Администрация
Мелюзина
Артур

Навигация
Правила
Сюжет игры
Объявления
Форум возобновил деятельность с 21 апреля 2015 года. Наша игра посвящена правлению легендарного короля Артура. Май 505 года, времена, названные в истории Британии Тёмными веками. За основу взяты валлийские легенды, произведения Томаса Мэлори, Бернарда Корнуолла и те немногие исторические факты, что известны о Тёмных веках. Да, присутствует у нас (весьма умеренно) и магия - ибо какая же кельтская сказка обходится без нее?

Разыскиваются
Мужские персонажи|Женские персонажи|Заявки от игроков
Герой месяца


Пост недели
Ланселот
[читать целиком]
Цитата недели
""Да не нужна мне твоя красота, мне свою девать некуда", - фыркнула фея". (c) Мелюзина

Легенды Астолата

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Астолата » Хроника » Волком быть или ягненком, бойся участи любой!


Волком быть или ягненком, бойся участи любой!

Сообщений 1 страница 30 из 76

1

http://sd.uploads.ru/t/4hY1H.jpg
УЧАСТНИКИ
Арин, Торин, Рахим и все, кто пожелает присоединиться и может оказаться в замке.
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
Май 505 г. Замок Кар Свос в принципате Деметия.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
Иберийский мавр, купец и мореход Рахим Аль-Башир, убивший в одном из южных портов Британии лорда Алистера, исполняя волю умирающего, принял обет доставить его тело в родовой замок и присутствовать на похоронах. Он отправляется в путь в сопровождении слуг убитого лорда с дарами для семьи покойника и трупом своей жертвы, крепко засоленным с бальзамирующими восточными травами ради замедления разложения и завернутым в дорогой азиатский шелк, расшитый серебром. После многодневного пути траурный кортеж прибывает в Кар Свос. Рахим уже морально готов к возможной расправе, но надеется откупиться дарами или как-нибудь сбежать, выполнив обет. Не выполнить его он просто не может.




Дополнительная инфа, которая может пригодиться

Мавр приехал на арабском жеребце с мавританскими седлом и сбруей. По сравнению с более крупными северными лошадьми, арабский выглядит маленьким (150 см в холке), поджарым, тонконогим, с круто изогнутой шеей и изящной головой. Ниже фото, как выглядит конь Аль-Башира и какова его сбруя. Скорее всего, что она сейчас в грязи и пыли, как и сам наездник в мавританской одежде.
Есть особенность у арабских лощадей, которая может броситься в глаза зрителям: они высоко задирают хвост во время скачки, прыжков и вообще пребывая в возбуждении.

Арабская лошадь с характерно задранным хвостом
http://sd.uploads.ru/t/HKzEp.jpg
http://sd.uploads.ru/t/3IRMn.jpg
http://sd.uploads.ru/t/Mh6BP.jpg

Изогнутая шея арабской лошади и характерная узкая морда с низкой переносицей
http://sd.uploads.ru/t/mYq4h.jpg
http://sd.uploads.ru/t/EzqCg.jpg

Размеры арабской лошади в сравнении с человеком
http://sd.uploads.ru/t/FHcRe.jpg
http://sd.uploads.ru/t/B2h5l.jpg

Мавританский тип седла и сбруи
http://sd.uploads.ru/t/FO7gy.gif

Просто пример вида мавританского всадника
http://sd.uploads.ru/t/FShas.jpg

Отредактировано Рахим (2014-08-30 16:48:52)

+4

2

Грустной была картина, которую Рахим наблюдал с пригорка на выезде из Халькома - южного британского порта, где ему так везло с торговлей и интересными встречами в прошлые годы, и так не повезло в этом. Перед тем, как траурная кавалькада повернула на дорогу в горную долину, Аль-Башир остановил коня и посмотрел назад. "Никогда не оглядывайся назад, в прошлое, - учил его когда-то купец-наставник Мустафа Хала-ад-Дин. - Кроме маленьких радостей, ты увидишь многие скорби, обиды, смерти. Смотри всегда вперед и помни только о важном и хорошем. В прошлом задерживаются только те, кто имеет там камни, полные сотворенного зла. Если ты не творил зла, то мелкие проступки и неприятности лучше совсем забыть. И смотреть только вперед. Прошлого не вернуть, и многого в нем не исправить, так зачем жалеть об этом? Поэтому никогда не оглядывайся. Особенно, когда ты на чужбине, в далеком плавании". Но сейчас Рахим оглянулся.

С пригорка открывался обширный вид на припортовый городок Хальком, такой же серый, неопрятный и пасмурный, как небеса над ним с рваными тучами. Ниже, в серой же утренней дымке расстилался порт, утыканный веретенами пришвартованных судов. А уже дальше, в таком же сером море Аль-Башир увидел три своих багалы - легких быстрых кордовских корабля из ливанского кедра. Они покидали порт, и на одном уже подняли двойные треугольные дау-паруса, похожие на два сложенных крыла птицы. Две из багал отправятся домой, в теплые иберийские земли - в их зеленые поля, цветущие круглый год сады, воздушные ажурные города, окруженные глиняными мазанками крестьян и ремесленников. Одна отправилась в другой небольшой порт на южном побережье Британии, где будет ждать Рахима три месяца. Мавр оставил достаточно средств своим матросам, чтобы хватило на закупку припасов для длительной стоянки и последующего путешествия домой. Независимо от того, вернется он на борт или нет. Если нет, то его жена Атхир станет владелицей трех торговых судов. Если она найдет толкового капитана, то эти багалы еще не один год будут летать по волнам разных морей под флагами Кордовского халифата и штандартами семьи Аль-Башир. Либо она продаст их, чтобы обеспечить достойное содержание четверым детям. "Бассима и Муса уже так подросли, - подумал Рахим, мысленно обращаясь к жене и детям, которых видел в последний раз полгода назад. - Но Фуад и Тазим еще совсем малы. Атхир потребуются средства, чтобы вырастить их без отца. Да поможет вам Аллах и убережет от беды и нищеты. Видит Бог, я не хотел вас покидать".

Смотреть на свои корабли Рахиму стало невыносимо, и он отвернулся к серым хмурым горам, в которые лежал его путь, поежившись от сырого стылого ветра. Он здесь всегда такой пронизывающий, даже летом. Легкий арабский жеребец по кличке Рамади легко догнал похоронную компанию, отъехавшую уже от места, где мавр остановился, чтобы осмотреться. И больше он не оглядывался.

Путешествие длилось много дней, и Рахим знакомился со страной, которой до этого касался только на ее южном краешке. Да разок съездил в Камелот два года назад, чтобы преподнести дары здешним правителям. Больше он ничего здесь раньше не видел. И тут судьба предоставила ему возможность проехать почти всю Британию, сделав петлю вокруг морского залива, разрезающего ее с запада. Пусть мысли и перспективы у Аль-Башира были невеселыми, но он все равно с интересом смотрел вокруг, наблюдал за людьми. И в какой-то момент даже, кажется, начал любоваться отдельными клочками этого холодного неприветливого острова. Да, был тут свой неповторимый колорит, который человеку, привыкшему к ярким краскам юга, сначала оказался незаметен. Или просто близость смерти так обострила чувства?..

Спутники Рахима не угрожали ему, хотя имели тысячу и один удачный момент, чтобы разделаться с мавром. Они были молчаливы и хмуры, в разговоры с Аль-Баширом почти не вступали, разве что только по делу. Да и сами почти не болтали между собой в пути. Так долго Рахим, кажется, никогда не молчал, даже учитывая, что он и до этого не был особо разговорчивым. Временами возникало ощущение, будто у него мышцы лица и рта уже закоснели, и даже просто размыкать и смыкать челюсти становилось трудно. Зато отсутствие необходимости поддерживать с кем-то беседы предоставило мавру возможность думать о своем. Он вообще глубоко ушел в себя, морально готовясь к смерти. Отдаляя от себя сиюминутное и наполняясь вечным. Он все время чувствовал себя чужим здесь. Но проходили дни, и это чувство потеряло остроту. Он оставался чужаком, однако это перестало его как-то задевать и беспокоить. Если поначалу  в городках и деревнях, которые проезжал траурный конвой, мавр очень неловко себя чувствовал из-за того, что на него все местные постоянно пялились, то вскоре он уже перестал обращать на это внимание, окружив себя воображаемой стеной, которая давала ему иллюзию покоя и защиты. Совершать намаз Аль-Башир старался уединенно, если это было возможно. Спутники посматривали на него, но не мешали.

Один раз он все же смог убедиться в милосердии слуг убитого лорда Алистера. Правда, своеобразного и скупого, но все-таки... Рахим простыл в пути. Крепко простыл. Закалка морскими ветрами и хорошая одежда не уберегли его от здешних снующих меж холмами и горами сквозняков.  Днем иногда выглядывало солнце и заставляло раздеваться, но, чуть набегала тучка, как тут же воздух пронизывали ледяные коварные ветерки. Аборигенам все эти испытания не причиняли никаких неудобств, зато мавру пришлось несладко. Услышав надсадный кашель Рахима, который тот пытался, но не мог сдержать, вечером перед ночевкой один из спутников принес ему горячего вина в кружке и жирный бульон с мясом, сваренный из подстреленной по пути местной дикой козы. До этого к нему даже не подходили, предоставляя самому себе, и в придорожных харчевнях он сам договаривался о припасах. И питался все время отдельно. После долгой изоляции и демонстративного отчуждения Аль-Башир был удивлен и несказанно тронут вниманием к себе. Хотя ему просто молча сунули подношения, сказав только: "Выпей и съешь". От вина Рахим категорически отказался, хотя человек трижды настойчиво совал ему в руки кружку, а бульон и мясо принял. С трудом затолкал в себя пару глотков безвкусного варева, понял, что у его спутников нет соли и специй. Достал немного своих и передал людям, предложив добавить в похлебку. Они приняли молча, просто кивнув. И сделали свою похлебку вкуснее. А Рахиму было приятно, что он не остался у них в долгу. Знал бы о том, что у них нет столь необходимых вещей, дал бы раньше. 

