Легенды Астолата

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Астолата » Легенды » Тайны Бросселианда


Тайны Бросселианда

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://sd.uploads.ru/t/KA54G.jpg

УЧАСТНИКИ
Мелюзина, Раймонд
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
октябрь 495 года, лес Бросселианд, Бретань
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
О Бросселианде рассказывают много страшных историй. Можно им верить, а можно посмеяться над глупостью других. В этом лесу встретились Раймонд, который совершил убийство и теперь скрывается от закона, и Мелюзина, которая направляется в Ренн, чтобы отомстить. И так получилось, что было им совсем не до смеха.

+1

2

То, что заблудился, Раймонд понял, когда солнце перевалило за полдень. Ехал себе и ехал, погруженный в невеселые думы, пока сообразил, что давно пора было показаться деревушке Динан и крепости на скале, но лес все не кончался. Осень в этом году выдалась теплая, как лето. Золото и багрянец листвы над головой и под ногами напоминало шитые золотом одежды христианских церковников. Раймонд нехотя проникся этой величественной красотой, но когда тропинка под копытами лошади внезапно пропала, стало уже не до любований.
Решив, что вернуться тем же путем он всегда успеет, Раймонд смело направил Красотку Гунду – пегую тощую кобылку – в заросли боярышника. И почти сразу же об этом пожалел. Колючие ветви цеплялись за одежду, сбрую, волосы, гриву – словом, за все, за что можно было. Промучившись сколько-то, Раймонд повернул Красотку обратно. Когда ненавистный кустарник кончился, он вздохнул с облегчением, но тут же нахмурился, потому что тропки не увидел. Ему казалось, они выехали к тому же самому месту, но, похоже, сильно забрали вправо. Направив лошадь в нужную сторону, Раймонд вскоре углядел осинник. Да, именно через него проходила тропа. Он даже запомнил старое кривое дерево, чей ствол зарос древесными грибами, похожими на огромные уши.
Перелесок был тот же, и старое дерево, но тропинка как сквозь землю провалилась. Всадник и лошадь долго кружили между осин, пока тропинка не нашлась – по ту сторону болота. Пришлось объезжать болото кругом.
Солнце скрылось за кронами деревьев, и в лесу сразу стало сыро, холодно и неуютно. Раймонд спешился и повел лошадь в поводу, отыскивая место для ночлега. Лучше искать неуловимую тропинку с утра, чем окончательно заплутать на ночь глядя. К тому же, утром можно было услышать звон колоколов из Динана.
Привязав Красотку Гунду к кустам орешника, Раймонд разнуздал ее и вытер насухо, угостив сухарем, а потом отправился за валежником для костра. Собирая хворост, он расслышал журчанье ручья в низине. Неплохо бы и воды набрать – у него осталась всего одна фляга, а кто знает, сколько еще придется блуждать по проклятому лесу?
Прихватив две кожаные фляги из седельной сумки, Раймонд отправился к ручью. Тот притаился среди ивняка, выше по течению был даже небольшой водопад – серебристые струи падали с каменных ступеней, словно сделанных рукой человека. Не дойдя до водопада шагов десять, Раймонд провалился по колено в черную вязкую жижу. Сначала он разозлился, потому что уронил одну флягу, и она исчезла в грязи быстро и с противным бульканьем, утянув за собой кожаный ремешок, но потом испугался не на шутку. В болоте главное – не трепыхаться, как лягушке, это он точно знал. Поэтому забросил вторую флягу подальше, чтобы подобрать потом, и лег спиной. Так удается высвободить ноги и подгрести к твердому берегу. Но в этот раз все вышло как нельзя хуже – трясина не стала держать его на плаву, а принялась затягивать с жадным причмокиванием, будто живая. 
Все же ему удалось схватиться за ивовую ветку – не толще пальца. Тут уже не до гордости – надо держаться, молиться и звать на помощь, что он и сделал. И сам не узнал своего голоса – так по-детски жалобно он прозвучал, подхваченный страшноватым лесным эхом.

+2

3

Деревенская лошадка, привыкшая за свою недолгую жизнь к размеренному шагу, никак не хотела двигаться быстрее. Вот уже второй день продвигалась Мелюзина по лесу, а до Ренна - ее заветной цели - было еще далеко.
Упрямство и нетерпение заставили Мелюзину с пренебрежнием отвергнуть предложение жителей  прибрежной деревушки приобрести повозку и продолжать путешествие с большим комфортом. Теперь великая (конечно, великая, и никак иначе - она ведь выучилась у самой Морганы!) волшебница уже много раз пожалела о своем опрометчивом и скоропалительном решении ехать верхом. Тогда ей казалось, что верхом она достигнет Ренна за какие-нибудь день-два. И понятия не имела обо всех трудностях, которые на нее свалятся.
Нет, конечно же, как она и думала, никаких потусторонних и жутких обитателей в Бросселиандском лесу не оказалось. Вилланы обожают сами придумывать себе чудовищ, верить в них и рассказывать о них с какой-то странной гордостью всем приезжим. Лес даже не был мрачным - из-за буйства осенних красок он казался почти сказочным.
Почти.
Здесь было очень мило днем и очень неуютно по ночам. Холодно. Мерзлячка Мелюзина, привыкнув к тому, что в замке Морганы всегда царило приятное тепло, расчихалась в первый же вечер, несмотря на довольно теплый дорожный плащ. Самонадеянно не позаботившись засветло о костре, она была вынуждена искать в темноте сучья, расцарапала себе все руки, вспугнула парочку ночных птиц и разожгла костер лишь с третьей попытки. Ее научили, как с помощью волшебного порошка можно вызвать огонь, но не научили, как его потом поддерживать. Предполагалось, что такими мелочами должны будут заниматься слуги. Но когда замерзаешь, научишься и не таким премудростям.
Согревшись, волшебница с удивлением обнаружила, что ее плащ - недостаточно мягкое ложе. Она до рассвета ворочалась на нем, проклиная собственную непредусмотрительность, и во время следующей стоянки уже заботливо накромсала себе еловых лапок.
Лошадка тоже требовала постоянного ухода, и ела, похоже, намного чаще, чем ей было нужно. Очень хитрое и своенравное животное. К счастью, Мелюзина обладала способностью чувствовать воду, поэтому проблемы с питьевой водой у них не было. И на каждом водопое лошадь пила так долго, как будто бы делала это в последний раз.
Наблюдая в очередной раз, как лошадь неохотно отрывается от звенящего в лесной траве ручья и медленно перебирает ногами, делая вид, что торопится следом за хозяйкой, Мелюзина придумала ей новое имя:
- Улитка ты! Настоящая Улитка!
Лошадь фыркнула, мотнула головой - и Мелюзина расхохоталась на весь лес:
- Что? Не нравится? Будешь теперь Улиткой до конца твоих дней!
Эхо как-то странно исказило ее смех, превратив его в просьбу о помощи. Мелюзина настороженно прислушалась.
"Начинается? Значит, рассказы об ужасах Бросселиандского леса - не просто выдумка? Кто-то тут все-таки есть?"
Страха не было - лишь любопытство, да еще свербившее кое-где желание поскорее проверить в настоящем деле свои силы.
- Кто тут? Выходи! - она бросила в сумеречную сердцевину леса одно заклинание, уничтожающее скрывающие чары. Заклинание либо не сработало, либо никаких чародеев в чаще не было. Справа, в кустах, зашуршало что-то, затем затопало прямо на Мелюзину. Волшебница торопливо выговорила дрожащими от волнения губами очередное заклинание - и неподалеку от куста возник ее фантом, а она сама должна была казаться стороннему наблюдателю простым деревом.
Из-за куста деловитой походкой выбежал ежик, понюхал воздух, повернув мордочку в сторону Мелюзины, а затем так же деловито пробежал сквозь ее фантом и скрылся.
Волшебница выругалась сквозь зубы и рассеяла чары. Хорошо, не видел никто, как она воевала с ежом. Улитка меланхолично жевала траву, но глаза ее подозрительно искрились весельем. Да нет, бред. Лошади - глупые создания. Глупые и непонятливые.
- Тут и остановимся на ночлег, да? - спросила зачем-то Мелюзина у Улитки. Лошадь продолжила жевать и ожидаемо промолчала, даже глазом не повела в сторону волшебницы.
Мелюзина хмыкнула, покрепче привязала Улитку к дереву и отправилась за сучьями для костра. Она не сделала и нескольких шагов, как снова услышала далекий крик. Кто-то звал на помощь. Хворост был мгновенно забыт. Поколебавшись, волшебница, отправилась на крик. Она все равно не сможет спокойно заснуть, если этот вопль будет повторяться.
Через какое-то время Мелюзина выбралась к небольшому лесному болоту. Крик доносился, несомненно, отсюда. Мелюзина, напрягая зрение, приглядывалась к поверхности болота. Если какая-то древняя нечисть заманивает одиноких путников таким образом, то делает она это неумело - а, значит, никакая она не древняя, и уж тем более не нечисть.
Крик раздался внезапно так близко, что Мелюзина, вздрогнув, едва не свалилась в болото. Она торопливо направилась к ивовым зарослям, сотворив на ходу маленький светящийся комочек. "Светлячок" помог ей разглядеть бедственное положение, в котором находился незнакомый парень. Выяснять, как он сюда попал и знакомиться было уже некогда - из трясины торчала лишь голова и схватившаяся за ветку рука.
Со своего места волшебница не могла дотянуться до этой руки, поэтому она быстренько размотала пояс, крепко схватила один его конец и кинула незнакомцу другой.
- Хватайся! Я сейчас вытащу тебя!
Легко сказать - вытащу! Мелюзине казалось, что еще немного - и она уйдет следом за этим пареньком в болото вместо того, чтобы вытащить. Трясина не спешила выпускать свою жертву. Волшебница, какое-то время тщетно пытаясь изобразить из себя силачку, вдруг вспомнила про свои чары. Она прошептала несколько слов - и трясина покорно отступила, нехотя разжимая смертельные объятия. Еще немного усилий - и незнакомец, чуть ли не до ушей вымазанный илом, оказался рядом с Мелюзиной.
- Что привело вас, сэр, в такой час в такое неподходящее место? - с издевкой спросила Мелюзина. Она пыталась отдышаться и рассматривала свой пояс, решая - выбросить его или попробовать отмыть в ручье?

