, и не свернул сэру Малаганту нос, и даже не назвал его северным дикарем, варваром или деревенщиной - излюбленные речи о северянах. Приняв кубок, Медраут оперся локтями о стол и принялся слушать Малаганта так внимательно, словно тот рассказывал ему  тайнах Мерлина.
К всеобщему сожалению, говорил рыцарь негромко, расслышать его слов не удалось, и вскоре к парочке потеряли интерес. А что там может быть интересного? Ни крови, ни выбитых зубов, ни даже острых слов, которые, порой, потешнее, чем драка. 
Между тем, Медраут чувствовал себя почти трезвым. И в оное чувство его привели слова северного рыцаря, на которого он до сей поры даже внимания не обращал, как на гусей, что плюхались в лужах, в Камелоте.
- Ты - Медраут? - спросил Малагант, подсаживаясь к столу без разрешения. - Я знаю, кому принадлежит камея, что ты носишь.
Медраут изучающе смотрел на северного рыцаря. То же самое он слышал от Агравейна. Но проклятущий Агравейн не раскрыл тайны и отбыл на восточные рубежи, воевать с саксами.
- Я знаю, где была изготовлена эта камея, - продолжал тем временем Малагант, - и знаю, почему она оказалась у тебя. Если интересно, могу рассказать.
- Интересно, - произнес Медраут одними губами.
- Расскажу, и с удовольствием. Но... не просто так, разумеется.
- Разумеется, - усмехнулся Медраут. - А откуда мне знать, что ты не врешь?
Без лишних слов Малагант оттянул ворот котты и рубашку, и Медраут увидел точно такую же камею у него на шее - из агата, с соколом, клюющим собственный хвост.
- Что хочешь за рассказ? - сразу же спросил Медраут, невольно нащупав под рубашкой свою камею - на месте ли? нН украл ли ее этот неотесанный северянин? Но камея была на месте, а значит, вполне можно было рассчитывать на правду.
Свое пожелание Малагант произнес так тихо, что Медрауту пришлось податься вперед, чтобы расслышать. Потом он долго молчал, а потом спокойно сказал:
- Это предательство.
- Но цель оправдывает средства, не так ли? - сказал Малагант, салютуя кубком. - Если согласен, встретимся завтра и все оговорим.
Он панибратски похлопал Медраута по плечу, и тот не огрызнулся в ответ, чем еще больше удивил соседей за столом.
Раскланявшись с рыцарями, Малагант отбыл за свой стол, а Медраут еще долго сидел в одиночестве, что-то обдумывая и время от времени касаясь агатовой камеи.

+4

3

Гвиневера всегда любила весну. Природа наконец пробуждалась после долгой зимы, распускались листья, начинали петь птицы, из-под снега лезли первые зеленые травинки и казалось, что все вокруг пропитано радостью и жаждой жизни. Но самым важным для нее были традиционные весенние праздники и самый главный среди них - языческий Белтейн. На острове феи Морганы это празднество всегда проходило пышно и весело, девушки в лучших своих платьях и венках из первых цветов танцевали и прыгали через костры, а сама фея в эту короткую ночь ничем не отличалась от своих воспитанниц, также лихо плясала и радовалась близящемуся лету. После замужества Гвиневера уже не могла отмечать Белтейн, ведь ее супруг был ревностным христианином. Но зато Артур всегда устраивал в этом время года пиры и турниры, а также отпускал жену в день цветения боярышника, создав своеобразную замену Белтейна.
Вот и в этом теперь, не успела Гвиневера заскучать после завершившегося турнира, зеленые кусты осыпались мелкими белыми цветочками, а значит пора было ехать плясать, пировать и жечь костры. Все утро в замке царила радостная суета, а к обеду королева со свитой уже выезжала из ворот замка. Пеструю стайку придворных дам, облачившихся в честь виновника праздника в белое и розовое, окружало кольцо рыцарей из личного воинства Гвиневеры. Отряд блещущих молодостью и красотой мужчин в блестящих латах и зеленых плащах был настоящей гордостью молодой женщины. Сама же королева, хоть и ехала среди свиты, приковывала взгляды зевак исключительной красотой и роскошью платья глубокого зеленого цвета. Рядом со своей госпожой гарцевал придворный бард Талиесин, услаждая ее слух остроумными стихотворными экспромтами.
День выдался на редкость солнечным и теплым и обещал такой же приятный вечер, наполненный благоуханием боярышника и радостью праздника. Чему же удивляться, что настроение Гвиневеры было самым радужным. Преисполненная надежд молодая женщина даже позабыла о загадке, мучившей ее с начала месяца, о двойном исчезновении сэра Ланселота и леди Шалотт сразу после турнирных состязаний. Уже давно златокудрый красавец вспоминался королеве кстати и некстати, а после его сражения с названным братом, ставшим гвоздем этого турнира, доблестный сэр и вовсе не покидал очаровательную темноволосую головку. В тот день, перед пиром Гвиневера долго выбирала слова, которые она сказала бы Ланселоту по поводу его боя. Там были и насмешливые нотки, месть за перенесенное волнение, и восторженные, и даже многозначительные. Но этот наглец посмел не явиться! Поначалу королева просто гневалась, затем начала беспокоится. Но, увы, никто ничего не знал, никто не видел Ланселота после его последнего боя. Масла в огонь подливала и пропажа, примерно в тоже время, леди Элейны. Ревность, гнев и тревога мучили Гвиневеру все последние дни, но в этот праздник они отступили, давая измученной женщине насладиться весенним днем.

+4

4

Талиесин всегда любил этот праздник, впрочем, как и многие другие. Ведь что есть праздник с точки зрения барда? Это много вкусной еды, различной выпивки,  красивых женщин, и, самое главное, источник, откуда можно черпать вдохновение. Еще не было ни одного мероприятия, которое прошло бы без происшествий. Если вы видите на нем короля, королеву, рыцарей, и прочий придворный люд, можете быть уверены – обязательно произойдет нечто, что потом воспоют в стихах.
А вот что не любил бард, так это предпраздничную суету, когда слуги мельтешили пред глазами так, бегая туда-сюда, что иногда возникало сильное желание треснуть кого-нибудь, да от души. В последнее время Талиесин стал немного нервным, а все потому, что у него никак не получалось закончить одну балладу о последнем турнире. Да к тому же его часто отвлекали, что еще больше раздражало поэта, который терпеть не мог, когда дергают во время творческих терзаний. Сегодня утром  муза, казалось бы, смилостивилась над бардом, но эта беготня рыцарей и слуг по замку мешало сосредоточиться на творческом процессе, и в итоге пришлось отложить работу над балладой. И все утро он ходил мрачнее тучи, стараясь не попадаться на глаза даже ее величеству. Но стоило им покинуть замок, и настроение барда стало стремительно улучшаться, и вскоре он даже начал комментировать происходящее вокруг, естественно, в стихах.
О, как посмел ты, рыцарь своенравный,
Коснуться сердца дикой розы!
Закончишь дни свои бесславно,
И о тебе прольются слезы…
Вот так закончил Талиесин свой последний стих, и сам удивился. Ведь изначально там были совсем другие строчки, почему он изменил их сейчас, бард не знал. Такое случалось редко, и юноша пока не мог объяснить этот феномен.
Закончив читать, Талиесин, лихо гарцуя рядом с королевой,  проводил взглядом птиц, и воскликнул:
- Даже пернатые создания радуются сегодняшнему дню! Вы только взгляните на них, ваше величество! Зима не только людям надоела.