Часть бульона с мясом, уже подсоленного и заправленного ароматными травами, он съел, хотя аппетита не было никакого. Но толку от такого лечения было немного, особенно при ночевках посреди каменных холмов. И тогда старший из слуг объявил долгий привал в одной из крошечных деревенек на берегу неизвестной мавру реки. Там его определили в какую-то избенку, оставив на попечение двух крестьянок почтенного возраста. Остановился кортеж вовремя, потому что буквально на следующий день Рахиму стало совсем худо. Наверно, старший из слуг предвидел это, слушая кашель чужестранца. Несколько дней было потеряно, пока Рахим приходил в себя, горя и обливаясь потом на жесткой нечистой постели в крохотном домике. Женщины хлопотали над ним, натирали чем-то вонючим, что-то жгли в печке, отчего страшно драло горло, бормотали нечто непонятное над ним, размахивая старыми костями животных, обрызгивая водой или осыпая сухой травой. Мавр был в таком состоянии, что ему было совершенно наплевать, что они творили, просто было плохо. Один раз тетки, воспользовавшись "никаким" состоянием гостя, залили-таки в него крепкий смрадный самогон, отчего тот хотел их убить, но просто сил не было. Он выблевал эту мерзость на пол, пообещав зарубить чертовых баб, если они такое вздумают еще раз проделать. Но быстро поплыл даже от той крошечной дозы алкоголя, которая все же попала в него. И тогда первый раз за три дня нормально уснул.

Раз в день заходил старший слуга лорда Алистера, подолгу молча глядя на Рахима. Потом просто уходил. Все слуги лорда вообще каждый день пили, не просыхая, судя по шуму в деревне и огненному выхлопу изо рта старшего во время визитов к постели больного. На пятый день он не ушел, а привел товарищей, которые бесцеремонно схватили чужака и вытащили из избы. Он плохо понимал, что происходит, потому что у него был жар, отнимавший разум и волю. Но вскоре понял, когда "добрые люди" принесли его на берег реки, сняли пропотевшую одежду и просто сунули нагишом в воду. Она была ледяная!!! Мужики молча придержали там орущего мавра, у которого глаза вылезли, потом вытащили и тут же завернули в какую-то вонючую меховую шкуру. Таких острых ощущений Рахим никогда не переживал, и не понимал, зачем  это с ним сделали. Он еле пережил тот адский озноб, когда его вернули на кровать в избе, оставив отлеживаться в той же шкуре. Две тетки опять начали что-то бормотать и ходить кругами рядом с постелью, но Рахиму было не до них. Потом ему принесли очень горячего бульона, заставив выпить, обжигаясь. Он уже все покорно делал, лишь бы от него отстали. Рахим уже был уверен, что теперь ему точно конец.

Но, видимо, пили спутники Аль-Башира за его здоровье, потому что мавр вдруг пошел на поправку. Жар спал, вернулся нормальный сон и аппетит. Рахим снова начал совершать намаз, потребовав, чтобы ему принесли чашу для омовений и молельный коврик из багажа. Он многократно просил Аллаха о прощении за то, что не мог молиться все эти дни. Тетки уже не смотрели на него хмуро, а даже улыбаться начали. Когда через пару дней старший слуга снова зашел посмотреть на мавра, тот спросил его:
- Откуда ты знал, что я не умру после той ледяной купели?
- Я не знал, - был ответ. - Ты подыхал, и мы решили использовать это средство.
- Ну, спасибо, - рассмеялся Аль-Башир такой прямоте и простоте. - Большое спасибо вам
Мужик пожал плечом.
- Мы просто хотим довезти тебя живым, - хмуро сказал он и вышел.
Как-то сразу все опять встало на свои места после его слов...

Через день Рахим, вымывшись и приведя себя в порядок, предложил продолжить путь. Хотя он чувствовал себя еще ослабевшим, но уже вполне здоровым. Как оказалось, одежду его постирали, а коня поили и кормили, но не чистили. Чем он сам занялся перед отъездом, угостив своего застоявшегося скакуна сахаром и изюмом. После этого Аль-Башир сердечно поблагодарил женщин, которые за ним ухаживали и отсыпал им десятка три серебряных дирхемов в награду за труды. Но они отказались и, кажется были оскорблены его предложением.
- Нельзя платить деньгами за колдовство, - пояснил ему ситуацию один из слуг.
- За колдовство? - удивился мавр. - Вы серьезно?
Да, с ним говорили серьезно. Самогон, сухая трава, прыжки у постели с костями, вонючий дым из печи и ледяное купание, оказывается, тут называли колдовством. Хотя насчет последнего у Рахима все же закрались сомнения, так как  он был уверен, что после такого больные выжить просто не могут.
- А чем можно платить за колдовство? - стараясь не рассмеяться, спросил он у спутника.
- Подарками, которые понравятся колдуньям, - подсказал тот.

Рахим задумался. Он вез много того, что может понравиться женщинам. И если он немного возьмет из даров семье умершего, то это не страшно. Распаковав некоторые тюки, Аль-Башир преподнес двум сумасшедшим теткам по нитке бус из огненных агатов, по два больших куска золотой парчи и китайского шелка, дополнив это половиной запаса специй. И его дары были благосклонно приняты. Конечно, каким-то служанкам, которые ухаживали бы за Рахимом где-то в порту, он заплатил гораздо меньше - максимум по пять дирхемов. И то были бы счастливы, серебро имеет ценность везде. Но тут, вдали от цивилизации, черт знает где, забота этих женщин была просто неоценима для мавра. На прощанье они его вдруг кинулись целовать, и что-то пошептали напоследок, совершая пассы руками.
- Ты больше не заболеешь в дороге, - пообещала одна из них.
- Я могу узнать хотя бы ваши имена, чтобы поминать вас в благодарных молитвах Всевышнему? - спросил Аль-Башир.
А тетки довольно грубо расхохотались, как будто чужестранец сморозил несусветную глупость, повернулись и ушли, прихватив дареные вещички. Больше их Рахим не видел перед отъездом. Походив вокруг ящика с мертвецом, он не услышал дурных запахов, и надеялся, что с тело еще продержится в относительной свежести какое-то время.

Потеряв больше недели из-за болезни мавра, траурный кортеж снова двинулся в путь. И "колдунья" была права: Рахим больше не болел. Но дико устал от долгого пути. Когда старший из слуг сообщил, что скоро они будут в Кар Свос, у Рахима даже трепета какого-то не появилось, хотя ему казалось, что его охватит страх перед скорой расправой, и придется с ним бороться, чтобы сохранить лицо. Сейчас ему надо было бороться за то, чтобы хоть стоять прямо перед хозяевами благородного дома с одеревеневшими мышцами ног и отбитой об седло задницей. Кортеж проехал по селению, окружавшему какое-то оборонительное сооружение в три этажа с соломенной крышей. Но Рахим не увидел замка. Он завертел головой, однако даже близко ничего похожего на дворец не заметил.
- А где замок? - спросил он одного из спутников.
- Перед тобой, - ответил тот, кивнув на серую "коробку" из крупных камней, которую Рахим принял за какой-то объект военного назначения.
Но для замка он был слишком мал, груб и убог. Ни в какое сравнение это сооружение не шло с легкими воздушными мавританскими домами зажиточных людей или внушительными крепостями франков. Похоже, лорд Алистер был не настолько богат, насколько громко звучал его титул. Но на ситуацию это не влияло... Повозка с ящиком, всадники и четыре лошади, навьюченные тюками, проследовали во двор "замка" сквозь высокие тяжелые ворота. Взгляды людей здесь Рахим ловил на себе крайне недружелюбные, и вспомнил, как слуга за пару дней до приезда выпустил голубя с каким-то посланием. Наверно, сообщил о приближении кортежа и покойника. Аль-Башир вздохнул, давно уже приняв свою судьбу, и с облегчением слез с коня, благодарно похлопав его по шее. Рамади вместе с седоком выдержал тяготы пути, грубые и непривычные корма, холод и камни, не подведя ни разу. И тоже устал. Ну, может, тут с конем будут обращаться хорошо... Он же никого не убивал... Аль-Башир осмотрелся, стоя возле Рамади и поглаживая его по шее. Он ждал, когда кто-то из здешних хозяев или распорядителей в доме появится, чтобы решить его судьбу. Или просто предоставит комнату для отдыха. Спешились и слуги лорда Алистера, принявшись молча распрягать своих лошадей и снимать тюки с тех, что купил Аль-Башир в Халькоме. К повозке с телом никто не подходил. Жители замка стояли и молча смотрели на приехавших. И от этих взглядов, отсутствия какого-то действия и тишины напряжение висело в воздухе. Только звенела упряжь, снимаемая с лошадей, фыркали кони да кудахтали куры, бегающие по двору.

Отредактировано Рахим (2014-09-03 07:13:49)