+2

4

Почувствовав под ногами твердь земную, Раймонд упал ничком и долго не желал вставать. Колени противно дрожали, во рту пересохло, но водопад и мирно журчащий совсем рядом ручей он сейчас ненавидел. Наивный, он думал, что пережил уже самое страшное в жизни, когда обнаружил, что пристрелил собственного дядю. Оказывается, страх из-за совершения убийства не идет ни в какое сравнение со страхом за собственную жизнь.
Придя в себя, он первым делом нашел в траве брошенную флягу, умышленно не обращая внимания на девушку, которая только что спасла его. Во-первых, стыдно, что его вытащила из болота такая пигалица. Во-вторых, никто из знакомых Раймонду женщин себя так не вел, поэтому он был смущен и раздосадован на себя за смущение. Девушка смотрела насмешливо, и слова ее были далеко не почтительные. А женщине полагается быть тихой, скромной и не заговаривать с незнакомцами ночью в девственном лесу. Она говорила на ойле - наречии, распространенном среди галлов. Странная смесь латыни и галльского языка. Раймонд знал этот язык, ведь его отец был выходцем из Ренна. Зато теперь стало понятно, что он слишком повернул на север, если здесь бегают пигалицы из Арморики.
Он с преувеличенной тщательностью стал очищать одежду от грязи, пользуясь сухой веткой, как скребком. Но скоро бросил, потому что толку было мало - казалось, он пропитался гнилью и вонью болота насквозь.
- А сама-то ты что здесь делаешь? – угрюмо спросил он насмешницу, разглядывая ее исподлобья. Она была красивая, но одета просто. И не похоже, чтобы за кустами ее ждали слуги, охрана и карета. – Сама кто такая? И почему бродишь здесь? Может, ты призрак или лесная фея? – Раймонд хмыкнул, показывая, что не верит в подобную ерунду, но опасения у него были, что уж скрывать.

+2

5

Спасенный не проявлял никаких признаков благодарности, а сразу же принялся допрашивать - и это развеселило Мелюзину. Фыркнув в точности как Улитка, она смерила взглядом незнакомца, не торопясь с ответом. Вид у него сейчас был не самый представительный, но в тоне и манере говорить чувствовалась привычка приказывать. И взгляд у него был вызывающий и требовательный. Мелюзина вздернула нос к темному небу и уже свысока посмотрела на несостоявшегося утопленника.
- Не за что, - с намеком произнесла она. Пусть прочувствует свое упущение и как следует застыдится. Хотя... непохоже, чтобы подобные типы были способны испытывать стыд.
Волшебница склонила голову к левому плечу и продолжила разглядывать спасенного. Правда, сложно было рассмотреть что-то в сгустившихся сумерках. Мелюзина вздохнула и все же решила ответить на вопросы. Может быть, он знает более короткую дорогу и сможет помочь ей?
- Меня зовут... Минна, - сократила Мелюзина свое имя. -  Я еду в Ренн. Там у меня родные.
"Да-да, один нежно любимый родственник, которого я просто мечтаю поскорее увидеть..."
- А ты кто такой? - она решила, что к "сэру", который так бесцеремонно "тыкает",  не стоит даже в шутку обращаться на "вы". - Зачем полез в это болото?
Вдалеке тревожно заржала Улитка, и с другой стороны ей тотчас ответила какая-то лошадь.
- Пошли. Нужно разложить костер, тебя отмыть и высушить, а мою лошадь - успокоить и накормить. А то на ее ржание сбегутся все волки в округе.
Мелюзина все-таки решила попробовать отстирать свой пояс и, свернув его в аккуратный сверток, сунула подмышку, жестом пригласив собеседника следовать за ней. Пройдя немного и не услышав за собой шагов, она обернулась.
- Не бойся, я не фея, не ведьма, не оборотень и даже не привидение. Идем же, а то заболеешь, помрешь - и сам станешь призраком на этих болотах.

+1

6

Меньше всего Раймонду сейчас хотелось бы остаться одному, но гордость не позволяла в этом признаваться. Тем более - женщине. Тем более - такой юной. По виду, она была либо его ровесницей, либо чуть помладше. А говорила и смотрела так, словно была старше лет на пятьдесят. Мина... Как будто бывает такое имя. Хотя, какое ему дело до ее настоящего имени? Он тоже не собирался открывать ей, кто такой, откуда и куда едет. Он пренебрежительно хмыкнул, показывая, что для того, чтобы его напугать надо нечто большее, чем девчонка, едва вылезшая из пеленок. Жаль только, что она слышала, как он вопил тут на весь лес, призывая помощь. К тому же, она ехала в Ренн - значит, должна знать дорогу.  Но не хватало еще признаваться, что он заблудился.
- Вот еще! Бояться тебя! - он нагнал девушку. - Просто у меня в орешнике привязана лошадь. Надо сходить за ней, а я не могу оставить тебя одну в лесу, это будет не по-рыцарски.
Он приободрился, придумав повод не отходить от нее ни на шаг.
- В лесу одной небезопасно. Давай сходим за Красоткой, мне не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось. Да, спасибо, что помогла мне. Хотя, признаться, я мог бы справиться и сам - уже нащупал кочку, да нога постоянно соскальзывала... И я тоже еду в Ренн, так что могу стать твоим попутчиком. Меня зовут Рагнар, - он так легко соврал, что даже сам удивился, - я сбежал из дома, чтобы поступить на службу к правителю Ренна. Хочу стать воином. Мой отец - благородный, можешь не сомневаться. Он - рыцарь, и я многому у него научился. Поэтому радуйся, что встретила именно меня. Теперь тебе ничего не угрожает до самого Ренна.
Кажется, взгляд ее стал еще более насмешливым, но Раймонд убедил себя, что всему виной сумерки - из-за них невозможно толком разглядеть лица.
Они прошли до орешника, где Раймонд торопливо собрал свои нехитрые пожитки, водрузил седло на недовольную Красотку, и взял ее под уздцы.
- Теперь показывай, где ты остановилась, - сказал он важно, - да смотри, не заблудись. Вы, женщины, умудряетесь заблудиться в трех дубах средь бела дня.

+1

7

Мелюзина не рассмеялась только чудом. Да-да, именно потому, что он уже сам почти выбрался, Рагнар и кричал на весь лес. Но не рассмеялась, потому что понимала его. Она и сама бы ни за что не призналась, что нуждается в помощи. Поэтому Мелюзина лишь поулыбалась вволю, пользуясь сумерками, и для верности еще и отвернувшись.
Они вместе сходили за лошадью Рагнара со смешным именем "Красотка" - но выглядела она и правда симпатично - и тут самоуверенность и бахвальство Рагнара стало настойчиво нуждаться в небольшом уроке.
- Да будет тебе известно, благородный Рагнар, что я путешествую по этому лесу уже два дня, одна, и пока что не заблудилась, как видишь! К тому же, у меня есть карта, и я умею с ней обращаться, если вдруг каким-то невероятным образом собьюсь с дороги! Так что смело иди за мной, я знаю, куда иду... в отличии от некоторых. Любящих прогуливаться по болотам.
Мелюзина повернулась и гордо зашагала через лес к своей Улитке, но ветки, то и дело хватающие ее за одежду и волосы, помешали волшебнице сохранить величественный и надменный вид. Она немного сбавила темп, но не смогла удержаться и ехидно предупредила Рагнара, заметив на пути небольшую ямку:
- Смотри, не провались туда, там яма.
Наконец, они вышли к тому месту, где была привязана Улитка. Лошадь при виде своей хозяйки встрепенулась было радостно, но тут же настороженно фыркнула, приметив ее спутников. Она повела головой в сторону Красотки и ревниво на нее покосилась.
- Знакомьтесь, дамы, а мы пока будем готовить ночлег, - Мелюзина решительно вытащила из сумки, привязанной к седлу Улитки, небольшой и удобный нож - им она уже наловчилась срезать еловые ветки.
- Я подготовлю нам постель, а ты наберешь сучьев для костра, - Мелюзина начала командовать, посчитав это справедливым. Она ведь могущественная волшебница, пусть пока и без опыта. А он? Благородный сын благородного рыцаря. Разумеется, она главнее!
Что-то мокрое упало на ее щеку, затем на нос. Капли. Начинался дождь.
Листва на деревьях вкрадчиво зашуршала. Ну вот, этого еще не хватало. По ночам и так холодно, теперь они намокнут - и целого дня потом не хватит, чтобы обогреться и высушиться. Мелюзина уже готова была обнаружить свои колдовские способности и наколдовать купол, защищающий от дождя, но вдалеке, у болота, вдруг мелькнул огонек.
- Смотри! - она дернула Рагнара за рукав и указала ему на огонек. - Там какое-то жилье! Пошли, попросимся к ним на ночлег!

+1

8

Не очень-то приятно искупаться на ночь глядя в октябре. Раймонд продрог до костей и начал шмыгать носом. Да еще девчонка начала вести себя так, словно она тут главная. Но вовремя сказанные слова о карте и о том, что Минна знает дорогу до Ренна, остановили колкости, готовые сорваться с языка. Сейчас ему было не до споров. Хотелось побыстрее обогреться у костра и пожевать. В сумке у него были сухари и несколько кусков вяленого мяса, и Раймонд прикидывал - стоит ли делиться этой скудной дорожной пищей со случайной попутчицей. Но ведь и у нее, наверняка, что-то есть. Не отправилась же она в такой путь налегке.
Все надежды на костер и благословенное тепло лопнули в одночасье. Начался дождь, холодный осенний дождь, а они не успели даже соорудить шалаш, чтобы укрыться от непогоды.
Вдруг Минна принялась дергать его за рукав, тыча пальцем в чащу.
- Там жилье! - она едва не прыгала на месте от нетерпения. - Там ночлег!
Никакого огонька Раймонд не увидел, да и радости девушки не разделял.
- Да... ночлег, - сказал он, смахивая с лица дождевые капли. - А еще там может быть разбойничий притон. Нас там как раз ждут. Ладно, у меня есть две серебряные монеты, а вот что они возьмут с тебя в уплату за ужин... - он выразительно окинул стройную фигурку Минны взглядом, но потом смягчился. Провести ночь мокрому, как лягушка - это не самое приятное. А вдруг, там огни Динана? А Динан - это постоялый двор, горячая еда и теплая постель.
- Ладно, идем, - сказал он, делая вид, что идти ему вовсе неохота. - Только осторожно, поняла? Не визжи и не шуми. Подберемся поближе, посмотрим, что там за огни. Если что - ты моя сестра. Поняла? Не хватало мне еще влипнуть из-за тебя в неприятности.
Он подождал, пока Минна погрузила пожитки, взял лошадей под уздцы и пошел в ту сторону, куда указывала девушка, Вскоре и он увидел светлые пятна. И вправду, деревня! Не разбойники у костра, как он опасался.
- Это точно Динан! - сказал он довольно. А оттуда и до Ренна недалеко!
- Кто тут направляется в Ренн? - послышался веселый голос, и из мокрых кустов вынырнул мужчина постарше Раймонда. Мужчина был в дерюжном плаще с надвинутым на нос капюшоном.
- И мне надо туда, малыш! - мужчина безо всяких церемоний хлопнул Раймонда по плечу и поклонился девушке. - Ого! Мое путешествие становиться все более приятным! Сначала я нашел попутчиков, а потом и фею! Вы ведь фея, милое дитя? Я знаю, что не бывает смертных женщин с такими прекрасными глазами!
- Она не фея, а моя сестра, - басом сказал Раймонд, недвусмысленно берясь за рукоять кинжала, висевшего у него на поясе. - А я вовсе не так мал, как тебе могло показаться.
- Спокойно! Спокойно! Я не замышляю зла и вам незачем меня опасаться! - мужчина выставил вперед раскрытые ладони, показывая, что у него нет оружия. - Не спеши хвататься за свой ножик, ма... доблестный сэр! Я всего лишь бедный странствующий менестрель, вот и арфа при мне! Я уж думал, придется коротать ночь под дождем, как последнему бродяге, а тут - вы. Это благословение небес! Вы же не откажетесь от компании менестреля? Меня зовут Аларик, а за мое умение играть на арфе и петь прозвали Песнопевцем.
Раймонд подумал, что имя Аларик такое же настоящее, как и Рагнар. Тем не менее, он назвал себя и Минну и пояснил, что они идут в Ренн к дяде, потому что родители их умерли, не оставив даже медной монеты в наследство.
- Вот как! - Аларик Песнопевец с любопытством посмотрел на девушку. - А я ведь сначала решил, что ты, мой друг, скрываешься в лесах вместе с дамой сердца, спасаясь от ее жестокого отца, который против вашего союза. А теперь, выходит, у меня есть надежда?