+3

5

Их было пятнадцать человек, и лицо каждого скрывала кожаная маска с прорезями для глаз и рта. Жутковато, если не сказать, что страшно было смотреть на отряд без лиц. Малагант поправил маску, проверил вязки, чтобы не съезжала во время боя.
Она сказала, что нельзя упустить ни одного из свиты королевы. Будь то женщина, ребенок или старик. А неподчинение ей - дело гиблое и безнадежное. Она - дочь короля. И жена короля. В ее жилах течет кровь высоких королей древности. И если все получится, ее чело будет украшать корона. А все верные удостоятся великой награды.
Не произнося ни слова, Малагант поднял руку, призывая соратников приготовиться.
Королева и ее войско действовали на редкость безрассудно. Разбили лагерь, расстелили на траве покрывала и достали съестное и вино. Ни тебе охраны, ни тебе разведки местности. Да и рыцари были один моложе другого. На таких топни, они и убегут. Дамы достали арфы и лютни и забренчали что-то слезливо-нежное. Были среди них и смазливые мордочки. При других обстоятельствах с ними обошлись бы совсем не так.
Еле заметное движение ладонью, и из леса вылетел отряд с мечами наголо. Кони все, как на подбор, вороные, лица всадников скрыты масками.
Рыцарей в зеленом окружили в два мгновения и тут же пресекли попытки нескольких мальчишек-слуг бежать.
Малагант разглядел за спинами вскочивших рыцарей даму в зеленом. Он знал королеву в лицо - внимательно рассмотрел ее на турнире. Громко свистнув, он указал ближникам в какой стороне их цель.
Сгрудившихся вокруг своей госпожи дам уничтожили так же без жалости, как и юных рыцарей. Парочку пажей пришлось догонять, но они были не настолько прытки, чтобы сбежать от кавалериста.
- Доброго вам дня, ваше величество, - любезно сказал Малагант, когда королева предстала перед ним, а защитников у нее уже не осталось. - Уж простите, что испортил ваш праздник, но дело - прежде всего. Извольте-ка проехать со мной.
Он снял маску и улыбнулся.

+3

6

Кортеж королевы быстро и без происшествий доехал до Камня фей, который окружали заросли боярышника. Поляна покрытая ярко-зеленой весенней травой и редкими пятнышками первых цветов, окруженная цветущим кустарником, должна была приютить их сегодня. Казалось в Британии не было сейчас места краше этого. Гвиневера с упоением вдыхала весенний воздух, напоенный ароматом цветов, вокруг то и дело слышалось восторженное аханье дам, похвалы весне, боярышнику и празднеству.
Пока слуги доставали припасы и раскладывали покрывала и подушки для смягчения сидения на земле, королева не торопясь прошлась по поляне, выбросив из головы все мысли и просто наслаждаясь весной и природой, предвкушая праздник. Прежде чем устроиться на своем возвышении из подушек, она сорвала белый цветочек боярышника и воткнула в свои темные волосы. Сегодня на ней практически не было драгоценностей, кроме пары колец, и нежный цветок с успехом заменил самые изысканные украшения.
По знаку королевы все заняли свои места и слуги разнесли чаши с вином. Гвиневера пригубила лучший напиток из тех, что можно было достать в Британии, и с улыбкой сказала:
- Весна - время жить и веселиться, а какое веселье без песен? Играйте!
Талиесин умудрился куда-то запропаститься, но королеве не хотелось тратить время на его поиски. Наверняка сидит где-нибудь под кустом боярышника и в приступе внезапного вдохновения сочиняет оду лепесткам. Сочинит и вернется, куда денется. А пока слух королевы будут услаждать ее дамы, тоже весьма искусные в игре на лютне и арфе. Придворные, тоже заметившие отсутствие барда, расчехлили инструменты и заиграли. Одна из девушек, обладавшая чудесным голосом и за это прозванная Гвиневерой Соловушек, запела слезливую балладу. Под звуки музыки слуги принялись разносить еду, привезенную из замка.
Это произошло внезапно. Они выросли как будто из под земли, полтора десятка воинов с закрытыми лицами, и в мгновение ока свита королевы была окружена. Они действовали быстро и профессионально, не щадя ни мальчишек-пажей, ни слуг, ни дам. Они знали, что им нужно и взяли, просто взяли это.
Гвиневера с ужасом смотрела на быструю и жестокую расправу над своим отрядом. Первыми пали рыцари в зеленых плащах, они попытались защитить свою королеву, но ничего не смогли противопоставить опытным воинам. Дальше пришла очередь пажей и слуг. Бедные дети пытались спастись бегством, но куда пешему уйти от конного? Внезапно Гвиневера осознала, что помнит имя каждого убитого, ведь эти люди окружали ее уже больше года, они обслуживали ее, развлекали, жили с ней бок о бок. Вон тот мальчишка, Элиас, еще вчера рассмешил королеву, рассказав потешную историю про торговку на базаре, а сейчас он упал, получив удар копытом в голову. Воину даже не понадобилось пачкать меч. А у той пожилой служанки, Этны, внук в оруженосцах. Она так им гордилась и всегда приберегала для него вкусные кусочки с кухни. Больше не есть ему бабушкиной стряпни.
Гвиневера смотрела и не могла пошевелиться от ужаса. Она не могла ни закричать, ни отвести глаз от трупов, еще мгновение назад бывших людьми, которые жили, думали, мечтали, любили. Поэтому королева не заметила, как один из воинов отдал другим приказ, показав на нее. Только вдруг закричали дамы, сбежавшиеся к Гвиневере. Вот только госпожа больше не могла их защитить. Она вообще больше ничего не могла, только стоять и смотреть как падают одна за другой подруги и наперсницы, умирая у самых ее ног. Кровь залила подол платья, превратив его из зеленого в бурое. Соловушке рассекли горло и у Гвиневеры мелькнула безумная мысль: "Зачем по шее? Она ведь так гордится талантом пения." Последней умерла девушка по имени Розвин, она бросилась на грудь королеве, не то пытаясь защитить, не то ища спасения. Воин в маске грубо схватил ее за волосы, отрывая от госпожи, и рассек юное тело мечом. Кровь брызнула Гвиневере на лицо и та автоматически вытерла ее рукой. При этом цветок боярышника выпал из прически королевы, упав прямо в лужу крови на теле Розвин. Гвиневера осталась одна.
Следующие несколько мгновений просто выпали из памяти потрясенной женщины. Кажется кто-то вел ее под руку, не грубо, но твердо в сторону от трупов. В любом случае, спустя небольшое время Гвиневера оказалась на другом конце поляны, в окружении вооруженных мужчин в масках, а перед ней стоял воин с открытым лицом и улыбался. Этого человека королева Камелота знала, он был одним из рыцарей и несколько раз приезжал на турниры. Вот только имя память никак не хотела подсказывать. Сознание вообще мечтало отключиться, чтобы не видеть, не помнить, не знать, уснуть, а проснувшись обнаружить, что это был просто сон. Вот только все произошло на самом деле и Гвиневера не обиралась давать своим... похитителям? убийцам?... радости видеть ее обморок. Она несколько раз глубоко вдохнула, заставляя сердце биться не так лихорадочно, а мозг прекратить паниковать и произнесла:
- Мне знакомо ваше лицо, сэр, но я не помню вашего имени. Что вам нужно?
Гвиневера старалась говорить твердо и властно, но насколько у нее получалось судить не могла. Тем не менее она держалась изо всех сил, сохраняя достоинство, ведь чтобы с ней не случилось, пока она жива она - королева Камелота и всей Британии, а значит и вести себя должна соответствующе.