+5

3

Поездка к замку лорда Алистера заняла несколько часов. Торин взял с собой только трех сопровождающих, не считая Арин с лисой. Она не пожелала расставаться с ней даже на день. На сей раз лису посадили в корзину - это гораздо удобнее, чем сидеть в мешке. По крайне мере, Торину так казалось. Корзину вез Малыш Киан, и на лице его можно было без труда прочесть, как он относился к данной почетной миссии.
Ирландка снова ехала вместе с братом герцога, демонстративно посматривая поверх конских ушей, чтобы не встречаться взглядами и не заводить беседу. Торина это забавляло. Конечно, можно было предоставить девице другого коня, но почему-то не хотелось. Глядя на рыжий затылок, Торин ловил себя на том, что готов улыбаться неизвестно чему. Как она протестовала, когда он называл ее Танвин!.. А Малыша Киана готова была живьем съесть, если судить по свирепому взгляду. Права поговорка о том, что в жилах у ирландцев не кровь, а огонь. И эта была такая же - огненная, порывистая. Наверняка, и обиды долго не прощает.
Торин был почти уверен, что Алистер признает Арин и прольет свет на таинственное происшествие. Хотя, кому понадобилось отправлять письмо от имени герцога, Торин не понимал. Он не сомневался, что брат слыхом не слыхивал ни о каком рыжеволосом подарке, но то, что кто-то получил доступ к печати герцога - было уже нерядовым происшествием. Похоже, тут замешены люди благородные, из высших кругов. Но - мотивы? Мотивы?.. И какую роль играет в этом деле Арин - несчастная жертва, ягненок, или же - хитрая и расчетливая хищница, привыкшая носить волчью шкуру, как свою собственную?..
Пока на вопросы ответов не было, а Арин - вот она, ехала в седле перед ним, выспавшаяся, сытая и сияющая чистотой и свежестью. В новом платье - из тех, что носила сестра Торина в девичестве, в новых кожаных туфлях, неожиданно превратившаяся в благородную леди. Словно вместе с обновами надела и другую личину.
К замку Алистера они прибыли к полудню. И ничего с ними не произошло, хотя Киану за каждым деревом мерещились засады и ловушки. Над ним потешались уже в открытую, но он ехал с таким мрачным видом, что шутники приуныли и замолчали.
Разумеется, их никто не ждал, но тишина, царившая в селении вокруг замка насторожила и Торина. Что же до Киана - он только не принюхивался, предвидя беду. Брат герцога отправил его за хозяином замка, медля сходить с коня. Шутки шутками - а не пришлось бы удирать, прикрывая спины щитами.
Помощник вернулся очень быстро, и теперь выражение его лица изменилось. "Я же говорил!" - было написано на его физиономии. Но расспросить Киана Торин не успел. Из замковых ворот вышли две женщины в сопровождении воинов Алистера. В женщинах Торин сразу признал жену лорда и мать жены, которая жила у зятя после того, как овдовела. Женщины были закутаны в черные траурные покрывала, а у молодой лицо распухло от слез.
- Что случилось? Где Алистер? - резко спросил Торин вместо приветствия. Он уже знал ответ, но все это казалось невероятным. Неужели - роковое совпадение? Или...
Жена Алистера зарыдала в рукав, поэтому за нее ответила мать - сухопарая высокая старуха, похожая в черных одеждах на обуглившуюся жердь. Торин вспомнил ее имя. Леди Кигфа. Волосы ее были совершенно белыми, разделенными на прямой пробор, а худощавое лицо с крючковатым носом делало похожей на птицу. Стервятника или орлана. Такие женщины способны на самые решительные поступки, на такие, на которые не отважится и смелый мужчина.
- Наш лорд отбыл на юг, по важному поручению, - торжественно начала леди Кигфа, вскидывая голову. - Пять дней назад мы получили письмо от сэра Корсена, который сопровождал нашего лорда. Наш лорд был убит, и теперь верные слуги везут сюда его тело.
Торин обменялся выразительным взглядом с Кианом. Все это нравилось брату герцога меньше и меньше. Смерть Алистера?.. Случайное стечение обстоятельств? Или Арин сослалась на него, доподлинно зная, что лорд - мертв? В таком случае, не причастна ли она к убийству?..

+2

4

Хмурая Арин сидела в седле лорда Торина, не пытаясь разговаривать с мужчиной и даже не реагируя на его реплики. Она объявила брату герцога войну. Если тот обращался к девчонке мерзким именем «Танвин», в ответ слышал самые дурно звучащие имена ирландцев. Начнёт называть нормально – и в ответ услышит собственное имя. Нечего тут в священника играть и крестить ирландку чужими прозваниями.
Вообще лорд  пока вёл себя благородно. Даже в замок лорда Алистера согласился взять лисичку. А мог бы рявкнуть и приказать запереть Ринни где-нибудь в клетке. Правда, здоровяк, его воин, явно злился – везти лису поручили ему, и счастья на угрюмой физиономии не наблюдалось. Арин не могла понять одного: почему её снова вёз Торин? Ну ладно в первый раз, они не рассчитывали на подарок, лошади не было лишней. Но теперь? Что мешало выделить пленнице лошадь? Никуда бы она не делась, ехала бы себе между воинами. Но нет же, усадил к себе. И ещё явно чему-то радуется. Гадость какую придумал? Надоели ирландке новые знакомые хуже горького отвара. Хотелось снова в лесной домик, где было спокойно и тихо. Но домика больше нет, и будущее представлялось весьма туманным. Настоящее, правда, чуть больше радовало – лорд выдал девчонке одежду и обувь своей сестры, оставшиеся от её девического проживания в замке. Арин с удивлением смотрела на себя в зеркало, не узнавая. Последние семь лет она не носила таких нарядов. В монастыре на ней обычно была грубая дерюжная рубаха, редко плащ, если выводили на улицу. В лесу – либо наряды крестьянок, либо собственноручно сшитые платья, простые и удобные, без излишних украшений – к чему в лесу кружева и вышивка? В замке порой приходилось надевать платья поприличнее, но чаще Арин бегала в тех же простых нарядах, не желая пачкать тонкую шерсть или лён сажей от котла, рвать ткань о кусты во время сбора трав.
А теперь перед ней стояла незнакомая почти что девушка. Позабытая за последние годы. Невольно выпрямилась спина, вспоминая осанку. В глазах загорелся огонь былой гордости. Даже походка изменилась – туфли сестры лорда были куда удобнее сшитых деревенским сапожником в уплату за лечение дочери. Интересно, заметил ли лорд, как преобразилась девчонка, которую обнажённой вытряхнули из ковра к его ногам? По его поведению сказать было трудно. А расспрашивать ирландка и не собиралась, обиженная на дурацкое валлийское имя. Отзываться она на него не собиралась тоже. Не может запомнить четыре буквы – его проблемы.
Путь до замка Алистеров прошёл в молчании. Арин не начинала беседу, Торин почему-то этого тоже не делал. Впрочем, девчонке было о чём подумать. Например, о том, что если даже лорд и подтвердит её личность, то прошлое, до Британии, ему неизвестно. Арин не рассказывала о том, что привело её в Британию и как она жила раньше. Лорд не спрашивал, уважая право на скрытность той, что спасла его сына.
Перед замком мужчины неожиданно насторожились и отправили внутрь разведчика. Им не нравилась тишина, царящая во дворе. Арин вдруг почувствовала укол в сердце. Интуиция ведьмы вопила, что приключилась беда. И в замке отчётливо пахло смертью, хотя мужчины этого не видели. Айрмед, что случилось?
Увидев выходящих из замка жену лорда и её мать, Арин похолодела. На лицах женщин виднелась печать боли. А их одежды яснее некуда объясняли причину этой боли. Кто умер? Молодой Эйвил?
Леди Кигфа развеяла сомнения, сообщив о смерти лорда Алистера - старшего. Арин побледнела: лорда она не видела с весеннего солнцестояния и о его отъезде ничего не знала. Оказывается, он уехал на юг и там погиб. Бедная леди Дивир, жена… уже вдова. И Эйвил… ему в неполные 14 придётся возглавить семью и принять на себя управление замком. Мальчик, конечно, вырос умным и взрослым, но всё же…
О том, что смерть лорда делает положение самой Арин весьма шатким, ирландка подумала во вторую очередь. Соскользнув с седла, она подбежала к женщинам:
- Леди Кигфа, леди Дивир… Сочувствую вашей потере… Как вы себя чувствуете? Где Эйвил? – засыпала она вопросами. Мать вдовы слабо улыбнулась:
- Арин, здравствуй. Ты, как всегда, сначала о главном. Настоящая знахарка. Мой внук готовится встречать  человека, который привёз тело моего зятя. И да, прежде чем ты спросишь – Дивир напоили отваром по твоему рецепту, ей очень помогло. Бедная девочка билась в истерике, услышав о смерти мужа. А ведь она ждёт его дочь, такую долгожданную. Твоё лечение помогло, Дивир смогла забеременеть.
- Почему ты приехала с лордом Торином? – вмешалась в беседу очнувшаяся от ступора Дивир. – К нам прибежали крестьяне из деревни, сказали, что твой дом сгорел, а тебя и твоей лисицы они не нашли ни живыми, ни мёртвыми. И вдруг ты здесь – и с братом герцога?
- Это странная история, леди, - вздохнула Арин, быстро осмотрев лицо вдовы и её руки. Беременность проходила нормально. А шок… Ну что делать, переживёт. Ей надо думать о будущей дочери. – В мой дом ворвались разбойники. Связали меня и принудили идти с ними. Опасаясь за Ринни, я послушалась. За это они разрешили её взять с собой. В лесу меня заставили раздеться и завернули в ковёр. А спустя некоторое время вытряхнули из него под ноги лорду Торину. Теперь он мне не верит и считает, что я в сговоре с теми, кто ему меня подарил от имени брата.
Быстро выпалив негромким голосом предысторию своего появления, девушка покосилась на лорда. Влетит за самоуправство? Да пошёл он под хвост дохлого дракона, если начнёт орать! Эти женщины нуждаются в помощи, и долг знахарки её оказать. А рассказывать она имеет право что угодно и кому хочет.
Правда, до сих пор Арин ни слова не говорила о том, что она ведьма и знахарка. Торин как-то не спросил, почему девчонка жила в лесу – видимо, сначала хотел удостовериться в том, что она там таки жила. А уже потом узнавать подробности. Так что последствия могли быть самыми разными. Кто их знает, этих лордов, как они относятся к ведьмам и знахаркам? Лорд Алистер был нормальным человеком и позволил ведьме жить на его земле и лечить его людей. Как отреагирует лорд Торин – неизвестно.

Отредактировано Арин (2015-07-12 21:20:05)

+3

5

- Кто прислал письмо? - спросил Торин, когда женщины перевели дыхание после болтовни. Вот уж точно - язык дан женщине для сотрясания воздуха. И такое печальное известие не остановило их от трескотни. - Я хочу сам прочитать это послание и переговорить с  гонцом, который его принес.
- Почтовый голубь - плохой собеседник, - ответила леди Кигфа, кривя губы, что, по-видимому, означало у нее горькую улыбку. - А письмо... вот оно.
Она достала из рукава тонкий кусочек пергамента и протянула брату герцога. Тот внимательно прочел несколько строчек, написанных достаточно безграмотно и криво. Сразу видно, что писал слуга.
- Что там? - с придыханием спросил Киан. Он глядел на Арин с такой ненавистью, как будто хотел воспламенить ее взглядом.
- Тут очень мало написано, - мрачно сказал Торин. - Только то, что Алистер убит каким-то чужеземцем, и тело везут домой с южного побережья. А зачем Алистер отправился на юг? Герцог ничего не сообщал мне об этой отлучке.
- Это была важная и тайная поездка, - торжественно провозгласила леди Кигфа, и Торин понял, что ель поездки лорда была известна тут самому последнему поваренку. Женщина тем временем понизила голос и еле слышно произнесла: - Он ездил по поручению Мерлина!
История приобретала весьма зловещий оборот. И все участники ее ссылались на тех, от кого невозможно было получить подтверждения. Сначала Алистер, который оказался покойником. Теперь Мерлин - неуловимый волшебник, советник верховного короля. Сказать по чести, Торин сомневался в его существовании. Как будто в наши дни можно встретить чародея, который умеет летать по воздуху, словно птица, и может достать из рукава жареного барашка. И надо было этому всему произойти, когда герцог отбыл в столицу.
Однако, Торину не пришлось принимать никаких решений. Он просто не успел этого сделать. Во двор замка въехал караван вьючных лошадей. Некоторых всадников Торин признал сразу - это были слуги Алистера, а вот один был ему незнаком - чрезвычайно смуглый для местных жителей, в странных мешковатых одеждах и на странной лошади - низкорослой, белой, с искривленной, словно сломанной в холке, шеей и нелепо вскинутым хвостом. 
Появление этого человека заставило всех на мгновение умолкнуть и воззриться на него, как на чудо Господне.  В конце Концов, леди Кигфа первой обрела дар речи:
- Кто это с тобой, Корсен? - обратилась она к широкоплечему рыцарю, который разминал затекшие ноги, спрыгнув с лошади.