Отредактировано Раймонд (2014-10-01 16:52:19)

+2

9

Если бы не дождь и не необходимость поскорее добраться до огней, мелькавших среди стволов обещанием долгожданного тепла и уюта, Мелюзина бы отчитала возомнившего себя пупом земли юношу. "Не визжи и не шуми"! Это кто это у нас недавно сам шумел? Забыл уже, шел себе впереди с гордым видом, еще и обеих лошадей вел. От такого соседства Улитка ни с того ни с сего сделалась послушной и ни на шаг не отставала от своей новой знакомой. Не хотела ударить в грязь лицом... то есть мордой, что ли?
Они довольно бодро зашагали вперед, и Мелюзине оставалось только идти следом, проглотив готовые сорваться с губ ехидные словечки.
Вылезшего словно из ниоткуда мужчину она не испугалась. То есть, она уверяла себя, что не испугалась, пока успокаивала колотящееся, словно сумасшедшее, сердце. А мужчина оказался приятно галантным. И Мелюзина, отдышавшись, решила показать своему чересчур самоуверенному спутнику воочию, как нужно обращаться с такой значительной и прекрасной особой, как она, чтобы заслужить ее благосклонность.
- Ваши слова мне очень приятны, и конечно же, мы будем только рады вашей компании. Правда же, братец?
И, не дожидаясь ответа Рагнара, Мелюзина повернулась к Аларику и зашагала рядом с ним, мило улыбаясь и время от времени постреливая глазами. Рагнар, конечно, этого видеть не мог, но Мелюзина при этом еще и поддерживала увлекательную беседу с Песнопевцем, и этого не заметить было довольно сложно. Беседа в основном состояла из комплиментов Аларика и ее ложно-скромных ответов. Мелюзина спиной ощущала тихое негодование Рагнара и упивалась своей мелкой местью.
- И почему Бросселиандский лес считают таким страшным? Самым опасным существом, здесь мне встретившимся, был ежик. А все остальные были очень даже.. милыми. Особенно вы. Вы ведь споете потом что-нибудь?
Мелюзина и сама любила петь. Правда, больше всего ей сейчас хотелось оказаться поскорее в теплой комнате возле ярко горящего камина, с полной тарелкой еды в руках и с мягкой постелью в перспективе. Но она продолжала болтать о пустяках, делая вид, что это - единственное, что ее сейчас занимает. Она чувствовала, что Рагнар злится, и это ее вдохновляло.

0

10

Появление нового спутника было неожиданным. Но менестрель казался безобидным, хоть и глуповатым. Он что, не распознал сразу в Раймонде благородного воина? Ведя в поводу лошадей и утопая в грязи, Раймонд мрачно смотрел в спину Минне и Аларику. Он ни за что бы не признался, но сейчас отчаянно завидовал Песнопевцу. Сам он не умел с такой легкостью болтать с девицами, поэтому чаще всего напускал на себя гордый вид и отмалчивался. А до этого еще и краснел, что было особенно позорно.
- И почему все боятся Бросселианда? - щебетала тем временем Минна. - Что здесь страшного?..
Бросселианд?!
Раймонд и Аларик остановились, как по команде. Менестрель схватился за какой-то амулет, болтавшийся на шее, а Раймонд заоглядывался по сторонам, пытаясь вспомнить хоть одну христианскую молитву. Королева Клотильда говорила, что против нечисти лучше всего действует крест и святая вода, а над ней посмеивались в угоду королю Хлодвигу - он-то был язычник. И Раймонд, кстати, тоже посмеивался. А теперь было вовсе не до смеха. Значит, он слишком забрал к северу, и угодил прямиком в Гиблый лес!
Минна смотрела на них удивленно. Аларик сразу растерял всю галантность - видно, тоже заплутал и не знал, где очутился.
- Надо быстрее добраться до деревни, - сказал Раймонд, стараясь не стучать слишком громко зубами. Он постарался убедить себя, что это от холода. Он дернул поводья и пошел вперед.
Деревня открылась неожиданно - несколько домов в долине, церковь с высоким шпилем, кладбище. Только в одном доме - добротном, каменном, в два этажа - горел свет. Они затрусили туда, растянувшись на крутой горной тропинке цепочкой. Раймонду было труднее всех  - лошади боялись спуска, фыркали и упирались, как ослы. Но передавать одну лошадь менестрелю он отказался наотрез - еще угонит, попробуй потом отыскать его в лесу. А соваться в Бросселианд ночью, под проливным дождем, когда вся нечисть выползает из нор, совсем не хотелось.
Шагая между темных домов, менестрель не выдержал и сказал нарочито-бодрым голосом:
- Наверное, час уже поздний, все спят. Куда же нам попроситься на ночлег?
Раймонд промолчал. В Теруане даже в поздний час у многих горел огонь - топили печи, чтобы к утру были готовы свежие лепешки, мастеровые теплили сальные свечки, заканчивая работу. В богатых домах горели масляные лампы и играла музыка. А здесь было тихо и темно, как в могиле.
Монотонный скрип заставил всех троих вздрогнуть и остановиться. Из-за угла дома вышел старик в плаще, сгорбленный и хромой. Он толкал перед собой тележку, она-то и скрипела на всю округу.
- Приветствую, почтеннейший! - окликнул старика менестрель. - Не подскажете, где здесь постоялый двор или то-то в этом роде?
Они напрасно ждали ответа - старик вытаращился на них с таким страхом и изумлением, что это было видно даже в темноте. Он споро развернул тележку и торопливо ковыляя исчез в темноте.
- Я бы тоже убежал, если бы ночью из Бросселианда вылезли трое бродяг, - съязвил Раймонд. - Надо найти тот большой дом, где горел свет.
Дом они нашли довольно скоро, и в шесть кулаков застучали по дубовой двери. Сначала никто не открывал, но вот послышались шаркающие шаги, дверь приоткрылась и выглянул мужчина лет под пятьдесят - страшный, как смертный грех, и вовсе не заспанный. Лицо у него было изрыто оспой, словно побито крупным градом. Перед собой он держал свечу, и дрожащий свет красоты ему не добавлял.
- Мы путешественники, - мягко начал менестрель на правах старшего, - не могли бы вы впустить нас, чтобы мы...
- Пошли вон! - заорал мужчина. - Топайте, пока собак не спустил!
- Но с нами девушка... - попробовал  возразить Аларик.
- Ты что, не слышал, что я сказал?!
- На кого это ты кричишь? - спросил женский голос, и дверь распахнулась настежь. На пороге стояла женщина, одетая в серое шерстяное платье и белоснежный передник с кокетливыми оборками. Голову ее покрывал такой же белоснежный платок, а руки были перепачканы мукой. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Она проворно высунулась под дождь, схватила за рукав Минну и затащила внутрь. - Что же ты, Гунульф! - попеняла она. - Девушка промокла до нитки - ей нужна горячая похлебка, сухая одежда и скамеечка у очага. Пойдем, дорогуша, не обращай внимания на моего мужа - он хоть и кричит, но не кусает. Я найду тебе смену одежды...
Тут она метнула на рябого Гунульфа такой свирепый взгляд, что тот поежился и сразу сник.
- Вон конюшня, - махнул он рукой в сторону, - лошадей можете поставить туда.
Говорил он сквозь зубы и был очень зол, если Раймонд что-нибудь понимал.  Аларик шмыгнул внутрь, как мышь, и Раймонд остался на улице с двумя лошадьми, под проливным дождем. Прекрасно! Эта несносная Минна могла бы сама заняться своей кобылой! Он пнул ступеньку и поплелся устраивать лошадей.
Поставив Красотку Гунду и Улитку - что за дурацкое имя?! - в стойло, он нашел сено, бросил по щедрой охапке уставшим животным и вооружился скребком. Сначала вычистил Красотку и растер ей уши - они были холодные, как лед. Потом то же самое проделал с лошадью девчонки, ругаясь, на чем свет стоит.

+1

11

Мелюзина  никогда не думала, что мужчины не постесняются так откровенно выказывать страх при женщине. "Защитнички... как же легко вас напугать бабьими выдумками..." Продолжать легкомысленную болтовню расхотелось, и до деревни она недовольно молчала, злясь непонятно на что. В конце концов, Мелюзина обвинила в своем плохом настроении дождь. Он насквозь промочил ее плащ, ей было холодно, и перспектива простудиться радости не прибавляла. Возможно, из-за плохого настроения и деревня показалась ей мрачной и неприветливой. Вдобавок какой-то невежа, едва они обратились к нему, уставился на них, точно на привидений, и просто-напросто сбежал, не удосужившись ответить на простой вопрос.
- Это вы выглядите как разбойники или бродяги, Рагнар! - не смолчала раздраженная Мелюзина. - А я всегда прекрасно выгляжу!
Хорошо, что волшебница не видела в эту минуту себя со стороны. "Прекрасно выгляжу" - сейчас явно было не о ней. Мокрая ткань плаща облепила ее фигуру, волосы, выбившиеся из растрепавшейся в пути косы, унылыми сосульками свисали по обеим сторонам ее лица, кончик носа покраснел, а губы - побелели. Все вместе это очень напоминало бедную заблудившуюся сиротку.
Когда они подошли к дому, Мелюзине начало казаться, что все злоключения уже позади. Она даже начала развязывать завязки своего плаща, но хозяин дома, выглянувший на их стук, заорал так, что волшебница не просто разозлилась, а рассвирепела.
"Сейчас превращу его в лягушку. В мокрую, холодную лягушку... И даже не в самца. Пусть орет, сколько душе угодно... на болоте..."
Мелюзина, конечно, кривила душой. Не было у нее еще столько опыта, чтобы без подглядывания в книгу совершить такое сложное превращение. Появление милой женщины тотчас все изменило. Они, наконец-то, были внутри. Первым же делом Мелюзина попросила у приветливой хозяйки проводить ее в комнату, где волшебница смогла бы переодеться. Ее платье было влажным, а плащ можно было выкручивать. Хозяйка лично довела Мелюзину до небольшой чистой комнатки на втором этаже и посоветовала не задерживаться с переодеванием, поскольку скоро будет готов ужин. Мелюзина кивнула. Что-что, а быстро переодеваться она умела.
Мокрую одежду волшебница развесила на спинке кровати, расчесала влажные волосы и снова  заплела их в косу. Когда она спустилась, в зале, кроме Аларика, находилось еще трое мужчин. Судя по одежде - из простых. Судя по красным лицам - уже немного навеселе. Судя по выражениям этих красных лиц - донельзя удивленных появлением Мелюзины и ее спутников. Волшебница нахмурилась - она не любила, когда ее так откровенно разглядывали. Но вместо того, чтобы задрать нос к потолку и окатить нахалов полным презрения взглядом, Мелюзина опустила глазки и шмыгнула за стол к Аларику. Было бы глупо обращать на себя внимание заносчивым поведением, если она хотела добраться до Ренна неузнанной.
Милая женщина тут же принесла ей миску, в которой плескалось какое-то аппетитно пахнущее варево. Мелюзина с удовольствием принялась за еду.
- А где... брат? Все еще на конюшне? - спросила она Аларика. Тот не успел ответить, потому что в зал вошел мокрый, уставший и, похоже, чем-то недовольный Рагнар.