Отредактировано Гвиневера (2015-05-10 09:58:15)

+3

7

Едва разбили лагерь, бард отлучился в кусты по понятным причинам. И пока он думал о смысле жизни, ему пришла в голову одна мысль, и он решил не откладывать дело в долгий ящик. Поэтому, закончив свое дело, он не стал возвращаться к королеве. Вместо этого Талиесин аккуратно, стараясь сильно не шуметь, пошел дальше сквозь заросли, пока не набрел на некое подобие поляны. Там он оторвал две веточки и положил их на землю. Затем отошел на десять шагов, и началась тренировка. Тренировать свой магический дар практически не было возможности. Бард почти всегда был у всех на виду, и возможность побыть в одиночестве предоставлялась очень редко. Вот поэтому он не мог упустить такую возможность поупражняться в магии. Конечно, был риск, что его начнут искать, но это было маловероятно. Все заняты праздником, да и рыцари королевы, если честно, вряд ли смогут подойти к нему бесшумно. Бард вообще не понимал, зачем ей нужны эти еще не оперившиеся птенцы. Королеву должны охранять рыцари вроде Ланселота, Тристана и прочих воинов короля. Но говорить об этом королеве - верх глупости, поэтому начинающий маг молчал. Даже в балладах зеленые плащи были великими героями, что очень забавляло Ланселота. Но когда-нибудь это аукнется ее величеству, уж в этом стихоплет не сомневался.
Талиесин сконцентрировался, и одна из веточек поднялась над землей на уровень его глаз. Но едва он попытался поднять и вторую, как первая тут же упала на землю. Что ж, он и не расчитывал, что все получиться с первого раза, поэтому не стал расстраиваться. Еще попытка, но упрямые веточки остались лежать на земле. Снова одна взлетела вверх, но лишь маг попытался поднять вторую - опять неудача. Что-то он делал не так, но бард не мог понять - что именно. И тут его слуха достигли крики, и Талиесин рванул к поляне. Но чем ближе он подходил, тем медленне шел, а потом вообще лег на землю, и начал ползти. Аккуратно раздвинув кусты, он чуть не выдал себя возгласом ужаса, ибо его глазам предстала чудовищная картина. Страшные вооруженные люди убивали всех, кто был на поляне. Те, кто должны были остановить этих бандитов, валялись на траве, что, в принципе, не удивило барда. А вот то, что убивали пажей и женщин, повергло барда в ужас. О том, чтобы выскочить из кустов и храбро атаковать бандитов, назвать их рыцарями язык не поворачивался, речи не было. Поступи он так, и все, королеву спасать будет некому. То, что ее величеству смерть не грозит, Талиесин понял, когда ее повели на другой конец поляны к тому, кто, по видимому, руководил всем этим чудовищным действием. Приглядевшись, бард узнал этого человека. Видел его на турнирах, но пока не мог вспомнить имя этого мерзавца.
Талиесин замер, боясь даже дышать, дабы его не обнаружили. Нужно было дождаться их ухода, и срочно искать короля. Лишь бы его коня не увели, который стоял там, где были лошади всех остальных. Но если и уведут, бегать он пока не разучился.

+4

8

- А она смелая! - Малагант усмехнулся углом рта и указал товарищам на королеву. - Но глупая. Забирайте ее.
Королеву подхватили под локти и тут же связали руки кожаным ремнем. Кто-то накинул ей на плечи заранее припасенный плащ с капюшоном, а в рот королеве весьма нелюбезно засунули комок корпии и перевязали шелковым шарфом, который тут же сняли с одной из убитых придворных дам. Снаряженную таким образом Гвиневеру передали Малаганту, и он пристроил ее у себя на коленях, уложив головой на плечо. Лицо женщины скрывал капюшон, широкие складки плаща полностью закрывали связанные руки и зеленое платье. Поглядеть со стороны - рыцарь едет с прекрасной дамой, которая утомилась в пути и склонила голову на плечо защитника.
- Ведите себя примерно, моя дорогая красавица, - сказал Малагант, - и останетесь в добром здравии и с ненарушенной честью. А будете глупить - тогда не сердитесь.
Последние слова он произнес, погладив Гвиневеру по груди, чем немало насмешил своих соратников.
Один из нападавших достал нож и отрезал от подола королевы порядочный лоскут ткани, выбрав, где вышивка была побогаче. Сняв и забросив в кусты маски, Малагант с двумя спутниками поехали на юго-запад, а остальные - подчистив следы на поляне, взяли путь на северо-восток. К слову сказать, копыта коней Малаганта и его спутников были обмотаны ветошью, чтобы не оставляли следов. К тому же, один из всадников постоянно отставал и направлял коня то вправо, то влево от основного пути, запутывая возможных преследователей.
Гнали коней безжалостно, и к вечеру успели добраться до установленного места - небольшого озера с водопадом в глубине буковой рощи. Тут ждали еще четыре человека, державшие смену коней и пищу.
- Немного отдохнем - и в дорогу, - приказал Малагант.
Он сбросил Гвиневеру на руки подбежавшим воинам и спешился сам.
- Развяжите ее, и кляп вытащите, - он перебросил фляжку с водой. - Дайте напиться. Она нам нужна живая, а не отправленная на небеса.
Размяв затекшие члены, Малагант отрезал толстый ломоть хлеба и овечьего сыра, положил одно на другое и протянул Гвиневере, которую временно разрешили от пут.
- Поешьте, королева. Нам ехать еще до утра. Надо подкрепить силы.

+2

9

Пока Гвиневеру связывали и передавали из рук в руки как мешок с репой, она не шевелилась и не мешала своим похитителям. Слишком сильным было потрясение, чтобы остались еще силы на активное сопротивление. Все, на что королеву хватило - не разрыдаться и не лишиться чувств. Талиесин мог бы сказать, что она стойко и терпеливо сносила все испытания, как и положено жене великого короля Артура, но на самом деле Гвиневера отдалась воле своих похитителей, всего лишь стараясь сохранить остатки достоинства и не сойти при этом с ума.
А превратиться в сумасшедшую было немудрено, даже когда лошади тронулись, все напоминало несчастной женщине о произошедшей бойне. Ее платье было в крови, кровь проникала сквозь дорогую ткань и пачкала кожу. Видеть этого никто не мог, но Гвиневера чувствовала, ощущала каждым миллиметром своего тела эту густую липкую жидкость, размазывающуюся по ногам и груди. Платок, которым королеве завязали рот, принадлежал ее даме Овейне, оставшейся лежать на поляне с рассеченным животом, и на нем тоже была кровь. Но самым главным был запах, запах того рыцаря, что был у похитителей главным. От него тоже пахло кровью. В сознании Гвиневеры кровь была везде, заливала Камень фей, разливалась по поляне и рекой устремлялась вслед за отрядом воинов и связанной женщиной, затопляла и их и стремилась дальше, окрашивая весь мир в красный.
Гвиневера не знала сколько времени провела так, прикладывая все силы, чтобы не закричать и не разрыдаться от ужаса. Но постепенно наваждение отступило, унося с собой панический страх и боль. Остались лишь тревога за собственную судьбу и скорбь по погибшим, но самое острое потрясение королева пережила. Вместе с рассудком возвращались и способность мыслить, и способность здраво воспринимать окружающее. В частности появилась боль в перетянутых кистях и в спине, непривычной к таким долгим поездкам на лошади.
Когда воины остановились на привал и Гвиневеру сняли с коня, она опять чуть не разрыдалась, на этот раз от боли в затекших ногах и руках. О попытке побега не могло быть и речи, оставшись без поддержки королева попросту плюхнулась на землю, ибо конечности поддерживать хозяйку отказывались. Кое-как растерев руки, Гвиневера приняла из рук похитителя немудреную еду. Гордость требовала швырнуть снедью в лицо воина, но измученное тело требовало подкрепления и после коротких раздумий королева решила, что немного будет чести уморить себя голодом.
Если бы ее хотели обесчестить, уже сделали бы это, все действия похитителей говорили о том, что они знали на кого посягнули и сделали это осознанно. Значит их истинной целью был Артур и пока они надеятся влиять на него через нее, ее не тронут. Угрожать таким людям бессмысленно, очаровывать пока она полностью в их власти опасно... попробовать подкупить? Это могло сработать, но сейчас Гвиневера, измученная дорогой и потрясением, не решилась действовать. Надо подождать прибытия туда, куда они едут, надо прийти в себя и получше разобраться в ситуации и тогда уже действовать.