+1

6

Рахим, который среди множества людей во дворе сперва не выделял особо никого, увидел, что один из слуг лорда Алистера пошел на зов женщины в черном, стоящей в стороне вместе с несколькими всадниками. Рядом с ней была еще одна, одетая подобно ей. Рахим даже не связал в своей голове их одеяния с трауром, потому что в мусульманских странах цвета хидада* - белый и лиловый. И только потом вспомнил, что в Европе родные умершего одеваются в черное. Поглаживая шею Рамади, мавр увидел, как слуга поклонился пожилой женщине и между ними произошел короткий разговор, после которого во взглядах, устремленных на Аль-Башира, у старухи не осталось недоумения или любопытства. Она просто излучала в его сторону ненависть. И держалась не как служанка или простолюдинка, а именно как госпожа.

"Ну вот, началось", - подумал Рахим, вздохнул и, отпустив поводья своей лошади, направился через двор к группе людей, среди которых стояли две женщины в черном. На ногах как пудовые гири висели, с таким трудом давался каждый шаг. Но мавр приехал сюда, чтобы встретиться с родными убитого, поэтому оттягивать этот тяжкий момент не имело смысла. Остановившись в нескольких шагах от дам в черном, Рахим поклонился, прижав руку к груди, и думая в этот момент, что же им говорить... Наверное, правду...

- Мир вашему дому, госпожа, - обратился он к женщине почтенного возраста, резонно решив, что она тут главная. - Мое имя Джалал-ал-Дин Рахим ибн Джанах ибн Абу Бакр ибн Халид ибн Борсут Аль-Башир. Я подданный Кордовского халифата, большой страны далеко на юге под правлением великого халифа Умара Второго из рода Омейядов. Прибыл сюда, исполняя последнюю волю умершего лорда Алистера - доставить его тело на родину, присутствовать на похоронах и передать его родным кое-что по его просьбе. Я дал ему в том обет. И вот я здесь. Лорд Алистер находится на стоящей позади меня повозке...
Слова давались с трудом, Рахим даже приумолк на пару секунд. Но заставил себя продолжить, глядя в лицо пожилой женщины:
- Вынужден признаться, что это я являюсь причиной вашей скорби. И скорблю вместе с вами. Я не хотел никого убивать. Но так сложились обстоятельства. Я искренне сожалею о случившемся. Но, к моей великой печали, не могу повернуть время вспять и возвратить вам вашего... хозяина этого дома.

Рахим замялся, не зная, приходится лорд Алистер именно сыном старухе в черном, как он хотел сперва сказать. Но решил, что стоит использовать более обтекаемую формулировку. Устремленные на него тяжелые взгляды он всем телом чувствовал. Но знал, что через это придется пройти.
- Я не рассчитываю на прощение, но прошу его у вас, - продолжил он уже каким-то севшим от напряжения и волнения голосом. - И прошу позволить мне исполнить обет, данный мной умершему.
Рахим еще раз поклонился, положив руку на сердце, и выпрямился, обведя глазами группу людей перед собой в ожидании слов и решений хозяйки дома.

---------------------
*Хидад - траур в исламе, который буквально означает «запрещение, отказ». Связано с тем, что родным умершего приходится придерживаться в пору траура определенных правил и соблюдать множество запретов.

Отредактировано Рахим (2014-09-10 04:35:51)

+2

7

Голос лорда разбил разговор, как меч – глиняную крынку. Арин осеклась и неосознанно спряталась за леди Дивир, слушая объяснения леди Кигфы о том, куда уехал лорд Алистер так несвоевременно. Ах, Мерлин… Не вовремя великий волшебник решил отправить гонца по своим делам. Ой как не вовремя…
Ненавидящий взгляд Киана обжёг щеку, как удар плети. Арин вздрогнула и опустила голову. После того, как она проплакала едва ли не час в комнате сестры лорда, эмоции чуть пригасли. По крайней мере, на лорда ирландка ещё ни разу не рявкнула за утро. Просто игнорировала ненавистное имя и молчала. Ей вообще никуда ехать не хотелось, но кто ж спрашивал-то. Ладно Ринни взять разрешили, а то поди узнай, что с бедным лисёнком случится за время отсутствия хозяйки! Может, прямо здесь приговорят к смерти… тогда можно попросить последним желанием позволить отпустить зверя в лес.
Тряхнув головой, Арин прогнала тоскливые мысли. Значит, лорд убит… Ей стало грустно – и даже не потому, что подтвердить невиновность теперь некому. В конце концов, есть молодой лорд, мать и вдова Алистера, крестьяне те же. Просто… Лорд напоминал ей отца. Такой же сильный, мудрый, добрый. Правда, с женой ему повезло больше – Дивир и близко не напоминала мерзавку Броган. Лорд нечасто появлялся в деревне, но иногда заезжал. Или присылал слуг за рыжей ведьмой, приглашая осмотреть кого-то из домочадцев, а то и просто пообедать вместе. Его отношение к Арин напоминало отцовское, и Дивир даже не ревновала, видя, что ирландка ей не соперница.
Что же теперь будет с самой Арин? Поверит ли Торин словам сына Алистера, его жены и матери? Нет, ну можно ещё дать адрес сослуживца отца – того самого, у которого беглянка жила год после монастыря. Видимо, мачеха вскрывала почту мужа, иначе как бы она узнала, где скрывается падчерица? Но лорд Кадман подтвердил бы, что Арин не шпионка. Правда, тогда придётся назвать имя рода и… а если они отдадут мачехе? Не хочется ни в монастырь, ни замуж за ублюдка Терло.
Во двор въехали повозки, а следом – смуглый мужчина на странной лошади, непривычной для этих мест. Арин сразу же поняла, что незнакомец недавно тяжело болел. И что лечили его ведьмы – на ауре мужчины чётко прослеживалось целительное воздействие. Значит, это он убил лорда Алистера?
Глядя на подходящего к женщинам смуглого незнакомца, Арин сделала шаг назад, скрываясь за высокой фигурой вдовы, и через её плечо продолжала рассматривать мужчину. В глазах ирландки светилось сочувствие – даже понимая, что он убил лорда, она не могла ненавидеть чужеземца. А вот осмотреть и полечить его очень хотелось. Только кто ж ей даст-то… Мать и вдова Алистера скорее закопают живьём убийцу сына и мужа. Хотя леди Дивир добрая женщина, к тому же носит дитя. Может, и сжалится. Джалал-ал… о Айрмед, ну и имя! У них что, всех так зовут? Полжизни пройдёт, пока познакомишься, если, к примеру, в большой компании оказался.
Не похож он на мерзавца, хоть убейте. Вон, обет выполнил, привёз лорда домой. А ведь путь неблизкий. Неужели его убьют, исполняя месть?
Не выдержав, Арин прикрыла глаза и послала чужеземцу немного сил, мягко окутывая его магией. В замке не было людей, умеющих чувствовать волшбу, поэтому девчонка не боялась – да тут и так все знали, кто она и что может. А заработать ещё толику ненависти от лорда Торина, если в его сердце ещё есть место для новой злобы, невелика беда. Жизнь и судьба ирландки и так на волоске…

+1

8

Жизнь научила Торина не выказывать удивления, встречая иноземца. Это просто невежливо. Вон, Малыш Киан, услышав имя приезжего, не сдержался и фыркнул, переглянувшись с друзьям - видали, мол? У него имя длиннее дня в середине лета!
Кордовский Халифат... Торин мысленно и с трудом повторил название страны, откуда приехал этот странный человек. Разве такая бывает? Есть Римское королевство, которое сейчас разделилось на Восточное и Западное, есть Бретань и Ирландия. Есть Гишпанский берег, есть земли саксов и родственных им племен. А, еще и Иерусалим... Да, там, кажется, живут люди, похожие на приезжего... Торин попытался вспомнить все рассказы своего престарелого учителя об устроении мира. Как жаль, что он был не очень-то усерден в этой науке.
Появление убийцы лорда Алистера в его родовом гнезде тоже сбивало с толку. Или иноземец был настолько благороден, или настолько глуп, чтобы сунуться туда, где его неминуемо ждало наказание за убийство. Еще не решив, как будет действовать, Торин вышел вперед:
- Обращайся ко мне, чужеземец. Мое имя - Торин, сын Талверина, и на время отсутствия герцога я - глава этих земель. И лорд Алистер, и его семейство находятся под моей властью. Твое имя слишком длинное, скажи, как называть тебя покороче, чтобы это не было тяжело для нас и обидно для тебя. Но сначала покажите мне тело.
Он подошел к крытой повозке, и Малыш Киан поспешил следом. Сняли крышку, пучком соломы смахнули слой соли с лица покойного. Торин внимательно осмотрел его.
- Это, несомненно, Алистер, - буркнул Киан, закрывая рукавом нос. - И он, несомненно, мертв. При жизни он тоже смердел, но не так сильно...
Леди Кигфа сделала знак служанкам держать дочку в отдалении и следить, чтобы она не схватила себя за лицо - иначе у ребенка могут появиться пятна на щеках. Сама она твердым шагом приблизилась к повозке и тоже взглянула в лицо покойника.
- Это мой зять, - подтвердила она, и вдова забилась в новых рыданиях, ее поспешили увести. - Лорд Торин, от имени жены и сына Алистера я прошу у тебя защиты, ибо сами они не могут говорить за себя. Ты видел, что моя дочь на сносях, а внук еще не оправился от болезни. Этот человек убил нашего лорда и нагло явился сюда, рассчитывая, видно, поживиться добром покойного, забрать себе его земли, а семью убить или продать в рабство. Я требую, чтобы ты судил его и казнил.
Тут она проворно наклонилась и подхватила комок земли пополам с травой и швырнула им в приезжего. Это был знак непримиримой вражды, призывание проклятья земли на голову преступника.