+2

12

Вернувшись в дом, Раймонд с порога увидел Минну, уплетающую за обе щеки похлебку с мясом. Девушка уже успела переодеться в сухое платье, принадлежащее, по-видимому, хозяйке. И хотя наряд был широковат для ее точеной фигурки, выглядела она мило и весело щебетала с Алариком, который уже пристроился за столом рядом с ней. "Сейчас все выскажу этой лентяйке и вертихвостке!" - Раймонд сделал уже шаг по направлению к столу, но тут перед ним возникла улыбающаяся хозяйка:
- Устроили лошадок? А теперь пойдемте, я покажу вам комнату. У нас не очень много постояльцев, так что устроим вас по-королевски. Я принесу рубашку и штаны мужа, а мокрую одежду отдадите мне, я выстираю. Надо превратить вас снова в красивого господина, ведь сейчас вы похожи на духа болот! - болтая, она провела юношу на второй этаж и распахнула двери в комнату, где уже был разожжен огонь в камине, горела свеча и поднимался пар над кувшином горячей воды.
Раймонд был небольшим любителем купаний, но в этот раз умылся с истинным наслаждением. Счищая с лица и рук липкую грязь он вздрогнул, вспомнив, что ожидало его, не случись поблизости Минны. Ладно, пусть живет эта несносная девчонка. До его слуха донеслись приглушенные голоса, и он узнал их - трактирщик Гунульф и его жена. Гунульф что-то раздраженно выговаривал супруге. Раймонд невольно прислушался.
- ...с ума спятила, старуха! Зачем ты их впустила?!
- Я не могла поступить иначе, - ответила хозяйка. - Кто-то должен подумать и о других...
Они отошли от двери, и Раймонду больше ничего не удалось расслышать. "Мерзкий тип этот трактирщик", - подумал он, выливая на голову остатки воды и с удовольствием отфыркиваясь. Подумать только! Ведь они могли заночевать в лесу, под открытым небом и дождем!
Переодевшись в сухую одежду, Раймонд почувствовал такую усталость, что и есть уже не хочется. Все же он заставил себя спуститься вниз, мало что замечая вокруг, и уселся на лавку рядом с Минной. Хозяйка услужливо поставила перед ним миску с едой, смахнула со стола невидимые крошки и шепнула, озорно подмигнув:
- Кушайте! Сегодня у нас зайчатина. Никто не умеет готовить зайца лучше тетушки Гунтеки. А тетушка Гунтека - это я.
Не успел Раймонд взять ложку, как снаружи раздался топот копыт, и вскоре в зал вошли две женщины. Одеты они были в шелковые платья и плащи, отороченные мехом. На шее у старшей висела толстая цепь из золота. Она вошла в круг света, с улыбкой глядя на Раймонда, Минну и Аларика.
- Какая красавица! - с придыханием произнес менестрель, тараща глаза. Что до Раймонда - он забыл и про усталость, и про голод. Женщина и вправду была красавицей - высокая, белокожая, со светлыми волосами, свободно распущенными и достигавшими колен. Глаза и брови ее были, напротив, темными, и это делало женщину совершенно необыкновенной. Трактирщик услужливо пододвинул ей единственное в зале кресло, и она уселась - непринужденно, оперевшись локтем о колено и разглядывая постояльцев с видимым удовольствием.
- Я - правительница этого края, - сказала женщина низким приятным голосом, - мое имя Амаласунта. А это, - она кивнула в сторону девушки,которая скромно держалась в тени, - моя племянница. Ее зовут Гунда. Подойди, поздоровайся! Что же ты стоишь в стороне?
В голосе госпожи Амаласунты послышалось раздражение. Девушка тут же сделала шаг вперед, почти прошептав слова приветствия. Она очень походила на свою тетю, правда, красота ее не была такой яркой. Она вдруг вскинула ресницы и посмотрела прямо на Раймонда. Вот это глаза!.. Огромные, светлые, блестящие, как драгоценные отполированные камни! Гунда смотрела на Раймонда, и сначала он прочитал в ее взгляде испуг, потом изумление, потом - восхищение. А потом девушка опять потупилась, и даже при свечах стало заметно, как она покраснела.

+1

13

"Нашел мне красавицу..." - Мелюзина с раздражением смотрела на потерявшего дар речи Аларика. Мужчина пожирал появившуюся воображалу глазами. А той, похоже, было приятно такое неприкрытое обожание. Рагнар же вытаращился на вторую. Женщины, на критический взгляд волшебницы, были самыми обыкновенными. Ну, волосы у Амаласунты длинные, чуть ли не до пят (надо же было и имя ей дать такое длиннющее и запутанное); ну, глазюки навыкате  - и вся красота. Вторая понравилась Мелюзине чуть больше, но тоже восторга не вызывала. Волшебница внимательно присмотрелась к глазам вошедших и самодовольно усмехнулась - куда им до синевы ее собственных глаз! Не конкурентки, можно не опасаться. Хотя...
Реакция спутников на этих женщин была какой-то ненормально-восторженной. Они перестали обращать внимание на окружающее, даже не взглянули на пьяниц, которые при появлении красавиц как-то поспешно устремились к выходу из зала. Мелюзина довольно громко стукнула ложкой о свою миску, но ни Аларик, ни Рагнар и ухом не повели в ее сторону. Аларик доедал взглядом Амаласунту, а Рагнар бросал томные взгляды на Гунду, которая отвечала ему тем же. Волшебница скептически скривилась - вот, значит, как? Ну, подождите...
Мелюзина быстренько прошептала несколько строф из старинного стихотворения. Этому заклинанию она выучилась первым же делом, и знала его в совершенстве. Благодаря ему действие женских чар на всех присутствующих мужчин значительно снижалось. Кроме ее собственных, разумеется.
В комнате сразу повеяло холодом. Амаласунта как будто что-то почувствовала - хотя Мелюзина знала, что это невозможно, заклинание было сотворено безупречно. Женщина вскочила, схватила за руку Гунду и торопливо направилась к дверям, но на пороге обернулась и вполне дружелюбно заявила:
- Приезжайте завтра к нам отобедать. Наш дом стоит посреди озера, к западу от деревни, здесь недалеко. Будем рады вашему приезду.
Тут она пристально взглянула на Мелюзину, и от ее взгляда у волшебницы внезапно по спине пробежал холодок. Амаласунта несколько мгновений сверлила ее взглядом и прибавила:
- Особенно - вам!
Развернулась и выскочила из зала, утаскивая за собой Гунду, которая, судя по распахнутым на пол-лица глазам, была так же сбита с толку, как и Мелюзина.
- Ждите-надейтесь, - фыркнула лже-Минна, разглядывая захлопнувшуюся дверь. - Завтра с утра у нас будут дела поважнее каких-то там обедов на озере. Правда, братец?
Чтобы привлечь внимание Рагнара, пришлось толкнуть его в плечо.
- Я говорю, никуда мы завтра не поедем, да? Нам ведь нужно в Ренн! - повторила она громче и чуть ли не по складам.

+1

14

- Что? - пробормотал Раймонд, облизывая пересохшие губы и возвращаясь с небес на землю. Едва красавицы исчезли за дверью таверны, он заметил Минну рядом с собой и с трудом припомнил, кто это такая. - Что ты орешь?! - вспылил он, потирая плечо - маленький кулачок оказался на удивление крепким. - Конечно, мы идем в Ренн! Только сначала мы идем спать, а я сперва еще и поем. А то некоторые вместо того, чтобы заботиться о своей лошади, прежде всего позаботились о собственной персоне. А лошадь, между прочим, она не из дерева сделана!
Сердито хмурясь, он сосредоточился на содержимом тарелки, но похлебка показалась ему безвкусной. Все его мысли были с прекрасной юной Гундой. Он готов был поклясться, что понравился ей. Ее глаза так и засияли! А эта мерзкая Амаласунта наверняка что-то заметила. С чего бы иначе она подхватила племянницу и умчалась, как ведьма от солнечного света?
- Какая красавица! - стонал рядом Аларик, мечтательно подперев щеку кулаком. - Глаза!.. Волосы!.. А как сложена!.. Да она - богиня, а не женщина! Хозяин! Хозяин! Кто были эти дамы - люди или чудесные видения? Не приснились ли они мне?.. И они пригласили меня посетить их дом! Меня, недостойного, жалкого менестреля! Я, верно, умер и оказался в раю...
Трактирщик со стуком грохнул подсвечником. Похоже, он не был доволен переполохом - ведь лишился сразу трех клиентов. Раймонд запоздало отметил, что соседний стол пуст.
- Пойдемте, провожу вашу милость, - весьма учтиво сказал Гунульф, обращаясь к девушке, как будто не он час назад грозил спустить собак и выгонял вон путешественников. Хозяйка хотела последовать за ними, но ее остановил окрик: - Займись господами! С девушкой я разберусь сам!
Тетушка Гунтека не посмела следовать дальше, лишь проводила мужа и гостью тяжелым взглядом.
Дойдя до комнаты, Гунульф первым делом огляделся, словно раздумывая - подходит ли убогое жилище для нежной девушки, а потом решительно закрыл окно и задвинул засов на ставнях.
- Здесь много вредных насекомых, - пояснил он. - Не открывайте окно, даже если вам станет душно.
Он достал из кармана кусок воска, размял его, и залепил замочную скважину на двери. Буркнул на прощание: "Так вам будет спокойнее, только запритесь, не забудьте..." - и удалился, громко топая и размахивая руками, словно сделал какое-то важное и тяжелое дело.
Тем временем Раймонд, сидевший в компании Аларика, доел похлебку и со вздохом расстался с одной монетой, оплатив ужин и предстоящий ночлег. Он даже не заметил, как ушла Минна, размышляя о завтрашнем дне. Конечно, им надо в Ренн. И как можно быстрее. Кто знает, может король Хлодвиг уже послал погоню за убийцей. И если он не успеет укрыться у родных - его жизнь будет короче веревки, на которой его повесят. С другой стороны, если он примет приглашение и заглянет засвидетельствовать почтение новым знакомым, ничего ведь не изменится. Всего лишь на чуть-чуть, чтобы еще раз взглянуть на Гунду.
Девушка произвела на него впечатление, хотя он боялся признаться в этом и самому себе. Засыпая, Раймонд как наяву продолжал видеть дивные глаза Гунды и ее робкую улыбку.
... Ему приснилось болото, в котором он застрял днем. Только на сей раз рядом не оказалось Минны, с готовностью протянувшей ему поясок. Черная зловонная жижа затягивала его все глубже и глубже, вот она уже всосала его до макушки... Раймонд забился в ужасе и обнаружил, что его держит не трясина, а утопленники. Мужчины и женщины с перекошенными раздутыми лицами хватали юношу за одежду, руки и ноги, и что-то пытались сказать ему, тараща тусклые глаза и беззвучно шевеля губами. Раймонд закричал... и проснулся.
Сев в постели, он пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Крик до сих пор звучал в ушах.
- Помогите! Помогите!
Нет, это был не сон. Минна!
Выскочив в  коридор, Раймонд столкнулся с Алариком, лицо у которого было совершенно диким.
- Кто кричит? - еле выговорил менестрель заплетающимся от страха и испуга языком.
Вместо ответа Раймонд оттолкнул его и бросился к последней по коридору двери - вопли доносились оттуда. Он дернул ручку, но двери были заперты изнутри. Проклятье!
- Эй, что с тобой? -  заорал он что было силы, приникая к доскам и стараясь понять, что происходит внутри. - Минна!