+2

10

Она повела себя весьма разумно - выпила воды и съела хлеб с сыром, хотя наверняка не была привычна к крестьянской еде. И не задавала никаких вопросов. И слез не проливала. И не грозила могущественным мужем. Малагант вспомнил, как она стояла посреди окровавленных тел и смотрела ему в глаза - прямо, смело, как и положено смотреть королевам. В душе его шевельнулось что-то вроде уважения. Надо думать, она и в самом деле достойная женщина, хотя и вышла замуж за самозванца. В какой-то момент он пожалел ее. Едва ли у нее будет возможность остаться живой, когда эта история закончится.
Он тут же отбросил подобные мысли. Не его дело - жалеть и рассуждать, кто достоин уважения, а кто нет. Есть поручение, есть план. А все остальное - не очень важно.
Достав крепкую веревку, он обвязал ее вокруг талии Гвиневеры, действуя без особой нежности и почтения. Проверил, крепок ли узел.
- До кустов и обратно, - сказал он. - А если леди королева не появится здесь, когда я досчитаю до ста два раза, я сделаю так, - он потянул за веревку, заставляя Гвиневеру беспомощно завалиться прямо ему на руки. - И верну вас сюда, даже если придется тащить вашу красоту волоком.

+2

11

Похитители были предусмотрительны, они продумали даже как не дать пленнице умереть от разрыва мочевого пузыря и при этом не упустить ее. Гвиневера снесла демонстрацию того, что с ней сделают, если она не успеет вовремя, молча. Она не видела смысла угрожать или требовать, ведь сила не на ее стороне. Плакать и умолять было также глупо, если на этих людей не подействовали мольбы умирающих детей, то ее просьбы и подавно не возымеют эффекта. Значит оставалось молчать. Итак, королева с веревкой на поясе молча отправилась в кусты.
Затекшие ноги до сих пор покалывало, но Гвиневера хотя бы могла идти и с каждым шагом это давалось ей все легче и легче. Простая крестьянская еда оказалась на удивление сытной и отлично возвращала силы. За то короткое время, что заняла прогулка до кустов, молодая женщина почувствовала себя почти хорошо. Вместе с силами к королеве вернулось и желание действовать. Скрывшись от глаз похитителей, Гвиневера первым делом подергала узел на веревке, но бесполезно, он был затянут на совесть и о том, чтобы развязать его без ножа не могло быть и речи. Как и любая знатная дама, Гвиневера носила при себе миниатюрный ножик вместе с другими нужными мелочами в поясной сумочке, но разумеется похитители знали об этом и разумеется сумочку отобрали еще на поляне у Камня фей. Как же еще можно было приблизить спасение?
Пока королева раздумывала, время стало подходить к концу, о чем ей недвусмысленно напомнили подергав за веревку. Молодая женщина не сомневалась, что если сейчас же не покажется на глаза, главарь выполнит угрозу, протащив ее по земле на потеху своим людям. Лучше было вернуться самой и не давать повода для очередного унижения, но кое-что Гвиневера сделать все же успела. Ее волосы сегодня были распущены, а несколько верхних прядей перевито золотыми лентами и затейливым образом уложено на затылке. Королева с силой дернула за конец одной из лент, разрушая плод трудов своих придворных дам. Несколько шпилек упали на землю, но в траве их было трудно заметить. Ценой выдранных волос Гвиневера высвободила из прически ленту и кинула ее на ветви ближайшего куста. Золото на зеленом фоне - цвет ее сегодняшнего платья, и королева надеялась, что это совпадение не останется без внимания рыцарей Камелота.

+3

12

Подергав веревку, Малагант приготовился ждать, но недолго. Впрочем, королева вновь показала себя разумной девочкой - появилась почти сразу. Вот только... Ее волосы. Малагант готов был поклясться, что раньше они были уложены в прическу. И украшены.
- Где ваша лента, леди королева? - спросил он, и голос его не предвещал ничего хорошего. - Обыщите кусты, - велел он спутникам. - Наверняка, она сбросила ее где-нибудь.
Ругаясь вполголоса, похитители нырнули в заросли жимолости. Было уже темно, и искать в ночном лесу какую-то ленту - не самое лучшее занятие.
Малагант смотрел на Гвиневеру изучающе. Губы его кривились в усмешке, но пока он молчал. С рассыпавшимися волосами королева утратила свою грозную красоту и казалась отчаянно юной. Луна взошла над озером, и осветила ее черты - правильные, тонкие, словно вырезанные серебряным резцом.
Раздался негромкий свист, и подручные вернулись. Один из них протянул предводителю золотую ленту:
- Висела на ветках.
Малагант пропустил блестящую ткань между пальцев.
- Значит, надеетесь, что кто-то бросится спасать вас? Оставили знак своему рыцарю? Так, леди королева? А ведь я предупреждал...
Коротко замахнувшись, он отвесил Гвиневере крепкую пощечину.
- Это для начала. Если осмелитесь повторить подобное, одной пощечиной не обойдемся. Дайте мешок.
Когда приказание выполнили, Малагант сорвал с головы королевы оставшиеся ленты и сунул их в мешок. Этого ему показалось мало, и он оторвал ленты с горловины платья. Следом последовали кольца и ленты, которыми были украшены рукава.
- Серьги снимите сами. Боюсь, оторву вместе с ушками.
Он подставил мешок, ожидая, когда Гвиневера бросит туда последние украшения.