+2

9

Пока мавр говорил, то приметил остроглазую рыжую девушку, спрятавшуюся за старуху. Неужели он так страшен сейчас, что его пугатся?.. Представившись и сказав все слова, которые были заранее заготовлены и продуманы, Рахим вдруг почувствовал облегчение. Даже удивился этому странному легкому чувству, которым его замученное долгой поездкой тело отозвалось на первый контакт со здешними обитателями. Спину перестало ломить, голова прояснилась, уставшие ноги прекратили противно ныть. Аль-Башир свято уверовал в этот миг, что Аллах ниспослал ему сил и духа, а, значит, купец совершает угодное ему дело. Или... дает поддержку для смертного испытания ради очищения души перед тем, как принять ее?.. Еще мгновение назад мавр чувствовал себя так, что ему почти плевать было, что с ним сейчас сделают. Но стоило почувствовать необъяснимый прилив сил, как жить захотелось страшно.

Из группы людей напротив Рахима выступил молодой человек, который представился Торином, сыном Талверина и главой этих земель. Мавр тут же отвесил ему почтительный поклон, мысленно повторяя его имя, дабы запомнить и не путаться. Чтобы сохранить здесь жизнь, ему придется быть очень внимательным, не допуская никаких ошибок, которые могут рассердить этих мрачных диковатых северян. Он проследил глазами за Торином, который взглянул на покойника, открыв ящик. Труп все же испортился, хотя, пока  его не открыли, особо запаха не слышалось. Конечно, разложение шло все эти недели, пока траурный кортеж ехал по стране, ведь из тела не вынули потроха и не забальзамировали полностью. А внутренности всегда протухают первыми. Старая женщина в темном тоже приблизилась к повозке и сказала, что мертвец - ее зять. Так Рахим выяснил ее родство с покойным. "Значит, молодая дама в трауре - жена лорда Алистера" - подумал мавр, глядя, как уводят рыдающую вдову.

И тут старуха принялась поносить Рахима и требовать у Торина суда и казни для него. Рахим понимал, конечно, что в ней говорит скорбь и боль, но внутри конкретно так захолонуло, и ледяные щупальца страха сковали грудь, мешая дышать. Изо всех сил он пытался сохранить спокойное лицо. Рахим знал, как порой люди умели накручивать толпу вокруг себя, провоцируя ее на расправу. Но так как бежать все равно было сейчас некуда, да и глупо, мавру ничего не оставалось, как стоять и слушать все это. Он лихорадочно придумывал способы снизить градус ненависти к себе, но ничего не подходило. Аль-Башир неплохо разбирался в людях и умел манипулировать ими ради достижения своих целей, но в большинстве своем северяне оставались для него загадкой и совершенно непредсказуемыми существами. Сейчас ему точно лучше помалкивать, однако испуганный разум требовал попытаться оправдаться, хоть как-то, хоть чем-то. Из слов дамы в черном мавр понял, что убийством Алистера не только  сделал беременную женщину вдовой, но еще и ребенка больного осиротил. На душе стало еще поганей. Да, оскорбления лорда в адрес матери Рахима были ужасны... Но, наверно, не настолько, чтобы карать за это смертью и принести столько горя в его дом. "Эх, дошло бы это до тебя раньше, в порту, когда ты, выкатив глаза, с саблей скакал", - подумалось мавру. Умение предвидеть последствия каких-то действий изменило Аль-Баширу. Иблис попутал и, должно быть, хохотал над тем, как у купца поджилки тряслись и совесть кровью истекала.

Старая женщина неожиданно резко наклонилась, схватила комок земли и швырнула в Рахима. В иной ситуации мавру ничего бы не стоило увернуться от него, но сейчас он не шевельнулся. Страх и жгучий стыд сковали мышцы. Получив комком грязи в грудь, он подумал, что лучше демонстрировать покорность судьбе, нежели искусство уворота. Лишь бы окружающие не восприняли это за его слабость, и не кинулись вслед за своей госпожой закидывать его камнями. Надо что-то говорить, чтобы люди слушали, а не бросались на расправу над безмолвным. И в такой ситуации лучше просить суда. Это не столько шанс избежать наказания, сколько возможность потянуть время. И просто пожить подольше. А если Рахим сможет выполнить обет полностью, то ничто его тут больше держать не будет. Быстроногий Рамади унесет его отсюда быстрее ветра, пока здоровые тяжелые лошади аборигенов будут пытаться догнать мавра. Кто вообще из этих медлительных, отмороженных севером мужиков сможет догнать мавра на арабском скакуне?! Да никто! Хотя, стрела, летящая в спину, не лучшее напутствие в дорогу... На открытой равнине бегство может закончится печально...

Грязь с травой отвалилась от хаика на груди и шлепнулась под ноги мавру. Сам он утер бороду, на которую полетели брызги и вновь поклонился Торину, но уже не так низко.
- Торин, сын Талверина, в быту меня зовут Рахимом Аль-Баширом, - произнес он, стараясь говорить спокойно и хоть с каким-то достоинством, не глядя на старуху, так как все вопросы, похоже, тут придется решать не с ней. -  Я не претендую ни на что здесь, а только выполнял обещание. И привез то, что просил меня передать своей семье покойный лорд Алистер. Я смогу это сделать, когда распакую тюки. И я... готов ответить за то, что сделал. Судите, если так велят ваши законы.

Отредактировано Рахим (2014-09-16 01:58:17)

+4

10

Служанке, уводящей леди Дивир, ирландка успела шепнуть, каким отваром напоить леди, и посоветовала порасчёсывать её - это действо обычно успокаивало леди. Надо же, Эйвил ещё болен. Ничего, она всё равно собиралась сюда вернуться после очередной поездки в лес. Лорд Алистер не разрешал знахарке жить в избушке постоянно. Выделенный ей слуга возил девушку в избушку примерно на четыре дня из семи. А в холодное время и вовсе два-три, и оставался с ней, чтобы помогать по хозяйству. Лорд говорил, что нежные ручки знахарки слишком ценны, чтобы позволять им скрести котлы и колоть дрова.
Остальное время она жила в замке, где ей выделили комнату для жилья и приготовления зелий. Обитатели замка в шутку называли жилище Арин ведьминским логовом, добродушно подшучивая над девчонкой. В роковой вечер встречи с разбойниками слуга уехал домой - они оба решили, что Арин переночует здесь, а утром он вернётся, и они съездят в дальнюю деревню, обитателям которой одинаково далеко было что до избушки ведьмы, что до замка. Съездили, ага... Хорошо, что он уехал. Разбойники вполне могли убить ни в чём неповинного парня.
Мать Дивир пугала ирландку. Она и так-то отличалась довольно резкими манерами и характером, а уж теперь, когда дочь осталась вдовой при двух детях (хочется верить, что девочку она доносит и родит нормально). Но всё равно... Справедливость должна быть спокойной. Да, смуглокожий виноват в смерти лорда, он и не отрицает. Но ведь он не поленился приехать и привезти тело. И не побоялся ответственности.
- Леди Кигфа, - осторожно подошла к женщине Арин, беря ту за руку. - Зачем так? Вы ведь всегда были доброй и справедливой... Я понимаю, горе овладело нашими сердцами, мы все любили лорда Алистера. Но ведь этот человек уже раскаивается в содеянном. И он привёз тело лорда сюда, чтобы мы могли похоронить его дома. А мог бы закопать прямо там, где всё случилось. Он имеет право на справедливый суд. Позвольте лорду Торину во всём разобраться.
Мягкий, тихий голос, ровные утешающие интонации не то чтобы превратили леди Кигфу из фурии в ангела, но в чувство немного привели. А может, не они, а лёгкая магия, которой Арин успокаивала взвинченные нервы и израненную горем душу женщины. Сама ирландка мельком посмотрела на виновника происшедшего и сочувственно улыбнулась ему: сейчас они оба были в похожем положении. Разве что она никого не убивала и её вина не лежит доказательством в телеге. Но будущее рыжей девчонки и Рахима Аль-Башира одинаково туманно. Его, скорее всего, будут судить, и приговор неизвестен. А её... Даже если лорд Торин поверит вдове лорда Алистера, её матери и обитателям замка, это прояснит не всё. Прошлое Арин останется таким же скрытым от него. Как он будет добиваться, чтобы девчонка назвала родовое имя, город, откуда прибыла, и цель приезда в Британию? А ведь будет - он явно насторожен странным подарком и письмом с печатью брата. И то, что рыжая ведьма не причастна ко всему этому, подозрительного лорда вряд ли убедит. Так что Рахим Аль-Башир - брат по несчастью. Как бы обоих не казнил господин этих земель. Интересно, зачем незнакомец привёз тело убитого? Мог бы отправить людей, заплатил бы. Мол, мы ничего не знаем, вот письмо, вот тело. Но нет же, сам приехал. Ах, обет...
Жалко лорда. Арин вспомнила добрую улыбку Алистера, его раскатистый смех, их разговоры у камина, к которым присоединялись то Дивир, то подрастающий Эйвил, то и сама леди Кигфа. Вспомнила, как лечила лорда от болей в спине, как варила ему отвар от похмелья после обильных пирушек. Много чего было за пять лет. И лорда было очень жалко. Но возненавидеть его убийцу у ирландки не получалось. Странно, наверное, учитывая, что Киан удостоился этого благородного чувства едва ли не моментально - а ведь ни в чём не был виноват. Женская логика такая женская...