+1

15

- Да что ты говоришь, братец! - ядовито проговорила Мелюзина, глядя на Рагнара с презрением. Она нескоро простит ему вот это восхищение в ее присутствии какой-то другой девушкой, будь у нее хоть самые огромные глаза в целом свете. Хамство это самое настоящее. Поэтому и отношение у нее теперь к Рагнару будет соответственное.
- Не очень перетрудился, ухаживая за целыми двумя лошадьми? Ну, отдохни, поешь, наберись сил...
Мелюзина хмыкнула, и на восторженный бред Аларика даже не обернулась. Этот несчастный уже был вычеркнут ею из списка вменяемых людей, с которыми можно разговаривать.
Ей внезапно стало скучно. Мелюзина терпеть не могла, когда при ней долго восхищались кем-то другим. Поэтому появление трактирщика она встретила с затаенной радостью.
- Да, я очень хочу спать, спасибо... - волшебница поспешно вскочила со своего места и поспешила за Гунульфом, удивляясь про себя его внезапной перемене. Похоже, что он уже раскаивался в своем поведении, потому что собственноручно закрыл ставни, залепил чем-то замок, посоветовал запираться покрепче и вышел. Только что одеяло заботливо не подоткнул. Мелюзина улыбнулась, такая забота была бальзамом для ее обиженного самолюбия.
Конечно же, она распахнула ставни первым же делом. Камин в ее комнате кто-то жарко растопил, и она бы задохнулась до утра без свежего воздуха. За окном барабанил дождь, и этот шум было очень приятно слушать в тепле и уюте. Мелюзина решила не закрывать ставни - она любила засыпать под музыку дождя.
Волшебница неторопливо разделась, натянула предусмотрительно разложенную кем-то (очевидно, хозяйкой) ночную рубашку - слишком просторную, то и дело пытавшуюся сползти с ее плеч - и забралась в чистую, пахнущую луговыми травами постель. На всякий случай, скорее даже по привычке, перед сном набросила на открытое окно заклинание - предупреждение, которое к тому же должно было отпугивать всяких насекомых - хотя, какие могут быть насекомые в такое время года, да еще в дождь? - задула свечи и свернулась калачиком, придумывая, как завтра отомстит своим спутникам. Мысли скоро стали смешиваться, и Мелюзина провалилась в сон...
... Проснулась она от странного чувства. В ушах противно звенело, а по спине бегали мурашки. Вдобавок волшебницу трясло, как в лихорадке. Она открыла глаза, но ничего не увидела. Камин прогорел, красные затухающие угольки не давали света. А там, во тьме, таилось нечто опасное.
"Мое заклинание..." - вспомнила Мелюзина. Кто-то сорвал ее заклинание, и этот кто-то сейчас находился в комнате. Волшебница, стараясь не делать лишних движений, медленно села. Она начала было произносить заклинание изгнания непрошеного гостя, но не успела.
Шорох у кровати, все ближе и ближе... Что-то шлепнулось на одеяло, и Мелюзина вмиг растеряла всю свою самоуверенность. Она больше не пыталась вспомнить нужные слова для заклинания, а повела себя, как самая обычная девчонка, и потом ей было мучительно стыдно за свое поведение.
Она завизжала и спрыгнула с кровати. Из-за своего визга девушка перестала слышать шорох, и теперь не знала, где находилось это невидимое нечто. Мелюзина усилием воли заставила себя умолкнуть и прислушалась. Теперь никакого шуршания не было слышно. Волшебница потянулась за подсвечником, который она оставила на полу возле кровати. Надо зажечь свечу, в темноте Мелюзина чувствовала себя беспомощной, несмотря на знание заклинаний.
Прямо ей в лицо метнулось что-то упругое и холодное, какое-то живое существо - несомненно. Мелюзина завизжала снова,  в панике лупя себя ладонями о щекам. Каким-то чудом ей удалось стряхнуть с себя нападавшего. Длинное, скользкое, шевелящееся и извивающееся тело упало на пол. Неужели... змея?! Мелюзина заметалась по комнате, бормоча заклинания.
От страха она создала огромный светящийся шар вместо обычного огонька, и в его свете и вправду увидела змею. Серая невзрачная змейка свернулась клубком и уперлась в пол кончиком хвоста, готовясь к прыжку. Глазки болотной гадины вдруг сверкнули красным, и Мелюзина замерла, не в состоянии пошевелиться, завороженная этим взглядом. Она даже не сразу поняла, что в ее дверь настойчиво и давно стучат. Змейка раскрыла маленькую хищную пасть и показала острые зубки, между которыми мелькнул раздвоенный язычок, и бросилась на Мелюзину.
Но волшебница не зря подвергалась безжалостной дрессировке у феи Морганы. Заклинание защиты сотворилось гораздо быстрее, чем на экзамене, словно само собой. Змея ударилась о невидимый купол, окруживший Мелюзину, и отлетела к стене, зло зашипев. Снаружи по двери ударили чем-то тяжелым, да так сильно, что полетели щепки. Видимо, это напугало змею, потому что она проворно проползла к окну, свернулась клубком, оттолкнулась хвостом и выскочила за подоконник, пропав в темноте ночи. Мелюзина впервые видела, чтобы змеи вели себя подобным образом.
Она взмахнула рукой, убирая купол, отодвинула дверной засов и только тогда погасила светящийся шар. Тут силы совсем покинули ее, и она свалилась прямо на руки Рагнару. Хорошо, что Моргана не видела, как ее ученица позорно упала в обморок всего лишь после встречи с маленькой, хоть и очень злобной, змейкой...

+1

16

Менестрель оказался не таким уж сонным и гораздо сообразительнее, чем выглядел на первый взгляд. Пока Раймонд отбивал кулаки, Аларик притащил откуда-то тяжелую дубовую лавку. Действуя ею, как тараном, они принялись выламывать дверь. Вопли Минны не прекращались, и это, как ни странно, успокаивало - значит, жива еще. Воображение рисовало Раймонду картины одну страшнее другой. Внезапно дверь распахнулась, открытая изнутри, и спасители чуть не пролетели внутрь комнаты с лавкой наперевес.
Минна - собственной персоной, бледная, как смерть, в одной лишь рубашке, соскользнувшей с плеча. Раймонд едва успел подхватить девушку, иначе она рухнула бы на пол. Что с ней? Ранена? Мертва?.. Пытаясь выслушать сердце, он приложил ухо к ее груди.
- Что ты с ней обнимаешься?! - неожиданно зло сказал Аларик и полез прощупывать пульс на шее. Но Минна уже пришла в себя. Глаза у нее были испуганные - словно увидела призрака, она что-то пыталась сказать. Что-то про змею, насколько понял Раймонд.
- Змея в комнате?! - они с Алариком переглянулись и поспешили отойти вглубь коридора. Минну Раймонд держал на руках, она показалась ему легче птички.
- Я принесу свечу, - менестрель сбегал в зал и вскоре вернулся с подсвечником, в котором горели две свечи, и хозяином, который, как видно, еще не ложился. Гунульф был мрачнее тучи и нервно жевал кончик гусиного пера, запачканного чернилами. Оставив Минну в коридоре, мужчины осмотрели спальню, проверили постель, но никого и ничего не нашли. Трактирщик закрыл окно и заложил его палкой, неодобрительно покачав головой.
- Молодой госпоже все привиделось, - сказал он. - Это и немудрено, при открытом-то окне. Ветер, дождь - вот ей кошмар и приснился. Доброй ночи.
- Ну и напугали вы нас, красавица моя, - со смехом сказал Аларик. - Но все искупил ваш дивный образ... без одежды.
Посмеиваясь, он побрел по коридору к своей комнате. Раймонд медлил уходить.
- Хочешь, останусь? - спросил он в благородном порыве. Ему не хотелось признаваться, что его тоже мучили кошмары, и идти сейчас в темную комнату по скрипящим половицам в полном одиночестве было жутковато.
Из-за всех этих переживаний и событий образ Гунды померк в его сознании. Или виной тому была очаровашка Минна с распущенными волосами и в рубашке, которая то и дело предательски сползала с плеча?