+3

13

Королева коснулась рукой волос, как будто только сейчас заметила растрепавшуюся прическу и, стараясь говорить удивленно и испуганно, сказала:
- Я должно быть зацепилась за ветку... - бесполезно. По приказу главаря воины рассыпались по кустам и очень быстро вернулись с добычей.
А вот последовавшего Гвиневера никак не ожидала. Ее никогда не били. Даже матросы в порту Халькома, что напали на королеву и ее служанку, приняв их за обычных горожанок, не поднимали на нее руку. Может конечно просто не успели, но все же. Гвиневера закричала больше от унижения, чем от боли, и упала наземь. Если бы похититель ударил в полную силу, королева имела бы все шансы тут же погибнуть, но Малагант хотел напугать, а не навредить. Поэтому удар вышел в сущности слабым, но утомленной испуганной молодой женщине хватило, чтобы не суметь удержаться на ногах.
А главарь уже отдал своим людям новое приказание, которое поспешили исполнить. Падения Гвиневеры никто как будто и не заметил, никто не спешил подать руку, осведомиться о самочувствии. Не то, чтобы королева ожидала подобного обращения от похитителей, но подниматься самой было непривычно и неудобно. Кое-как не упав вторично, запутавшись в юбках, Гвиневера выпрямилась. В глазах блестели обиженные слезы, и женщина старалась не смотреть на похитителя, чтобы он не заметил их. Но унижения на этом не кончились.
Королева молча снесла изъятие лент и украшений, в глазах у нее полыхал гнев и уязвленная гордость, на лице было выражение мрачной непокорности. По требованию похитителя она сняла серьги и кинула в мешок. Украшений было не жаль, но это были единственные ценности, оставшиеся у Гвиневеры. С их помощью можно было попробовать подкупить охрану там, куда они едут и сбежать, теперь этой возможности королеву лишили, а на обещания вряд ли кто польстится. Но все это лишь укрепляло решимость молодой женщины не сидеть сложа руки, в ожидании спасения, а стремиться его ускорить.

+2

14

- Вот и замечательно, - Малагант спрятал мешок с королевскими украшениями в седельную сумку и набросил на плечи Гвиневеры уже знакомый ей плащ. - Мы будем ехать всю ночь, местность тут почти безлюдная, так что не вижу необходимости вас связывать. Но если это милое личико, - он взял Гвиневеру двумя пальцами под подбородок, заставляя поднять голову, - выглянет из капюшона, а этот алый ротик издаст хотя бы звук... Вы знаете, что я церемониться не стану. Рука у меня тяжелая, а мне не хотелось бы свернуть вам челюсть. Думаю, что и вам хочется этого меньше всего.
Решив, что с воспитательной речью покончено, Малагант вскочил в седло нового коня и не глядя подхватил пленницу, которую ему подали, развязав перед этим веревку на талии.
- Вы легче птички, - сказал северянин, проверяя, надежно ли капюшон скрывает лицо королевы, - но все равно будете мне должны за отдавленные... хм... колени.
Шутку предводителя поддержали сдержанным смехом. Двое сопровождающих вскочили в седло и направили коней следом за Малагантом, остальные принялись заметать следы на месте стоянки, а потом повели коней в поводу к юго-востоку.
Теперь похитители не торопили коней - ехали, больше, шагом, следуя по еле заметной в темноте тропинке, а иногда и вовсе без нее. Дорогу все трое знали хорошо, еще и успевали делать хитрые петли, чтобы запутать следы, хотя Малагант считал, что это лишнее. Едва ли кто-то догадается добраться сюда. Тем более, если этот молокосос хорошо сделал порученное ему дело.

+2

15

Удар как будто что-то надломил в Гвиневере. Если раньше в ней жила уверенность, что ее обязательно спасут, что надо только чуть-чуть подождать и все будет хорошо, то теперь она рухнула. Нет, королева конечно понимала, что ее будут искать, что Артур не успокоится, пока не перевернет вверх дном всю Британию или пока она не найдется, но успеет ли он? Гвиневеру всегда защищал ее высокий статус, а еще то, что она женщина; с ней обращались крайне почтительно и бережно с самого детства, поэтому она начала воспринимать это как само собой разумеющееся. Теперь юная леди вдруг поняла, что здесь подобного обращения ждать нечего. Ее жизнь и здоровье не значат ничего для этих людей и как только они решат, что похищенная королева перестала иметь для них ценность, ее в лучшем случае просто убьют. И кто знает как быстро это случится? Теперь страх владел Гвиневерой в еще большей степени, но вместе со страхом пришла и решимость. Она не станет сидеть сложа руки и дожидаться своей участи, она сделает все, ради собственного спасения. И пусть Малагант бьет ее и унижает, вернув себе свою власть, она отомстит ему сторицей.
Когда-то королева приснился сон, в котором король сидов похитил ее и хотел сделать своей женой. Этот сон запомнился Гвиневере, может своей красочностью и реалистичностью, а может тем, что приснился он ей при весьма примечательных обстоятельствах. В этмт сне юная леди Камелерд разыграла из себя умирающую, чтобы провести стражу и у нее получилось. Конечно сейчас все было на самом деле, но вдруг и Малагант поверит и не станет рисковать жизнью ценной пленницы?
Дождавшись, пока пройдет первая пара часов пути и бдительность воинов хоть немного снизится, Гвиневера схватилась за горло и принялась медленно заваливаться вбок. При этом она издавала жуткие хрипящие звуки, будто пыталась вздохнуть и не могла. К сожалению, не в ее силах было придать лицу багровый оттенок, но окружающая темнота скрыла это.

+2

16

Малагант опешил, когда пленница обмякла в его руках и схватилась за горло, словно ее душили невидимые призраки. Натянув поводья, он принудил коня остановиться и скинул капюшон с головы королевы, чтобы посмотреть ей в лицо.
- Что с ней? - он зло шикнул спутникам, недовольный неожиданной остановкой. Кажется, никто не говорил, что королева больна падучей или еще какой болезнью. Но, сказать по-правде, никто этого и не выспрашивал. А умирать ей сейчас никак нельзя. она еще не сделала свое дело.
Держа на руках тело, показавшееся ему безжизненным, Малагант спрыгнул с коня и в два шага оказался на берегу озера. Уложив Гвиневеру на траву, он распустил завязки плаща и надорвал ворот зеленого платья.
- Воды! Скорее воды, бестолочи!  - прикрикнул он, а сам склонился ухом к точеному личику, пытаясь услышать дыхание. - Да что с ней такое?!
принесли воды в горсти и плеснули королеве в лицо. Живчик на шее бился, а значит, пленница была жива. Малагант задержал руку на перламутровой шее несколько дольше, чем требовалось. Просто показалось, что его огрубевшие пальцы коснулись шелковой ткани. Наверное, такая кожа у ангелов, про которых священники рассказывают сказки.
- Что будем делать, остановимся на ночь?
Малагант молчал, обдумывая, как поступить. Потом процедил сквозь зубы.
- Нет. Едем дальше. Мы не можем задержаться в пути. Нас ждут в замке. Если она помрет, то какая разница - где. Здесь ли или по дороге. Мы должны сделать все, как приказано. А каков будет результат - не наша забота.
И склонившись к королеве, он добавил:
- Эй, миледи, если не очнетесь, то придется везти вас, как драгоценную поклажу. А лежать поперек седла - это не то что скакать на мне верхом.