+3

11

- Как вовремя он помер, - протянул Малыш Киан, подталкивая Торина в бок локтем. - Дельце-то попахивает сильнее, чем двухнедельный покойник.
Торин и сам понимал, что все запуталось еще больше. И если по дороге сюда он надеялся, что Алистер подтвердит слова Арин и останутся лишь загадочные злоумышленники, подделавшие письмо от герцога, то теперь ирландка снова оказалась под подозрением. По бриттским законам, слово женщины не имело веса на суде. И хотя формально Арин ни в чем еще не обвинялась, расследование ее появления в приморской деревушке уже шло. И что там болтали жена и теща Алистера - никакого значения не имело. А вот труп в телеге был еще одним доказательством, что все случившееся - неспроста. Да, бывают странные совпадения и невероятные случайности, но кто сказал, что именно здесь они имели место?
Торин с тоской подумал, что возвращения брата ждать еще больше недели, а гонец с посланием отправился в Камелот  утром. Хорош он будет наместник, если вслед за утренним письмом отправит к брату еще письмо и вечером, расписавшись тем самым в собственной никчемности в управлении принципатом. Нет, придется разбираться во всем самому. 
Ему был понятен гнев леди Кигфы, но он оценил и благородство чужеземца, отправившегося в путь чтобы получить заслуженное наказание. Если только это не хитрый ход с его стороны. Но сэр Рахим (рыцарь ведь, если смог победить такого вояку, как Алистер?) прибыл один, в сопровождении слуг покойного... Так какой у него может быть злой умысел?
Почувствовав усталость, от столь путанных и противоречивых мыслей, Торин решил отложить решение на неопределенное время. Засунув большие пальцы рук за пояс, он объявил громко, чтобы слышали не только рядом стоящие, но и любопытная дворня, которая подсматривала и подслушивала со все сторон и изо всех щелей:
- По закону Камелота, за убийство благородного полагается штраф в тысячу ауреусов или передача имущества на усмотрение родственников убитого. Если убийство было предательским, убийца продается в рабство, а все его имущество переходит в пользу родственников убитого. Чтобы разобраться в этом деле, нужно время. Леди Кигфа, тебе следует немедленно заняться телом Алистера. Разбирательством мы займемся после похорон, а до тех пор иноземец сэр Рахим будет находиться под моей властью и защитой, как гость. А чтобы гость не сбежал, его будут охранять мои люди. Киан, подбери двоих, чтобы следовали за ним всюду неотлучно. Но скажи, чтобы они не докучали ему и не смели чинить несправедливости.

+2

12

Та остроглазая рыжая девушка, что пряталась за спиной старухи в черном, подошла к ней и заговорила, пока Мавр ждал решения Торина, не двигаясь с места. Он бросила на Рахима взгляд и вдруг улыбнулась. Как-то сочувственно, что ли... Аль-Башир даже опешил и несколько растерялся. У него тут могут быть сочувствующие? Или девушка просто из вежливости улыбнулась ему? Брови Аль-Башира вздрогнули от удивления на мгновение, и он хотел было ответить на улыбку, но как-то не получилось. Он решил, что не стоит ему сейчас тут публично улыбаться никому. Вряд ли это правильно поймут. Может, и посланная ему улыбка была совсем не такой, какой она ему показалась, и значила что-то другое...

Рахим отвлекся от рыжей девушки, когда заговорил Торин. И гора с плеч свалилась. Молодой хозяин земель объявил Рахима гостем! К такому великодушному заявлению мавр даже не был готов. По меркам арабов и мавров, это было равносильно дипломатической неприкосновенности. В здешних порядках Рахим не особенно хорошо разбирался, но статус гостя был высок и священен для всех народов, с которыми он контактировал. Осознав, какую великую щедрость души явил ему лорд, Аль-Башир просветлел лицом, с почтением и благодарностью поклонившись Торину. Примечание о том, что за "сэром Рахимом" надо присматривать, чтобы он не сбежал, заставило мавра опустить голову, чтобы скрыть горькую усмешку. Надо ли ему было ехать сюда, чтобы стремиться сбежать? Хотя, да, он хотел бы сбежать, едва выполнит обет. Интересно, лорд Торин это по его глазам прочел?..

Сразу во дворе несколько снялось общее напряжение, люди начали расходиться по своим делам, слуги окружили повозку с телом покойного Алистера, занявшись скорбными хлопотами. Два мрачных мужика приблизились к мавру, и он понял, что это его соглядатаи. Крепкие такие ребята, крупные, с которыми Рахим не хотел бы встретиться в открытом бою. Надеялся, что и не придется. Аль-Башир спросил, может ли он где-то устроить свою лошадь и распорядиться, чтобы его тюки внесли в дом. Один из его сопровождающих указал на большую конюшню через двор, и, подозвав кого-то из слуг указал на вещи Рахима. Мавр привычно забеспокоился, что аборигены могут втихаря потырить ценности, предназначенные для даров. Но мог ли он сейчас контролировать все? Нет, конечно. Вещи во всяком случае, не живые, и не требуют срочной помощи, еды и ухода. Как Рамади, например. Взяв коня под уздцы, Аль-Башир повел его в указанную конюшню. Рамади следовало обеспечить кормом, питьем и уходом: лошадь нужно вытереть после длительного перехода, почистить от грязи и дать отдохнуть. И желательно обеспечить питательным зерном с овощами или фруктами, а не только сухим сеном. Просто попастись вольно ему бы тоже было полезно. Но сперва отдохнуть.

У входа в конюшню стояла бочка для дождевой воды и несколько ведер. Внутри имелись раскрытые мешки со свежескошенной травой и куча сена. Зерна Рахим не увидел, но и трава подойдет. Пройдясь, мавр заметил пустое стойло - чистое и с соломой на полу. Сбруи там на стенах не висело, как обычно бывает в "населенных" отсеках конюшен, ясли  сухи и пусты. Кажется, это стойло давно не использовали. Ну, пусть тогда тут поселится Рамади. Заведя коня в эту отгороженную секцию, мавр расседлал его, развесив пропотевшие попону, подседельный ковер и само седло на загородке, чтобы просохли. Снял сбрую в кистях и украшениях, бросив ее на торчащие в стене штыри для этих целей. Свои вещи и скимитар, которые крепились на седле, пока сложил в уголке. Два его "ангела-хранителя" стояли и просто смотрели на действия мавра. И подозрительно покосились на его изогнутый меч в тиковых ножнах, украшенных узорами из вбитой в древесину бронзовой проволоки и чеканными бляшками. Рахим достал из сумки пару полос хлопка, что использовал как полотенца в пути, и принялся вытирать животное, спина которого была вся в подсохшем уже жирном поту.

Один из соглядатаев Рахима подозвал молодого парнишку лет пятнадцати, работавшего на конюшне, и велел ему принять на себя заботу о лошади. Белобрысый пацан боязливо приблизился к мавру, разглядывая его.
- Не бойся, - сказал ему Аль-Башир. - Я не кусаюсь.
- Почему он такой маленький? - услышал он вопрос паренька о Рамади. - Жеребенок еще?
- Нет, он взрослый, ему четыре года, - спокойно ответил Рахим, продолжая вытирать коня. - Он таким родился. На моей родине все лошади такие.
- У тебя, наверно, маленькая родина, - хихикнул парнишка.
- Не так, чтобы очень маленькая, - усмехнулся мавр, прикидывая размах халифата Омейядов. - Примерно две Британии.
Глаза его юного собеседника округлились.
- Врешь, - бросил он. - Не бывает таких больших королевств.
- Не вру, - снова повернулся к нему Рахим. - Ну, разве что, немного преувеличиваю.
Парнишка рассмеялся, улыбкой ответил ему и мавр. Конь явно очень заинтересовал паренька, потому что он сразу протянул к нему руку и коснулся крупа. Рамади дернул шкурой и недобро покосился на чужака большим черным глазом. Рахим успокаивающе погладил коня по шее.
- Поможешь мне? - спросил он пацана.
Тот неуверенно покивал.
- А не ударит?
- Зависит от тебя. Будешь добр с ним -  не ударит и не укусит. Я познакомлю вас поближе. Только принеси коню напиться и травы. Если есть, то зерна. Он очень долго был в пути, устал и голоден. Забота расположит его к тебе.

Рахим увидел, что взгляд у мальчишки добрый, и он сможет ему поручить хлопоты по уходу за Рамади. Впрочем, особого выбора и не было. Парнишка тут же побежал к выходу, и вскоре в стойле появилось ведро воды, а в яслях - ворох свежескошенной травы и сено. Зерна паренек не принес, но пока и так хорошо.
- Как тебя зовут? - спросил он юношу.
- Брун, - ответил тот.
- Я - Рахим, - представился мавр и указал на коня. - А его зовут Рамади. На вашем языке это означает "Серый".
Аль-Башир достал из своей сумки остатки сахара с изюмом и поманил рукой Бруна к себе. Вложил ему в ладонь сладости и указал на коня.
- Угости его. Он любит это. Дабы он понял, что ты ему не враг, - сказал он.
Паренек понюхал сладости, которые были ему незнакомы. Взял кусочек сахара и сунул себе в рот.
- Умм, за такую еду я и сам бы стал конем, - простодушно заявил он.
Рахим рассмеялся.
- Дай это ему, если хочешь с ним подружиться, не жадничай, - посоветовал он.
Брун не удержался и слопал еще один кусок сахара, но остальное честно поднес к морде Рамади. Тот принял угощение, потому что и он, подобно мальчишке, не хотел отказываться от сахара, даже если ему давал его чужак. Паренек и конь синхронно захрустели сладостями, и Рамади позволил мальчишке себя погладить по морде. Контакт был, вроде, установлен, но Рахим знал, что коняга не так уж прост и мил, каким сейчас выглядит. Он просто очень устал. Двое сопровождающих продолжали молча стоять возле стойла, наблюдая за происходящим.

- Ты сможешь ухаживать за ним, если у меня не будет возможности это делать? - спросил Аль-Башир у пацана.
- Да - кивнул Брун.
- У него иногда бывает плохое настроение, - предупредил Аль-Башир. - И тогда его лучше не трогать. Он на редкость темпераментный.
- Я умею управляться с лошадьми, - уверил его важно паренек.
Мавр протянул ему пять дирхемов.
- У меня нет ваших денег, но это - серебро. Сможешь обеспечить Рамади яблоками, зерном и овощами?
- Конечно, - округлил глаза пацан, потому что такого количества серебра ему хватило бы до кучи и на прокорм от пуза всей его родни на неделю.