+1

17

"Плохо, Мелюзина, очень плохо! - гулким колоколом звучал в голове у волшебницы голос Морганы, пока она пробиралась наощупь из темноты к свету. - Разве можно вкладывать столько сил в такое простое заклинание?"
Любая волшебница, даже только начинающая, знает, как опасно истратить все свои запасы магии. Потому что, пока силы не восстановятся, она делается абсолютно беззащитной.
Осуждающий и недовольный голос наставницы делался все тише, его постепенно сменил назойливый звон в ушах. Мелюзина вздохнула и открыла глаза.
Ее поддерживал Рагнар - и хорошо делал, потому что ноги отказывались слушаться Мелюзину.
- Змея.. там была.. она... я... - волшебница попробовала было рассказать о том, что случилось, но у нее явно не получилось. Ее спутники решили, что змея все еще в комнате, и вместе с Гунульфом ушли в ее комнату. Брошенная ими в коридоре лавка (и зачем только они ее с собой прихватили?) оказалась весьма кстати. Мелюзина рухнула на нее и обхватила руками плечи. Теперь только до нее дошло, что она могла на самом деле погибнуть - и как глупо! Волшебница задрожала от ужаса и от... злости. Стоило только испугаться - и вот она уже позабыла почти все, чему ее учила Моргана.
Осмотр ее комнаты не затянулся, и вскоре мужчины вышли к ней. Змею они не нашли - конечно, еще бы! Мерзкая тварь уже давно скачет в свое логово. И где только так прыгать научилась? Разве змеи вообще прыгают?
Мелюзина хотела было спросить об этом у Гунульфа, но тот слишком уж мрачным был. Ей показалось, он очень был недоволен тем, что она оставила открытым окно. Но кто же мог подумать, что тут водятся прыгучие змеи?
Услышав слова хозяина о том, что ей якобы все привиделось, Мелюзина даже дрожать перестала. Как это - привиделось?! А силы магические куда ушли? Но она не успела ничего сказать Гунульфу - тот слишком поспешно ушел. За ним отправился и Аларик, и его прощальная фраза заставила волшебницу вспомнить о своем внешнем виде.
Еще одна недопустимая оплошность!
Что бы ни случилось, настоящая волшебница всегда обязана выглядеть безупречно. А то, на что она сейчас была похожа...
Нет, все-таки, это счастье, что наставницы больше нет рядом с ней. И получила бы Мелюзина от нее...
- Останься лучше, Рагнар, - Мелюзина с трудом поднялась со скамейки, все ее тело болело и ломило, а в ушах стоял комариный звон. - Я теперь боюсь ночевать тут одна. Нам нужно завтра же...
Она осеклась. А что, если весь лес наполнен вот такими змеями? Если с одной она едва справилась, что будет, когда они наткнутся на нескольких вот таких прыгучек в лесу?
- Ты тоже думаешь, что мне привиделся кошмар, да? - Мелюзина подошла к кровати, уселась на нее, и указала Рагнару на противоположную половинку. Ничего тут такого нет, это как если бы они ночевали в лесу у одного костра.
- Но тут на самом деле была змея. Странная, я о таких ничего не знаю. Она влезла в окно и набросилась на меня. А когда я стала отбиваться, она... подпрыгнула, представляешь? Оттолкнулась своим хвостом от пола - и выскочила в окно. Она... не только в этом была ее необычность. Она хотела убить почему-то именно меня, я чувствовала это. Она может вернуться. Нельзя гасить свечи.
Мелюзина забралась под одеяло и укрылась им до подбородка.
- Давай спать по очереди? Разбудишь меня через пару часов, хорошо?
Гул в голове и звон в ушах понемногу проходил, но ей очень нужно было сейчас поспать. Мелюзина не успела прикрыть глаза, как уже крепко спала, несмотря на опасность возможного появления гадины. Рядом ведь был Рагнар...

+2

18

Едва Минна смежила веки, Раймонд снова почувствовал раздражение. Вот, перепугала всех воплями, приплела прыгающую змею (как будто такие бывают!) и уснула, как ни в чем не бывало. А ты, мол, посторожи.
Подбирая мысленно самые уничижительные слова для ответа этой наглой девчонке, Раймонд проверил плотно ли закрыты ставни и двери. Нет, он не боялся прыгающих змей. Но осторожность никогда не бывает лишней.
Сначала он решил устроиться на лавке, но там было неудобно - жестко, да и слишком узко, притом. С завистью глядя, как Минна разметалась по огромной кровати, Раймонд решил, что ничего - ни плохого, ни хорошего - не случится, если он пристроится рядом. Все равно уснуть не получится. А перед рассветом он тихонько встанет, Минна и не заметит.
Он улегся с самого краю, еще и отвернулся для верности, и не заметил, как уснул.

Естественно, проснулся он в обнимку со своей случайной попутчицей. И не сразу понял, кто это прикорнул у него на плече. А сообразив, поспешил отодвинуться. Плотные ставни не пропускали света, но петухи орали во всю, призывая утро. Надо было вернуться в свою комнату, чтобы одеться - ночью он примчался в штанах и нижней рубахе.
Вскоре, отчаянно зевая, Раймонд спустился в зал, чтобы поесть. А перед этим решил проверить Красотку. Но в конюшне ее не оказалось. Лошадь Минны спокойно жевала сено, а стойло, куда он определил вчера пегую кобылку было пустым.
- Где моя лошадь?! - угрожающе начал Раймонд с порога, врываясь в зал.
Хозяин от неожиданности едва не выронил кувшин с пивом, который собирался поставить на стол, но испуга не выказал.
- Ваш брат взял, - мрачно сказал он.
- Мой - брат?! - Раймонд упер кулаки в бедра. - И кто же этот брат, позвольте спросить? Мне одному о нем ничего не известно?
- Как же - не известно. Вы вчера изволили прибыть вместе с ним, - отрезал Гунульф. - Вот пиво, хлеб и сыр. Для девушки могу подать еще вареные яйца.
- Да плевать на девушку! - заорал Раймонд уже в полный голос. Значит, этот пройдоха Аларик попросту украл его лошадь! - Когда он уехал и в какую сторону направился?
- Уехал с полчаса назад, а поехал... известно - куда. К ее милости Амаласунте. Она же приглашала вас вчера в гости.
Новая волна гнева захлестнула Раймонда. Пожалуй, тут он разозлился еще больше. Пока он думал - ехать или не ехать к милой Гунде, Аларик опередил его.
Взнуздать Улитку было делом легким - достаточно досчитать до ста. Когда он выводил лошадь во двор, трактирщик уже отирался поблизости.
- Не ездили бы вы туда, - сказал он, комкая в руках полотенце.
Раймонд еле сдержался, чтобы не лягнуть его. Вскочил в седло и ударил кобылу пятками. К западу от деревни... Дом посреди озера... Наверняка, найти его не составит труда. И тогда он выскажет Аларику, этому гнусному обманщику, все, что тот заслуживает, и увидит прелестную Гунду. Воспоминания о девушке снова захлестнули его. Вот Гунда никогда не стала бы кричать посреди ночи, призывая мужчин. Дешевый трюк. И как он раньше не догадался? Эта Минна - просто хищница. А Гунда - она скромна, нежна и смиренна. Идеал женщины.
Проехав ивовые заросли, начинавшиеся сразу после деревни, Раймонд оказался на берегу озера. Вот и дом, где живет милая Гунда. Надо сказать, дом ему не понравился - слишком большой, слишком запущенный, плющ обвил стены до самой крыши. Два этажа, сложенных из серого камня, крытая черепицей крыша - это, скорее, крепость, а не дом. К воротам вел деревянный мост с низкими перильцами. Раймонд спешился и повел лошадь в поводу. Ворота были приоткрыты, и он прошел в широкий двор, вымощенный стесанными камнями. Появился седой старик и молча принял поводья.
- Госпожа Амаласунта приглашала посетить ее дом, - произнес Раймонд. - А сегодня к вам приехал мой знакомый, он менестрель, его зовут Аларик.
Старик кивнул и указал рукой на дубовую дверь, приглашая войти в дом.
Раймонд пригладил волосы и вошел. Внутри было темно, лишь где-то впереди виднелся отблеск факелов. Раймонд поспешил туда, потому что стоять в темноте одному было страшновато. Шаги его глухо отдавались под сводами. На стенах висели гобелены, и можно было различить чьи-то бледные лица и головы единорогов, вышитые белым.
Он вошел в просторный зал, освещенный факелами и масляными светильниками, и сразу же ему навстречу попались хозяйка дома и ее племянница. При виде золотистой головки Гунды, сердце Раймонда дернулось так радостно, что он вынужден был прокашляться, чтобы придти в себя.
- Вы пришли! - воскликнула Амаласунта, улыбаясь так, словно ее почтил визитом король. - Какое счастье! А мы как раз собирались сесть за стол. Разделите трапезу с нами!
Гунда, скромно стоявшая в стороне, взглянула на Раймонда с такой мольбой, что тот не мог отказаться.
- А где мой друг? - спросил он, едва не позабыв об Аларике. - Трактирщик сказал, что он отправился к вам.
- Он был здесь, - прощебетала Амаласунта, улыбаясь еще ласковей, - но уже уехал обратно. Он очень волновался, что вы потеряете его и лошадь. Странно, что вы разминулись с ним по дороге.

Отредактировано Раймонд (2014-10-13 21:58:41)