+2

17

Затея удалась, похитители поверили в таинственный недуг. Тут же была сделана остановка, но пока все внимание было приковано к Гвиневере, предпринять она ничего не могла. Оставалось лишь продолжать разыгрывать спектакль, притворяясь лишившейся чувств и периодически издавая хрипящие звуки, как будто дыхание так и не восстановилось. Королева всегда была далека от медицины, а потому весьма смутно представляла себе какие именно признаки и какой болезни ей нужно разыграть. Но и среди похитителей лекаря не нашлось, опытный знахарь наверняка тут же раскусил бы ее обман.
В лицо королевы плеснула вода. Она слышала приказ вожака и была готова к этому, но все же еле удержалась от того, чтобы не раскрыть глаза и не вскочить. Гвиневера продолжала разыгрывать обморок, но задышала ровнее. Она не хотела слишком сильно пугать воинов, они могли кинуться срочно везти ее к лекарю или наделать других глупостей.
Гвиневера надеялась, что похитители устроят привал или поедут за помощью, оставив ее здесь под не очень бдительной охраной. Но те решили, что невелика опасность везти больную добычу дальше. Что ж, значит придется потерпеть и полежать поперек седла, как любезно предупредил ее предводитель. Сдаваться просто так, из-за простых неудобств королева не собиралась. Она вытерпит, доедет до замка и обязательно найдет способ выбраться оттуда. Она не сдастся.

+2

18

Разумеется, как куль драгоценную поклажу никто везти не собирался. Досадуя на странный недуг, поразивший королеву, Малагант кое-как устроился в седле с бесчувственной поклажей наперевес. Приходилось не только править лошадью в темноте, но и держать женщину, которая так и норовила улететь вниз головой на дорогу.
Это их сильно задержало в пути, и они чуть не прозевали прилив. Кони прошли по узкой тропе до ворот замка, когда вода прибыла уже на две пяди.
Их ждали, ворота распахнули сразу, а едва всадники оказались внутри, закрыли створки деревянными ступорами, окованными железом, да еще привалили мешки с песком для устойчивости.
Малагант с облегчением передал королеву на руки слугам. Тут же позвали лекаря и хозяйку замка.
- А где лорд? - осведомился Малагант, зачерпывая в колодце воды, чтобы напиться.
- Уехал по поручению короля, - ответили ему.
От колодезной воды заломило зубы, но Малагант напился вдосталь, с чувством человека, выполнившего свой долг. Король будет искать похищенную пташку по всей Британии, не подозревая, что клетка спрятана у него под боком.
- Где хозяйка? - спросил северянин, делая знак своим людям следовать за ним. - Мы хотим есть и спать. Надо отдохнуть. Вдруг сражение, а мы уставшие.
Он безошибочно находил путь по запутанным коридорам замка. Замок был построен на месте древнего римского святилища. Огромные колонны и арки, словно созданные волшебством, удерживавшиеся в воздухе без опоры, придавали замку величественный вид. Но снаружи вся эта красота и величественность была облицована грубо тесанными камнями и промазана глиняным раствором.

+1

19

Отряд двинулся дальше. Гвиневере оставалось утешаться лишь тем, что ехать теперь неудобно не ей одной, Малагант явно боялся ее уронить и пару раз даже негромко выругался на эту тему. Тем не менее, ехали без остановок и достигли своей цели еще до рассвета. Королеве хотелось спать, но уснуть в таком положении было проблематично, а потому, когда подъехали к морю и звук шагов лошадей сменился на плеск, молодая женщина тут же это отметила. Она рискнула слегка приоткрыть глаза, оглядывая из-под опущенных век дорогу. Впереди, за полосой прилива, виднелся незнакомый замок и даже далекая от военных искусств Гвиневера сумела оценить такое его месторасположение.
Наконец, они въехали во двор и королеву сняли с коня. Дюжий мужик, судя по одежде и говору слуга, но не из последних, осторожно взял на руки молодую женщину и понес ее куда-то вглубь замка. Сзади слышались распоряжения предводителя похитителей, в их числе приказ привести для пленницы лекаря. Эти слова заставили Гвиневеру насторожиться, она отлично понимала, что знахарь моментально раскроет ее притворство, а значит действовать надо немедля.
Королева слегка приоткрыла глаза, стараясь рассмотреть того, кто ее несет. Это был мужчина средних лет, могучего телосложения, черты лица его были грубы и выдавали простонародное происхождение, но в них не было тупости и униженности, свойственных многим из этого сословия. Не было в его лице и похоти, он не пытался лапать свою ношу, не обшаривал ее раздевающим взглядом и не пускал слюни. Нес мужик Гвиневеру либо в отведенные ей покои, наверняка с крепкой дверью на запоре и, возможно, с приставленной охраной, либо в комнату лекаря. Ни то ни другое королеву не устраивало и она решила действовать.
- Добрый человек, помоги мне - прошептала женщина, дождавшись пока они окажутся в безлюдном переходе. - Ты знаешь кто я? Я Гвиневера из Камелота, королева Британии. Помоги мне выбраться отсюда и я озолочу тебя. Как только мы окажемся в Камелоте мой супруг, король Артур, исполнит любое твое желание, клянусь.

+1

20

Уезжая, Бриан предупредил супругу, что к ним приедут гости. И приказал проследить, чтобы были готовы комнаты для приема этих гостей. Иоланта не стала расспрашивать его о том, кто будут эти гости. Она уже по опыту знала, что чем меньше задает супругу вопросов, тем меньше шансов услышать от него какую-нибудь грубость. Поэтому женщина кивнула и молча проводила его взглядом. Если бы кто-нибудь предупредил ее раньше, насколько это скучно и уныло - быть замужем, она ни за что не вышла бы замуж. Но, видимо, поэтому юным девушкам никогда и не рассказывают о подробностях семейной жизни, иначе все бы остались старыми девами.
Сразу после венчания жизнь казалась сказкой. Пару недель. А потом постепенно появлялись заботы - нудные, ежедневные заботы, и вдруг однажды она обнаружила, что ей отведена вовсе не роль жены, а какой-то главной служанки, которая следит за остальными служанками, которые, в свою очередь, обязаны делать все, чтоб господину было хорошо и уютно дома. Какое-то время эта роль ей даже нравилась. Но потом в ее жизнь прочно вошла скука. Изо дня в день одно и то же... Бриан вел какую-то свою, недоступную ей жизнь, и обращал внимание на Иоланту только тогда, когда ему было что-то нужно. Чаще всего - чтобы поругать за то, что она плохо ведет хозяйство.
Иоланта от скуки пробовала заняться рукоделием - но оно требовало усидчивости и времени, а ни того, ни другого у нее не было.
Немного счастливее она становилась, когда он уезжал. Тогда весь замок принадлежал ей, и она могла делать что угодно. Но продолжала по инерции делать то, что делала бы при нем.
Вот и сейчас он уехал,  а она заторопилась в комнату, чтобы еще раз посмотреть, все ли готово, и надавать приказаний.
Гости прибыли поздно вечером, почти ночью. Она услышала, как они въехали во двор, и решила спуститься к ним навстречу. Раз Бриан уехал, нужно ей гостей принимать.
Она шла по коридору, когда ей навстречу вышла довольно многочисленная процессия. Вот, значит, что за гости у ее супруга...
Идущий впереди рыцарь сделал несколько шагов, и оказался в дрожащем круге света факела. Иоланта вздрогнула. Она ведь уже встречала этого человека совсем недавно, он приезжал зачем-то к Бриану. Тогда она и узнала его имя. Малагант. В нем было что-то невероятно притягательное, на него хотелось смотреть, не отрывая глаз...  Иоланта напомнила себе, что она - замужняя леди, и что не пристало ей разглядывать посторонних мужчин, пусть они будут хоть самыми красивыми в мире. Женщина опустила глаза и произнесла вполголоса:
- Добро пожаловать в наш замок, сэр Малагант, и вы, благородные рыцари. Сейчас вам покажут ваши комнаты, где вы сможете отдохнуть, пока слуги накрывают на стол.
Больше она не смогла поднять на него взгляд, хоть ей и очень этого хотелось...