Но Рахим намеренно демонстрировал щедрость, чтобы получить заботливого конюха. Конечно, пока не было гарантий, что Брун не потратит деньги на себя, забыв про лошадь. Но других желающих помочь тут пока не было.
- Если я буду доволен тем, как ты обихаживаешь Рамади, я буду тебе платить постоянно, - сказал Аль-Башир и подумал, что это "постоянно" может продлиться недолго, если его здесь приговорят к казни за убийство лорда. - Сейчас коня нужно почистить, снять грязь с ног и копыт, промыть и расчесать хвост и гриву. Лучше было бы искупать. Но сейчас ему нужнее покой и корм. И достаточное количество хорошей воды. Искупать можно и завтра, если погода не будет слишком холодной. Он привык к теплу, будучи рожден далеко на юге, где не бывает зимы.

Рахим накинул на круп коня сухую попону, что лежала свернутой в его сумке. Затем попросил Бруна принести еще воды и принялся отмывать ноги лошади от грязи. Бруну он доверил пока только воду носить, боясь, что Рамади может все же пацану врезать копытом. Лучше не рисковать. Но коню, видно, было сейчас наплевать на все вокруг, он стоял тихо и спокойно. Что там мыслили в этот момент о "сэре Рахиме" его "ангелы", понять было невозможно по их каменным лицам. И мавр подумал, что у него могут возникнуть проблемы из-за того, что он сам чистит свою лошадь, "марая руки", а не поручает это делать слуге. Если Аль-Башира признают тут простолюдином, все может быстро и плохо закончиться. Насколько слышал мавр на юге Британии, за убийство дворянина человеком не благородного происхождения могли и собакам кинуть, и приказать слугам зарубить, чтобы клинки "благородных донов" не марать. Но нельзя же было оставить Рамади грязным, чтобы в его шерсти заводились паразиты, появлялись болячки или нарывы на ногах и копытах. Рахим был слишком благодарен этому коньку за стойкость и терпение к седоку в долгом пути.

Закончив самые опасные работы по чистке лошади, Аль-Башир дал возможность и Бруну поучаствовать в приведении Рамади в порядок, сунув ему щетку и гребень, и показав, как и что делать. Попросил еще и сбрую почистить, оставив бутылочку масла для смягчения кожи, из которой она была сделана. Нельзя допускать, чтобы коню что-то натирало и царапало. Все объяснив Бруну, который, похоже, был очень удивлен такими тонкостями по уходу за лошадьми, Рахим подхватил свою сумку и оружие, оставил скакуна на попечении пацана и сообщил своим сопровождающим, что готов отправиться в отведенное ему для отдыха место.

Его проводили в замок который показался мавру тесным и каким-то давящим. Хотя, с военной точки зрения, узкие лестницы и коридоры удобны в случае необходимости обороняться в них, либо держать осаду. На каменном полу зачем-то повсюду валялась солома, бегали собаки и куры, носились слуги, хлопочущие по дому. По пути Рахим спросил у своих стражей, нельзя ли отрядить людей ему в помощь: требовалось распаковать тюки, проветрить ткани, которые долго ехали под дождями в кожаных мешках. И, наверное, часть из них сейчас основательно провоняла специями. К тому же Рахиму требовалась купель и стирка одежды, которой он устроить сам не мог здесь. Понадобится ли ему еще дорожное платье, трудно сказать, но и оставлять в сумке комок барахла, воняющий человеческим и лошадиным потом тоже не стоило. Один из соглядатаев мавра поговорил со слугой и дал тому необходимые указания.

Когда Аль-Башира ввели в комнату, отведенную ему, он был приятно удивлен. Обстановка более, чем приличная, учитывая скромные размеры и украшения этого замка. Из окон открывался удивительный вид на каменные холмы и зеленые луга, теряющиеся в туманной дымке вдали. Тюки стояли тут же. И вскоре появились слуги, пришедшие помочь. Рахим каждого одарил серебряным дирхемом, разговаривал с ними сдержанно и уважительно, попросил распаковать привезенные ткани, развесив их где-то для проветривания. Одного попросил организовать ему горячее купание, что-то поесть (только не свинину) и чистой прокипяченной воды. Во время распаковки багажа двое стражей мавра сидели на каменной лавке у дверей, наблюдая за происходящим. Аль-Башир уже забеспокоился, что они будут вечно теперь пребывать рядом с ним - и во время мытья, и во время сна. Но не мог же он их прогнать, когда хозяин замка велел присматривать за "гостем". Но его опасения были напрасны. Вскоре два британца, удостоверившись в том, что чужестранец никуда не собирается сбегать, покинули комнату, заняв места у дверей его комнаты в коридоре.

Рахим объявил слугам, что все эти красивые вещи привезены в дар хозяевам дома, и пообещал еще по серебряной монете всем за то, что они ничего не возьмут себе, и завтра все добро помогут достойно поднести лорду. Разумеется, специи, украшения, оружие и белую чудесную накидку мавр оставил в своей комнате, даже не показывая никому, чтобы не подвергать слуг слишком уж большим соблазнам. Ткани унесли, и вскоре из окна Аль-Башир увидел, как их развешивают на веревках в замковом парке. Яркие краски и блеск Китая, Индии, Аравии, Иберии расцветили скупой ландшафт, как будто там намечалось большое празднество. Рахим осмотрел все это великолепие, и увидел, что слуги и вправду ничего не взяли себе. Может, они и без серебра этого бы делать не стали, услышав, что дары предназначены их господам. Но вот в арабских землях большинство слуг норовили и денег срубить, и всю семью в шелка нарядить. И это никого не удивляло, потому что так было везде, даже если пригрозить ушлым помощничкам смертью. Вот просто народ такой, что своего не упускает. А здесь Аль-Башир даже удивился, что его просьбу выполнили. Хотя, может, ночью втихаря все же сопрут что-то...

Закончив разбор вещей, мавр передал пришедшей служанке свои грязные вещи для стирки, а чистые - для отпаривания и глажки. Ему следовало явиться пред очи здешних господ не в измятом тряпье, воняющем кожей, и в приличном виде. Объяснил девушке, как следует обращаться с шелком, чтобы не испортить его. Хотя, китайский шелк был на редкость стойкой и прочной тканью. Но служанка сказала, что у ее госпожи много шелковых вещей, и она знает, как с ними управляться. Раздав задания и оставшись в комнате один, Рахим с облегчением вздохнул. Ну, наконец-то, он может расслабиться и не держать уже дежурной маски на лице. И первым делом решил вознести благодарственные молитвы Аллаху за силы, которые он дает ему, и за благородство здешних господ, не зарубивших его сразу во дворе. Ну, и попросить просто удачи и спасения. Омыв из стоящего в комнате кувшина руки, ноги и лицо, Аль-Башир глянул в окно, пытаясь определить, где находится восток. Не смог, не разбираясь в здешних деревьях, а компаса с собой не было. И рассудил, что Аллаху все равно будет угодна его молитва, даже если он будет неправильно расположен в пространстве. Мавр расстелил на полу молельный коврик, изрядно испачканный и потрепанный в пути, устроился на нем, попытался успокоить свой дух и приступил к молитве, вполголоса нараспев бормоча ее слова.

Он успел закончить намаз до прихода слуг, и душа его обрела относительный покой. Во всяком случае на время. Слуги притащили деревянную большую купель (Рахим даже не рассчитывал на такую роскошь, как полежать в воде), которую наполнили горячей водой, расстелив в ней простынь. Принесли и жареную на вертеле курицу с петрушкой, сыр и белый хлеб. Рахим попросил убрать хлеб, так как он не мог его есть из-за того, что в нем использовалось забродившее тесто. Коран запрещал использовать в пищу правоверному сброженные пшеницу и виноград. А просить испечь ему отдельно пресных лепешек, Аль-Башир посчитал неудобным и несколько неуместным его статусу. Хотя, он не увидел проявления какой-то неприязни со стороны слуг. Они просто деловито выполняли свои обязанности.

Помолившись еще перед едой и утолив голод, мавр бросил в горячую воду купели горсть ароматных трав. По комнате сразу поплыли нежные запахи. Рахим, наконец-то, избавился от одежды и с наслаждением улегся в большую купель, погрузившись в воду до самой шеи, подложив под голову свернутое полотенце. Вот стоило трястись по этой холодной промозглой стране столько дней ради того, чтобы ощутить сказочное блаженство от простой горячей воды. Ароматный пар с запахами далекой Иберии наполнял комнату, и Аль-Башир, прикрыв глаза, пребывал в сладостной неге. Даже хашиш курить расхотелось, так было хорошо. Но тревоги дня все равно копошились в голове, и мавр решил все же раскурить свою трубочку для расслабления. Он не поленился, вылез из купели, тут же продрогнув от гуляющих по комнате сквозняков, достал их сумки хашиш и трубку, сунул маленький зеленый комочек в специальное гнездо для него и раскурил от горящего камина. Сделал две небольшие затяжки, после чего снова забрался в горячую еще воду, положив трубку рядом. И уже через пару минут блаженно улыбался, закрыв глаза и пребывая в сладком и легком плену дурмана своей родины.

Отредактировано Рахим (2014-09-18 07:31:51)

+3

13

Решение лорда Торина неожиданно обрадовало Арин. Рахим ей понравился, и девушка облегчённо вздохнула, услышав, что Аль-Башира не убьют из мести, а тщательно расследуют всё произошедшее. Интересно, какая у него родина? Там, наверное, красиво и тепло. Может быть, получится поговорить с жителем далёкого Кордовского халифата? Кстати, о поговорить...
- Лорд Торин, - подошла к мужчине Арин. - Если позволите, я хотела бы осмотреть чужеземца. Он перенёс недавно тяжёлую болезнь, и если хотите, чтобы этот человек дожил до суда, ему нужна помощь. А я целительница этого замка последние пять лет.
В этот момент она не шипела на него и разговаривала негромко, чтобы слышал только лорд. Когда надо, Арин умела быть благовоспитанной девушкой. К тому же сейчас ей нужно разрешение лорда осмотреть Рахима, а значит, злить лорда открытым неповиновением не стоит. Да, девушка отчётливо понимала, что рискует. Вчерашняя служанка болтала не прекращая, пока готовила ей ванну и накрывала ужин. Из её слов ирландка узнала, что жена лорда умерла из-за какой-то знахарки, и теперь лорд ненавидит всех целительниц. Но отношение лорда Торина к рыжей загадке и без того было неласковым, так что она ничего не теряла. А чужеземец нуждался в помощи. И её долг как целительницы - оказать эту помощь.
Странно, наверное, что она не злится на Рахима за убийство лорда Алистера. Пока непонятно, как именно случилось это убийство, но чужеземец не похож на жестокого злодея. Может, они сражались на дуэли? Лорд Алистер порой вспыхивал, как сухой порох, если задевали его интересы. Правда, непонятно, что такого мог задеть Аль-Башир... Но выяснять это будет лорд Торин. А ей нужно сейчас выполнить долг целительницы и по возможности остаться одной. Ведь её собственная судьба всё ещё под угрозой. Как скрыть прошлое от Торина? Как избежать возвращения на родину в цепкие ручки леди Броган?
Последние пять лет были самыми счастливыми в жизни ирландки. С тех пор, как отец женился на леди Броган, его дочь не знала счастья и покоя, отбиваясь от грубых ухаживаний Терло. Сама она не нужна была этому толстому грубому животному. Но отец всегда говорил, что оставит земли и дом ей. А значит, леди Броган и её сын заинтересованы в девчонке. Поэтому и пыталась мачеха заставить Арин выйти за Терло. И если сейчас беглянку вернут домой... Ничем хорошим это не закончится для неё. Только бы лорд Торин не надумал возвращать ирландку назад!