+1

19

Сон был сладким и крепким, просыпаться не хотелось, и Мелюзина, уже когда поняла, что не спит, еще довольно долго лежала в кровати, не открывая глаз и находясь в промежуточном состоянии между сном и бодрствованием. Но вот откуда-то издалека до нее донесся топот копыт, и волшебница сразу подскочила на своем ложе.
"Нам ведь ехать нужно..."
Рагнара в комнате не было, поэтому Мелюзина спокойно переоделась и заплела волосы - чтобы не мешались в дороге. Спускаясь по лестнице, она была уверена, что застанет внизу Аларика и Рагнара, поджидающих ее за столом. но зал был абсолютно пуст. На чисто вымытых столах весело горели солнечные лучи, проникающие в зал через несколько окон. под потолком жужжала некстати проснувшаяся муха. Из приоткрытой двери, ведущей куда-то вглубь дома доносился мерный стук. Мелюзина пошла на него - и попала в кухню. Здесь солнечного света было гораздо больше. Миски, кувшины, чашки и тарелки, расставленные по полкам, сияли тысячами маленьких солнц. И как добрый дух этой уютной комнаты, за столом сидела пышущая здоровьем хозяйка и изо всех сил что-то мешала в глубокой миске. Ее ложка и издавала тот самый стук.
- Доброе утро, - улыбнулась она Мелюзине. - Как спалось? Вижу, что хорошо. Могли бы и подольше поспать. Братья ваши унеслись в гости, а вас вот оставили. Не дозволяют никуда ходить? Суровые они у вас. Но оно и к лучшему, наверное...
Мелюзине нескоро удалось вставить свой вопрос в бесконечный поток слов. Бедная трактирщица, очевидно, соскучилась по возможности поболтать просто так ни о чем в свое удовольствие, и теперь нашла в Мелюзине благодарного слушателя. Но волшебнице стало слишком некогда болтать.
- Куда они поехали? В какие еще гости? Давно?
- К нашим милостивым госпожам: к Амаласунте и к Гунде. Они...
Мелюзина невежливо перебила женщину:
- Где они живут?
- А тут к ним всего одна дорога, вон, видите? - и хозяйка, ничуть не обидевшись на то, что ее прервали, указала в окно. Дорога, извиваясь змеей, уходила в лес. Мелюзина кивнула и устремилась к выходу.
Хозяйка что-то прокричала ей вслед насчет завтрака, но волшебница совершенно не чувствовала голода. Сейчас ей почему-то казалось очень важным как можно скорее догнать Рагнара и Аларика. И уехать отсюда как можно скорее и как можно дальше.
На конюшне Мелюзину ждал новый сюрприз. Ее Улитка пропала. Разыскивать другую лошадь не было времени. Волшебница решила идти пешком.
Через двадцать минут торопливой ходьбы по лесной дороге Мелюзина неизящно обругала и Аларика с его восхищенным, подобострастным и ошалевшим взглядом, которым менестрель пялился вчера на Амаласунту; и Рагнара, который обладает таким скверным вкусом и теряет голову из-за недалекой посредственности, когда всего в двух шагах от него такая красота - лишь руку протяни; и двух одичавших из-за отсутствия мужчин развратниц, которые от нечего делать завлекают к себе случайных путников и с их помощью скрашивают свое унылое существование.
Еще через двадцать минут волшебница, ничуть не стесняясь, ругалась уже во весь голос, проклиная собственную бестолковость и непроходимую тупость, попутно давая себе клятву, что никогда больше не отправится в дальнее путешествие верхом и без достойного сопровождения.
Каждый шорох, каждая дрогнувшая ветка казались ей затаившейся в засаде змеей. С риском растерять свою волшебную силу, Мелюзина держала вокруг себя защитный купол  на случай, если у ночной гостьи где-нибудь поблизости находится логово. Но в лесу никто не собирался посягать на жизнь волшебницы.
Если бы не тревожные мысли и неясные предчувствия, Мелюзина с удовольствием рассматривала бы сейчас яркие краски осени, разбушевавшейся в лесу - потому что виды здесь были поистине сказочными.
Дорога вывела, наконец, волшебницу на берег озера. Мрачный оказался домик у двух ночных красавиц. Его мрачность резко контрастировала с радостными цветами осенней листвы. Что-то показалось Мелюзине странным в том, как выглядел этот дом, но что именно, она не понимала. И решила не ломать над всеми этими странностями голову.
Когда Мелюзина шла по мостику к воротам, то солнце скрылось за внезапно затянувшими весь небосклон тучами. И от этого волшебнице показалось, что контуры дома подрагивают и как бы расплываются. Наваждение длилось всего несколько мгновений, а затем исчезло. Дом как дом. Неухоженный и запущенный, но обычный дом.
Мелюзина решительно толкнула дверь - она оказалась незапертой - и вошла.
В доме, казалось, навсегда поселился полумрак. Его пытались разогнать наставленными повсюду свечами, но удавалось это плохо. "Почему бы им просто не распахнуть ставни? Наверное, боятся, что при дневном свете их морщины будут заметнее..."
Мелюзина ухмыльнулась и отправилась по сумрачному коридору в поисках хозяев или кого-нибудь, кто доложит им о прибытии гостьи. Из-за одной двери она услышала голоса, и без промедления вошла туда.
Картинка, представшая ее взгляду, была почти идиллической. Стол, уставленный всевозможными вкусностями, был центром композиции. В одном углу, сияя невинной недалекостью, затаилась Гунда и устремляла взор оленьих глаз на Рагнара, который в ответ устремлял не менее олений взор. А завершающим штрихом в картине являлась Амаласунта, посматривающая на этих двоих то с материнской лаской, то с откровенной завистью.
И в комнате остро чувствовалась сильнейшая концентрация какой-то враждебной Мелюзине магии.
- Мой брат оказался настолько заботлив, что не стал будить меня, чтобы мы вместе нанесли вам визит, - Мелюзина слегка наклонила голову, решив, что для приветствия этого будет достаточно. - Но мне бы не хотелось, чтобы вы посчитали меня невежей, поэтому я отправилась следом за моим любимым братиком, как только проснулась!
"Быстро кормите нас, и мы уедем отсюда..."

+1

20

Раймонд не мог сказать, сколько прошло времени, пока он трапезничал в компании двух красавиц, но это время показалось ему пребыванием в раю и пролетело слишком быстро. Он даже не мог бы сказать, чем его кормили, потому что замечал только Гунду, которая сидела за столом напротив, смущенно потупившись. Иногда она бросала на него взгляд из-под трепещущих ресниц, и Раймонду казалось, что он взлетает на небеса, и ангелы держат его под руки. Госпожа Амаласунта была крайне гостеприимна, и Раймонд уже не чаял избавиться от ее гостеприимства. Она болтала без умолку, то и дело громко постукивая ножом о стол, чтобы привлечь внимание.
Появление Минны поставило Раймонда в еще более затруднительное положение. Он так и заерзал на стуле, словно сидел на иголках Ну зачем, скажите на милость, эта надоедливая девчонка притащилась сюда?!
- Как мы рады вам, моя милочка! - вскричала Амаласунта, бросаясь навстречу гостье. - И как похвально, что вы последовали за братом! Сегодняшний день не пройдет зря! Позвольте, я покажу вам наш дом. Это самый старинный дом в округе. Но наш род гораздо старше, я расскажу вам...
Она обняла девушку за талию и повлекла по скрипучей лестнице на второй этаж. Раймонду ничего не оставалось, как последовать за хозяйкой. В дверях он чуть не столкнулся с Гундой, которая поспешила вслед за тетей. Внезапно Гунда схватила его за руку и прошептала, с мольбой заглядывая в глаза:
- Вы должны немедленно уйти! Заберите сестру и уходите! Моя тетя... она погубит вас. Она очень злой человек!..
Раймонд готов был поклясться, что в глазах девушки блеснули слезы. Он почувствовал неописуемое счастье - она заговорила с ним! Она волнуется за него! А тетя ему сразу не понравилась, это точно.
- Не бойтесь, я могу за себя постоять, - ответил он так же шепотом. - Спасибо, что беспокоитесь...
И в этот момент Гунда порывисто схватила его за уши и поцеловала прямо в губы, краснея от собственной смелости. Поцелуй был не очень умелым, но Раймонду он показался самым прекрасным поцелуем на свете.
- Вы должны мне поверить, - шептала Гунда. - Уходите, уходите! Заклинаю!
Но что значили ее слова по сравнению со страстью, что испытывал сейчас Раймонд к этому прелестному существу? Страсть, любовь, нежность- он даже не догадывался, что способен на такие чувства.
- Я не могу оставить вас, - признался он, вытягивая шею, чтобы получить еще поцелуй.
Гунда горько улыбнулась и запечатала ему губы тонким пальчиком:
- И я поняла то же самое... С первой встречи... Но идемте, чтобы тетя не увидела...
Раймонд пошел следом за ней, ноги были деревянными, а голова кружилась. Рука об руку они вместе с Гундой поднялись на второй этаж, где были собраны все реликвии семейства. Странно, что даже великолепные драгоценности - золотые цепи, короны, украшенные драгоценными камнями - лежали в ларцах и сундуках с откинутыми крышками. На стенах висели мозаичные портреты предков госпожи  Амаласунты. Как сквозь сон до Раймонда донесся голос женщины, рассказывающей Минне истории из прошлого:
- Сама я - старая дева. Да-да! Не удивляйтесь! Я хотела посвятить себя монастырской жизни, но мой брат умер, не оставив наследников, и мне пришлось вступить во владения землями. Гунда - моя троюродная племянница. Нас только и осталось двое на этом свете. теперь все мои чаяния связаны с ее браком - дети, внуки, как это прекрасно! О, взгляните сюда! Это портрет Хлотаря, нашего предка. Он жил еще во времена императора Диоклетиана. Он был страшным женолюбцем. Тогда еще можно было жениться по договору, и церковь не могла воспрепятствовать этому варварскому обычаю. У Хлотаря были две договорные жены - родные сестры, а потом он захотел Фредегунду - свою племянницу, и женился на ней по христианскому закону, назвав королевой. В свите девушки была Амаласунта - кухарка, особа красивая и коварная. Да, ее звали, как и меня. В наших краях это очень  распространенное имя. Юная жена быстро наскучила моему предку, и Амаласунта смогла этим воспользоваться. Сначала она отравила прежних жен Хлотаря, а потом оболгала его детей, заставив казнить их. А после наступила очередь и законной жены. Хлотарь так влюбился в Амалласунту, что замыслил недоброе - в одну из ночей он утопил Фредегунду в болоте, а сам потом женился на Амаласунте. Она была великой королевой, что бы о ней не говорили. Прекрасной и жестокой. Вот портрет Фредегунды.
Раймонд невольно взглянул на мозаичную картину под самым потолком, и нашел ее ужасной.Судя по деревянной раме, изъеденной жучками и потрескавшейся от времени, картина была очень старой, но камешки мозаики сохранили яркость. Там была изображена полуобнаженная женщина с распущенными золотистыми волосами. Она находилась по пояс в воде и две змеи обвивали ее руки, обращенные к небу.
- Прекрасная легенда, вы не находите? - мечтательно спросила нынешняя Амаласунта.
Раймонд пробормотал что-то невразумительное. Рассказ показался ему мерзким. Он искренне недоумевал, как можно восхищаться чем-то подобным.
- А знаете, - хозяйка дома взглянула на молодых людей, склонив голову к плечу, - я подумала сейчас: почему бы вам не переночевать здесь?.. Мы пошлем за вашим спутником и попросим его присоединиться. Будем сидеть у камина и слушать баллады. Ах, у нас так редко бывают гости, верно, Гунда?
Девушка смертельно побледнела и сплела пальцы, что выдавало ее волнение:
- Но, тетя... - произнесла она еле слышно, - ведь они торопятся в Ренн... мы не можем их задерживать...
- Глупости! - отрезала Амаласунта. - День ничего не решит. Ну же, соглашайтесь!