+2

21

Хозяйка выплыла из темноты коридора, как хорошо вышколенное привидение - бесшумно, и осталась держаться в стороне, избегая поднимать взгляд. Это было правильно - женщина и не должна смотреть мужчине в лицо, слишком много чести для нее. Малагант совершенно некстати вспомнил, как пылали глаза Гвиневеры, когда она смотрела прямо на него. Смотрела... да, по-королевски. Он хмыкнул: она ведь и есть королева.
Слова о приготовленных комнатах его порадовали. Значит, хозяйка замка была не только хорошо воспитана, но и неплохо вела домашние дела. Больше всего хотелось смыть дорожную грязь, надеть чистую рубашку и поесть вдоволь хорошей еды.
- С нами дама, - сказал Малагант, - позаботьтесь о ней, миледи. Все самое лучшее, но не заговаривайте с ней, не выпускайте из комнаты без моего ведома. Ее будут охранять мои люди, и прежде чем войти к ней, спросите моего позволения. Ей стало плохо в дороге, проследите, чтобы лекарь оказал помощь. А что касается нас, горячая ванна и сытная еда - то, что нужно.

0

22

Иоланта удивленно глянула на Малаганта. Дама... это было неожиданно. К Бриану часто приезжали какие-то гости, но это всегда были рыцари. А вот теперь какая-то дама. К тому же больная. Да еще и входить к ней нельзя. Иоланте очень хотелось спросить - почему, но она слишком хорошо знала, что такие расспросы ей только навредят.
- Меня не предупредили, сэр Малагант, что среди вас будет дама. В таком случае, я размещу ее отдельно, в комнате в восточной башне. И немедленно отправлю к ней нашего лекаря.
Легкий шорох за спиной подсказал Иоланте, что шустрые служанки уже нагнали ее и горят от нетерпения проводить рыцарей. Она слегка вздохнула. Несмотря на все ее строгие предупреждения, то одна, то другая служанка периодически округлялась в талии до такой степени, что ее приходилось срочно выдавать замуж. Можно не сомневаться, что после этого визита произойдет нечто подобное. Слишком уж много собралось здесь рыцарей.
- Мои служанки покажут вам ваши комнаты и принесут все, что вам может понадобиться. Отдохните с дороги, освежитесь - и вас будет ждать ужин в большом зале.
Все так же не поднимая глаз, Иоланта отступила в сторону, обозначив таким образом конец их разговора и показывая, что рыцари могут идти. А сама Иоланта заторопилась на кухню. Нужно проследить, чтобы еды было вдоволь - особенно мяса. Гостей много, нельзя, чтобы кто-то встал из-за стола голодным...
Заглянув во все котлы и кастрюли, придирчиво осмотрев молодого кабанчика, который вертелся на вертеле над огнем, раздав необходимые указания служанкам, она отправилась в зал - проследить за тем, как будут накрывать на стол.

+2

23

Никакого эффекта. Мужик покосился на королеву, но тот факт, что она пришла в себя не произвел на него впечатления и не заставил опустить ее на землю. На слова Гвиневеры он тоже не отреагировал. Просто нес дальше и все.
- Поверь мне. Мои украшения отобрали люди, которые привезли меня сюда. Если найдешь их, можешь забрать все себе, только помоги мне выбраться, - не сдавалась королева. - А иначе меня все равно освободят. Король Артур и его рыцари придут сюда и уж тогда никого не пощадят. Подумай, ты можешь выжить и разбогатеть, а можешь оказаться повешенным на ближайшем дереве по обвинению в измене.
Безрезультатно. Слуга даже головы не повернул. "Может он глухой?" - обреченно подумала Гвиневера. Тем временем они достигли небольшой комнаты, обставленной без излишней роскоши, но имеющей все необходимое. Мужик аккуратно опустил свою ношу на застеленную кровать и также молча вышел из комнаты. Лязгнул запор, птичку все же заперли в клетку.
На короткий миг королевой овладело отчаяние, но она заставила себя собраться. Мятежники превосходно продумали само похищение и ее охрану, но должны же они были где-то ошибиться? Может эта ошибка в помещении? Гвиневера встала с кровати, подошла к окну. Ее комната была одной из самых верхних в замке, а далеко внизу шумело море, разбиваясь о скалы. На оконном проеме была установлена крепкая деревянная решетка, гарантия от самоубийства.
Королева уже хотела продолжить осмотр своей тюрьмы, но тут дверь открылась и тут же захлопнулась, пропустив старичка-лекаря. Тот подробно расспросил Гвиневеру об ее мнимом недомогании, и королеве пришлось врать, что в дороге она лишилась чувств и пришла себя уже в замке, а как упала в обморок не помнит. Были ли еще такие случаи? Нет, не было, но ее всегда очень берегли и никогда не позволяли себе такого обращения, как люди из этого замка. Лекарь удовлетворенно кивнул головой и произвел обычный осмотр. Пока он производил свои манипуляции, Гвиневера попыталась расспросить его о том, где она и кто хозяин этого замка. Старичок отмалчивался. Закончив считать пульс, он, ни слова не говоря, собрал свои инструменты и вышел из комнаты.
- Что со мной, господин лекарь? Это опасно? - крикнула ему вслед королева, но ответа опять не получила.

+2

24

Очень хотелось подольше поваляться в горячей ванне, но дело прежде всего. Но прежде дела необходимо было поесть. В трапезном зале было жарко натоплено, и это было славно. Под каменные своды замка еще не проникло весеннее тепло. Усевшись за стол, Малагант отдал должное еде, не дожидаясь своих спутников. Угощали, в основном, рыбой. Оно и понятно - на берегу моря. Но была и дичь, весьма вкусно зажаренная на открытом огне, сдобренная душистыми травами и щедро залитая маслом.
- Принесите перья, чернила и тонкий пергамент, - приказал Малагант, торопливо дожевывая кусок. - И скажите хозяйке, что я поднимусь к даме. Пусть никто нас не беспокоит.
Когда принесли то, что требовал, Малагант вытер руки о колени и посмотрел пергамент на просвет. Он был и впрямь тонкий, такой, как надо. Пригвоздив пергамент к столешнице ножом, Малагант выкроил кусок размером с две ладони, и остался собой весьма доволен.
Как и договаривались, королеву поместили в комнате под самой крышей. Идти туда требовалось по витой лестнице, такой узкой, что двое человек с трудом бы разминулись. И это хорошо, на случай, если придется обороняться до последнего. Комнату охраняли трое, один из них протянул северному рыцарю ключ.
- Останется у меня, - сказал Малагант, открывая замок и отодвигая засов. - Что сказал лекарь? Он был здесь?
Слова лекаря были переданы шепотом, и рыцарь криво усмехнулся, выслушав их.
Прикрыв за собой двери, он некоторое время насмешливо рассматривал Гвиневеру, а потом положил на подоконник письменные принадлежности и поманил женщину пальцем:
- Сейчас я продиктую вам кое-что, а вы это запишите. И если увижу, что хоть одна буква написана не так, или поставлена хоть одна клякса, вам придется весьма сильно об этом пожалеть.