+1

21

От Мелюзины не укрылся неприязненный взгляд которым Рагнар встретил ее появление. Она даже не ожидала, что этот взгляд так заденет ее.
Мелюзина сделала вид, что всякие там рагнары с их томными гундами вообще ее не интересуют, и с преувеличенным вниманием принялась слушать хозяйку, которой вздумалось зачем-то провести их по всему дому. Старинные легенды всегда были интересны Мелюзине. На ее взгляд, слишком много убийств было в истории этой семьи, но в какой семье нет вот таких вот страшных историй с непременными убийствами? Да и сама Мелюзина замыслила ведь не что иное, как убийство. Быть может, и про нее потом станут вот так же рассказывать, показывая на старинный, потускневший от времени портрет?
"И пусть. Я всего лишь накажу зло злом. Это будет справедливо, а справедливость - почти добро..."
Мелюзине стало немного не по себе, все же. Этот дом давил на нее. Со своими бесконечными коридорами и комнатами, мрачность которых не смогли развеять даже многочисленные украшения, хвастливо выглядывающие из раскрытых сундуков и шкатулок.
Мелюзину заинтересовал портрет Амаласунты. Она чувствовала исходящую от этой картины силу. Волшебница сосредоточилась и прислушалась к своим ощущениям. Но с ней творилось что-то странное. Она всегда четко и ясно улавливала источники силы, теперь же ей словно мешал кто-то, гораздо сильнее ее. Мелюзина попробовала просмотреть комнату по-особому - вдруг у хозяек в доме есть какой-нибудь чародей-самоучка, и он напустил своих чар на волшебницу?
Сразу же после этой попытки Мелюзине сделалось по-настоящему плохо. Самое ужасное, что она не могла никак дать понять о своем состоянии Рагнару. Ее телом управлял кто-то, будто бы дергая за невидимые ниточки, и это было отвратительно.
- Ну же, соглашайтесь! - почему же Рагнар не слышит повелительных ноток в голосе Амаласунты? Почему он не видит, каким злобным огнем горят ее глаза?
Мелюзина хотела закричать, что не останется и на секунду в этом доме, но вместо этого мило улыбнулась и прощебетала то, что скомандовал ей ее неизвестный, но очень могущественный кукловод:
- Конечно же, мы останемся! Я устала, проделав столь долгий путь пешком, и теперь хочу отдохнуть!
Амаласунта одобрительно улыбнулась, и Мелюзина готова была поклясться, что увидела блеснувшие у нее во рту клыки.
- Да вы на ногах едва стоите, милочка! Я прикажу провести вас в вашу комнату!
За одну эту "милочку" волшебница в лучшие времена бросилась бы на Амаласунту и лишила бы ее половины роскошных волос. А сейчас лишившаяся воли Мелюзина пробормотала слова благодарности и покорно поплелась за служанкой.
Коридор показался Мелюзине совсем другим, не похожим на тот, по которому она пришла сюда. И с каждым шагом он становился все более другим. Дом словно сбрасывал парадную одежду, надетую второпях к приезду гостей. Он выглядел теперь заброшенным и нежилым.
Вдруг волшебница вспомнила про свой защитный купол. Она ведь не совсем сняла его, когда вошла в этот дом. Заклинание по старой привычке осталось на кончиках пальцев. Если бы теперь суметь ими хотя бы шевельнуть...
То ли тот невидимый кукловод ослабил бдительность, то ли у Мелюзины  воля оказалась сильнее, но она сумела шевельнуть безымянным пальцем.
И сразу же омерзительное ощущение, что тобой управляют, исчезло. Волшебница остановилась, не собираясь больше тащиться, как овца на заклание, за безмолвной служанкой. Та тоже остановилась, но не поворачивалась и по-прежнему ничего не говорила.
- Эй, ты, где тут выход? - грубо окликнула ее Мелюзина. В ответ - безмолвие.
Набравшись смелости, волшебница подошла и толкнула молчаливую служанку в плечо.
Одежда с тихим шелестом упала на пол. А больше тут ничего не оказалось.
Мелюзина брезгливо отдернула руку. Как это она, такая искусная волшебница, не отличила морок от живого человека?
...
Коридоров было бесконечное множество. Мелюзина открывала и открывала все новые двери, но за каждой оказывался лишь новый коридор. Могущественную и величайшую волшебницу, каковой она себя считала, пройдя обучение у Морганы, охватила паника, с каждым новым коридором все усиливающаяся...

0

22

В отличие от Мелюзины, Раймонд с радостью принял предложение провести ночь не на постоялом дворе, а в гостях. Тем более, у него уже созрел весьма хитроумный (на его взгляд) план. Он уговорит Гунду бежать с ним. Подальше от этой злобной тети, которая все врет, что хочет устроить семейную жизнь племянницы. Наверняка, готовит ей участь старой девы! сама осталась без мужа, и теперь завидует молодости и красоте родственницы!
Мелюзину повели наверх, но Раймонд не обратил на это внимания. Пусть делает, что хочет, надоедливая девчонка. И менестреля не стоило бы звать. Зачем им менестрель? Он, Раймонд, тоже неплохо играет на лютне. И спеть может.
- Я распоряжусь, чтобы за вашим другом отправились слуги, - пропела Амаласунта. - А Гунда пока развлечет вас беседой, мой милый рыцарь! Покажи гостю нашу цветочную комнату, ему должно понравиться!
Едва только хозяйка дома вышла, Гунда схватила Раймонда за руку горячей твердой ладошкой и потащила куда-то по коридорам и лестницам. Он совсем запутался в хитросплетениях ходов и выходов этого дома, да и не запоминал дорогу, потому что смотрел на свою прекрасную спутницу.
Наконец, Гунда толкнула очередную дверь, и они оказались в комнате, заставленной ящиками с растениями. Розы, шиповник, полевые цветы - все это росло и цвело так пышно, словно сама весна служила здесь садовницей. Усевшись на скамеечку, почти скрытую под розовым кустом, Гунда заставила Раймонда сесть рядом с ней и молитвенно сложила руки:
- Уезжайте, сегодня же уезжайте!.. Не оставайтесь на ночлег в этом страшном доме! Я не переживу, если с вами...
Раймонд не дал ей договорить, прервав ее речи пылким поцелуем. Несколько сладких мгновений они самозабвенно целовались, а потом девушка отстранилась, изнемогая и отчаянно краснея.
- Вы только не подумайте, - лепетала она, пряча глаза, - что я такая бесстыдная... Я...
- У меня и мысли подобной не было, ангел мой! - Раймонд упал перед красавицей на колени и в порыве страсти сжал ее тонкие белые пальчики. - Еще утром я не понимал, что привело меня в эти края, но теперь вижу в этом небесное провидение. Гунда, милая Гунда! Вы не сочтете меня наглецом, если я предложу вам - прямо здесь и сейчас - и сердце, и всю мою жизнь? Вы самая прекрасная, нежная и очаровательная девушка на свете! И назвать вас своей женой - великая честь для меня!
- Но тетя не позволит... - Гунда залилась слезами. - Она говорит, что желает выдать меня замуж, но это - неправда... Она никогда не разрешит...
- А мы и не станем спрашивать, - Раймонд понизил голос, - моя лошадь прекрасно выдержит двоих. Утром мы сбежим, отправимся в Ренн и там обвенчаемся. Вся моя родня будет рада принять вас. Скажите, вы согласны?
Тут он совсем некстати вспомнил, что его лошадь зовут Красотка Гунда. Надо срочно переименовать животину! И как он мог назвать кобылу таким нежным, прелестным именем?!   
- Вы согласны? -  прошептал он .
- Да, - прошептала Гунда в ответ, закрыла глаза и подставила губы для поцелуя. 
Когда послышался голос тети Амаласунты, влюбленные отпрянули друг от друга, разжимая объятия. Гунда торопливо приглаживала волосы, а Раймонд вообще ничего не соображал и только таращился на разрумянившееся личико своей новоявленной невесты.
- Я приду утром, на рассвете, - шепнула Гунда прежде, чем Амаласунта вошла в комнату. - Ждите меня, мой верный рыцарь!

+1

23

Дом играл с ней в какую-то странную и страшную игру. Он теперь казался живым существом, решившим перед тем, как уничтожить свою жертву, наиграться с ней, точно кошка с мышью. Новая дверь... Комната, забитая какой-то отвратительной рухлядью. Повсюду паутина и слежавшаяся от времени пыль... Мелюзина выпустила шарик света вперед, он осветил в дальней стене комнаты еще одну дверь. Может быть, ей хоть теперь повезет?
Пробравшись сквозь какие-то набросанные в беспорядке обломки, она кое-как дошла до противоположной стены и не без усилий открыла эту дверь.
Неудача.
В этой комнате, по-видимому, когда-то давно пытались обустроить ванную. На небольшом постаменте в самом центре комнаты стояла довольно внушительных размеров ванная на гнутых ножках, вся потемневшая от времени. С нее свисало пожелтевшее и полуистлевшее покрывало. Ну и дом... Зачем им эти старые комнаты?
Мелюзина не успела выйти, как вдруг в глубине ванны что-то забулькало, а потом брызнуло из самой ее серединки... кровью.
Волшебницы не визжат, как полоумные, от простой крови, пусть и не самым обычным образом появившейся. Волшебницы не мечутся, как слепые котята, по комнате в поисках выхода...
Кто бы еще подсказал Мелюзине все эти в высшей степени справедливые истины в тот момент...
Выход исчез.
Только что дверь была на своем месте, а потом, едва Мелюзина завизжала, она просто исчезла. Обезумев от ужаса, волшебница шарила по стене руками, думая, что у нее что-то случилось со зрением, и она просто не видит двери. Но стена была ровной и без намеков на выход.
Кровь в ванной, тем временем, больше не появлялась. Но и без нее по спине Мелюзины поползли ледяные мурашки. Как же выбраться отсюда? Как дать знать Рагнару, что они попали в логово ведьмы? Или здесь творилось какое-то древнее колдовство... которое было гораздо сильнее, чем Мелюзина могла себе представить. По крайней мере, Моргана никогда не упоминала ни о чем подобном.
Волшебница, отчаявшись найти выход, повернулась, сползла спиной по стенке, расселась на полу и расплакалась.

+1

24

Комната, которую отвели Раймонду, была не слишком уютной - большая, холодная, еще и сырая по углам. Посредине стояла огромная кровать под пыльным балдахином, а стену напротив украшал гобелен со сценами охоты. То есть, украшал - это сильно сказано. Раймонд не был особо чувствительным, но и на его взгляд картинки были какими-то слишком уж кровавыми. Разорванные оленьи глотки, из которых хлестали струи крови, медведи, сворачивающие головы охотникам - и кто додумался повесить это в спальне?
Амаласунта пожелала гостю спокойной ночи и удалилась в  сопровождении племянницы. Раймонд получил взгляд украдкой от милой Гунды и подумал, что переночевать в этой комнате - не такая уж большая плата за милую, красивую и нежную жену.
Он не стал раздеваться, потому что продрог до костей, и рухнул в постель, как был - в штанах и куртке, только сапоги стащил. Простыни были холодными и влажными, и ничуть не согревали. пытаясь уснуть, Раймонд вызвал в памяти образ своей возлюбленной. В его жизни встречались красивые девчонки, но ни одной не удавалось вызвать в нем такие сильные и глубокие чувства. Глубокие - несомненно, потому что он был свято уверен, что проживет со своей нареченной душа в душу до самой старости. И умрет в один день, несомненно. Потому что ни она без него, ни он без нее прожить не смогут.
Ему все-таки удалось задремать, потому что увидел сон. Снилось что-то невнятное, тягучее, вроде болота, в которое он провалился. Его куда-то затягивало, он силился выбраться, но руки хватали липкую холодную грязь. Вдруг перед ним возникла та девчонка из леса и протянула палку. Он ухватился за конец и... проснулся.
Было темно, свеча догорела. Раймонд таращил глаза в темноту, размышляя, что же его разбудило. И вдруг ночную тишину нарушил слабый крик. Крик, полный боли и страха. Нет, это не сон! Раймонд вскочил, нашаривая свечу и кресало. Затепливо огонек, он нашел сапоги и обулся, готовый к любым неожиданностям. На дом напали разбойники? Кто-то умирает? А вдруг... и от этой мысли он просто похолодел - а вдруг, это жестокая тетя мучает его невесту?! Он выскочил в коридор и прислушался. Крики не повторялись, но Раймонд был уверен, что ему не послышалось. Он побрел по темным коридорам, плутая в поворотах и второстепенных ходах. Ни слуг, ни хозяев - пусто, тихо и страшно...

+1


Вы здесь » Легенды Астолата » Легенды » Тайны Бросселианда