+2

25

Лекарь вышел, вновь лязгнул запор, и Гвиневера опять осталась одна в запертой комнате. Сердце забилось чуть сильнее, страх нашептывал самые мерзкие предположения. Как королева ни пыталась, чтобы ни выдумывала, она пока не смогла нащупать ни одного слабого места в плане похитителей. Ничего на что можно было бы надавить, чтобы появился хотя бы шанс спастись. Слуги и воины отлично вышколены и преданы своим хозяевам, предводитель хитер и не отличается особым благородством, замок отлично укреплен, а в комнате нет ничего, могущего послужить спасению или смерти, достойной благородной дамы и королевы. Гвиневера встала с кровати, сделала несколько кругов по комнате, то стискивая руки, то прижимая их груди и вновь села. Нет, никаких идей, ничего, что можно было бы еще предпринять. Оставалось лишь ждать удобного случая или рыцарей короля. Ведь ее наверняка будут искать и найдут, рано или поздно. Все, что было необходимо Гвиневере - это продержаться.
Лишь только королева слегка ободрила себя этими мыслями, дверь снова распахнулась и на пороге появился главарь похитителей. Он взглянул на молодую женщину, а та ответила ему таким же прямым и смелым взглядом, как на поляне у Камня фей. И пусть от одного вида этого человека у Гвиневеры вновь начинала ныть щека в месте ушиба и сжималось что-то в груди. Она не подаст вида, что боится. Будет держаться до последнего, будет держаться пока не придут спасители, а уж тогда сквитается за все.
Похититель пересек комнату и положил на подоконник перо, чернильницу и пергамент, а затем не терпящим возражений тоном отдал приказ. Гвиневера чуть поджала губы, несмотря на страх в ее душе еще жили и гнев, и уязвленная гордость. Она - королева и никто не смеет ей приказывать! Писать под диктовку простого рыцаря, трясясь от страха и не смея даже букву не ту поставить? Писать... что писать? Да мало ли лжи, клеветы и предательских приказов можно выдумать, заполучив в свои руки саму королеву. Одно было очевидно, ни ее супругу-королю, ни самой Гвиневере это добра не принесет. Все эти мысли и чувства в один миг пронеслись в темноволосой головке, формируя один-единственный возможный ответ:
- Нет, - внешне спокойно уронила королева, вложив в это слово все презрение госпожи, которой осмелился приказать слуга.

+1

26

Нечто такое Малагант и предполагал. Можно было догадаться, что королева не будет дрожать от страха, как овечий хвост. Достаточно было одного взгляда, которым она его наградила. Ну что ж. Теперь стоило проверить, на сколько хватит ее упрямства.
- Я ведь предупреждал, - сказал Малагант почти добродушно.
Оставив письменные принадлежности на подоконнике, он подошел к пленнице и в мгновение ока придавил ее к столу, больно ткнув в столешницу лицом и заставив вывернуть правую руку. Уперев локоть королеве между лопаток, он погладил нежную ладошку и тонкие женские пальцы, а потом снял с пояса нож.
- Если вы отказываетесь написать пару слов своему супругу, - сказал северянин, - то стало быть, пальчики вам без надобности. Что ж, ваша правда, супруг скорее поверит полученному в подарок пальчику любимой жены, чем письму, которое и подделать можно. Пожалуй... - он примерился ножом, отмеряя две фаланги безымянного пальца, - он сразу узнает ваш белый пальчик и отполированный ноготок. А если не узнает, то придется отрезать вам еще пару пальцев, а может, выколоть глаз. Я бы сразу начал с глаза, но это весьма болезненная процедура, как бы не началось загноение, а вы нам еще нужны живой и относительно здоровой...

+1

27

После удара в лесу Гвиневера ожидала подобного обращения и все же непривычные грубость обращения и боль выбивали из колеи, заставляли дрожать от страха. Но пока королева держалась. Она стиснула зубы, чтобы не застонать, тело била дрожь, которую женщина всеми силами старалась подавить, но не смогла. Гвиневера ни слово не сказала в ответ на угрозы, ожидая, что будет дальше. Глупо было надеяться, что похититель не посмеет причинить ей большую боль или покалечить, но все же она надеялась.

+1

28

- Тогда так и сделаем, - совершенно спокойно Малагант надавил на нож, и белая плоть разошлась под лезвием, сразу набухнув кровью.
Не слишком торопясь, северный рыцарь всего лишь надсек кожу на руке королевы, надеясь, что это сделает женщину гораздо сговорчивее. Одно дело геройствовать, когда тебе только грозятся, а другое - когда ты видишь и чувствуешь, как начинают терзать твое собственное тело.
Хотя, несомненно, королева заслуживала уважения. Находясь в плену, окруженная лишь врагами, она еще пыталась сопротивляться. Правда, толку от этого сопротивления было мало, чего она еще по своему женскому скудоумию не поняла. Но время все исправит.
- Не трепыхайтесь, ваше величество, - сказал Малагант насмешливо. - А то рука дрогнет и я отхвачу больше, чем рассчитывал.

+1

29

Королева до последнего надеялась глупой, отчаянной надеждой на то, что похититель не осуществит свои угрозы. И конечно эта надежда не оправдалась. Ощутив резкую боль в руке, Гвиневера вообразила невесть что, она была уверенна, что ее маленький холеный пальчик уже валяется где-то на полу, а белая ухоженная ручка навсегда изуродована ужасной раной. Страх захлестнул молодую женщину с головой и она уже не имела сил ему сопротивляться. Королева громко закричала, дернулась, стремясь вырвать руку из лап мучителя, но только причинила себе еще большую боль. Поняв, что сопротивляться бесполезно, Гвиневера замерла, еле слышно скуля от боли и ужаса.
Мучитель отпустил замечание равнодушным тоном, в котором слышался смешок. Но молодой женщине не было дела до его тона, главное были слова, из которых она заключила, что все еще только начинается. Королева тяжело дышала, дрожь била все ее тело, на лице выступили крупные капельки пота. Похититель же совершенно не торопился, то ли понимая, что жертва уже готова сломаться, то ли просто наслаждаясь ее мучениями, и томительное ожидание действовало на Гвиневеру хуже самой пытки.
- Хватит! Я напишу! - выкрикнула королева.
Она больше не могла этого выносить. Этой боли и этого ожидания боли. Одна лишь мысль о том, что ее прекрасное, совершенное, так заботливо взлелеянное тело будет изуродовано внушала Гвиневере смертельный ужас. Нет, она не может это выдержать. Она сдастся, сделает все, что от нее попросят и будет молить Господа о спасении.

+1

30

- Весьма разумное решение, - согласился Малагант, тут же отпуская королевскую руку. Удивительно, что она продержалась до тех пор, пока он не пустил ей кровь. Любой другой достало бы помахать перед носом ножом. - Возьми перо и пиши, - велел он. - Как напишешь, я позову лекаря, он перевяжет рану. Пиши: "Дорогой супруг мой, пишет тебе несчастная жена, которая находится в руках врагов. Они грозят мне смертью, если ты не выполнишь то, о чем они  просят. Молю тебя, не дай мне умереть во цвете лет".
Он надиктовал слезливое письмо медленно, повторяя давно заученные слова.
- Подпись поставьте сами, - он подошел ближе, читая через плечо изящный женский почерк. Дело это было нелегкое - чтение, но он успешно справился, морща от напряжения лоб.

+1


Вы здесь » Легенды Астолата » Законченные игровые темы » Королева мая