Отредактировано Арин (2014-09-18 14:44:42)

+1

14

Замещая брата в его отсутствие, Торин успел побыть и судьей, и полководцем (не раз и не два), и даже принять роды, но последние два дня на него свалилось столько событий, что впору было сойти с ума. Не успел иноземный убийца Алистера отправиться в конюшню, словно его совершенно не заботило предстоящее разбирательство, и конь ему был дороже собственной жизни, как ирландская девчонка Арин подошла с видом овечки и попросила разрешения осмотреть приезжего. Она, дескать, целительница...
Последнее слово ударило Торина больнее камня. Нет, он давно оставил мысль казнить всех знахарок, ведуний и так называемых целительниц в Деметии, но проникнуться приязнью к этим шарлатанком так и не смог. Он почти с ненавистью смотрел на беленькое личико Арин. Значит, и она такая же - обманщица, убийца. И тем страшнее ее преступления, что ее жертвы сами приходят к ней, как на заклание.
Киан по своему понял замешательство хозяина. Дернув лорда за рукав, он зашептал, прикрывая рот ладонью:
- Она в сговоре с черномазым! Наверняка хочет переговорить с ним, чтобы получше нас одурачить! Не разрешай ей подходить к нему!
Торин выдернул рукав и бросил через плечо, уходя в замок:
- Пусть делает, что хочет. А если чужеземец настолько глуп, что примет от нее помощь и умрет - туда ему и дорога. будем считать, что свершился небесный суд. Следи за ней, чтобы не сбежала. И не договорилась, как нас одурачить... - последние слова он пробормотал под нос, и от души хлопнул дверью, давая выход гневу.
Целительница! Знай он об этом на побережье, точно послушал бы Киана и утопил ирландку, как последнюю собаку. Благо, и повод был подходящий.
К нему подошла леди Кигфа. Она чем-то напоминала Торину мать, такая же величественная и сдержанная - лицо всегда бесстрастно, не поймешь, о чем думает.
- Он привез подарки, - сказала леди с сухим смешком, - надеется откупится.
- За убийство благородного взымается штраф, - нехотя напомнил ей Торин, разговаривать с тещей покойного ему сейчас совсем не хотелось. Странно, неужели на него так повлияла новость, что ирландка - доморощенная травозная? Даже смерть Алистера казалась не такой уж трагичной.
- За невиновное убийство! - напомнила старуха, раздувая ноздри. - А он убил моего зятя подло, коварно! Ты должен учитывать это, когда станешь разбирать дело. Твой брат... Герцог казнил бы негодяя на месте, безо всяких проволочек!
"Возможно, - подумал Торин, - но только для того, чтобы поскорее забрать половину подарков себе".
Вслух же он сказал:
- Ты можешь рассчитывать на беспристрастны и справедливый суд, леди. Я все решу по закону. А теперь - прости, мне надо поговорить со слугами Алистера, с теми, кто привез тело...
Леди Кигфа смотрела ему вслед, губы ее сжались в одну узкую полоску.
- По закону! - передразнила она Торина, когда стала уверена, что он не услышит. - Это-то меня и пугает, мальчишка!..

+2

15

Полный ненависти взгляд Торина хлестнул Арин по лицу так, что она вздрогнула и зажмурилась. Ну да, примерно этого и следовало ожидать. Знать бы, кто эта тварь, которая, прикидываясь целительницей, убила его доверчивую жену. Судя по тому, что у них нет детей, леди могла лечиться именно от этого... Но ведь без магии сложно сказать, чем болела леди. Впрочем, уже неважно. Девушка умерла, и никто не узнает имя убившей её мерзавки. Арин всегда злилась, узнавая, что кто-то опорочил её профессию.
Не оглянувшись на хлопнувшего дверью лорда, ирландка молча пошла на кухню, где хранила травы, варила отвары. Согрела воды, не глядя на сопящего у порога Киана, бросила в кружку горсть сухого измельченного листа лопуха, залила меньшей по размеру кружкой кипятка, а затем поставила на водяную баню котелка, чтобы настоять. В кухне царила давящая тишина - Киан зорко следил за девчонкой, а ей не хотелось общаться ни с ним, ни с его лордом.
Остудив и процедив настой, Арин пошла в комнату чужеземца. Потянула носом, уловив странный запах, от которого закружилась голова. Поставив кружку с отваром на стол, ирландка пододвинула стул к стене и распахнула окно - она узнала запах. Такими средствами увлекались некоторые... желая достичь блаженства. Ни к чему уплывать в нирвану ей и сопровождающему.
Присев возле блаженно жмурящегося Рахима, Арин закрыла глаза и "просмотрела" его ауру. Так, затемнение в лёгких - ну ещё бы, в такой одежде в мае, да в этих краях - привыкший к жаркому климату мужчина вполне логично простудился. О, ледяная купель как радикальное средство лечения? Видно, ему совсем уже было плохо, раз тамошние ведьмы пошли на такое. Помогло же. Видимо, бог чужеземца милостив к нему. Что ещё? Конечно, усталость - вместо того, чтобы продолжать путь, ему бы следовало прилечь и отдохнуть, выздоравливая. А он, движимый обетом, рвался в дом лорда Алистера.
В общем, смертельной опасности уже нет, но ему нужно выпить отвар и лечь спать. До утра желательно отдыхать. Тогда утром он будет вполне здоров. Ну и, конечно, подлечить. Арин немного помагичила, развеивая в голове больного дурман. Вот поправится - тогда пусть и курит свою пакость. Но не сейчас.
Закрыв окно - комната уже проветрилась - Арин заставила чужеземца выпить отвар.
- Это жаропонижающее, - мягко сообщила она, придерживая кружку. - Вы сейчас ляжете спать. А утром всё будет хорошо, Вы поправитесь.
Отставила кружку и улыбнулась:
- Ложитесь, пожалуйста. Я немного подлечу Вас, а потом заставлю заснуть. Всё будет хорошо.
Таким голосом Арин обычно говорила с детьми, боящимися зубных инструментов или осмотров. Впрочем, чужеземец, накурившийся и больной, немногим сейчас от них отличался. Снова закрыла глаза, положив обе ладони на грудь пациента. Кожа ладоней слегка засветилась от прилившей к ним магии, которая впиталась в одежду чужеземца и отправилась лечить его лёгкие. Заодно Арин убрала усталость и пару мелких хворей. Для своего возраста Рахим был весьма здоровым мужчиной. В его годы многие уже страдали разными болезнями. Может, всё дело в климате его страны? Впрочем, неважно.
Через несколько минут больной крепко спал. Укрыв его одеялом, Арин встала, пошатываясь - лечение отняло у неё очень много сил, ведь надо было привести Рахима в порядок как можно скорее. Оставив кружку на столе (боялась уронить по дороге), ирландка поплелась искать ночлег. Медленно, держась за стены. На сопящего позади Киана она не обращала внимания. Следит и следит, никто и не ожидал доверия. Это ж не семья лорда Алистера, знающая, на что способна Арин.
Голова кружилась, а ноги подкашивались от слабости. Хотелось есть, как всегда после колдовства. Но до кухни далеко, в нынешнем своём состоянии она не дойдёт. А принести... Дивир не знает, что Арин лечила, а слуги не додумаются.
Тяжело. Лечить всегда тяжело, но она это делает. Если дано, надо использовать. Во благо, не во зло, как некоторые. И не ждать благодарности, ибо лучшая благодарность для целителя - здоровый пациент.

Отредактировано Арин (2014-09-28 22:40:57)

+1

16

Рахим, расслабившись немного и позволив себе полежать в воде, почувствовал, наконец, долгожданную и знакомую легкость в теле и голове. Окружающий мир, как всегда после первых затяжек хашиша, стал ярче, но размытее. Хотя шевелиться не хотелось, однако, следовало хорошенько вымыться с дороги. И мавр заставил себя подняться и заняться этим. Приятная одурь не способствовала координации движений, но зато ушли тяжесть и усталость. Рахим мылся, как в последний раз. Впрочем, может и в последний. Извел полбанки мягкого мыла и истер кокосовую мочалку, пока кожа и волосы не заскрипели под его пальцами. С наслаждением вычистил зубы митваком и пожевал ароматной смолы. И уже совсем не замечал гуляющих по каменной комнате сквозняков.

Облачившись в чистую рубаху, Аль-Башир залез в большую кровать, которая оказалась чертовски жесткой. Но для его тела, измученного долгой поездкой верхом, это было только полезно. Мавр сделал еще затяжку из своей трубки и расслабился, распластавшись под немного странно пахнущим одеялом. Кажется, оно воняло шерстью животных, которую не особенно хорошо промыли после стрижки. Но под ним было тепло, и на остальное Рахиму сейчас стало наплевать. За много дней мавр почувствовал себя удобно, комфортно и легко. В дороге курить хашиш было нельзя, чтобы не превращаться в овоща в окружении недружелюбных людей. К тому же Рахим не хотел, чтобы у них о нем сложилось превратное мнение – он нечасто позволял себе вот так расслабиться. Только когда серьезно припекало по жизни. Зато сейчас снимал стресс и стирал все ужасы путешествия, пока этого никто не видит. Он не стал звать слуг, чтобы они убрали купель, пусть стоит до завтра. Он хочет побыть один. Если его захотят предательски убить этой ночью, что не исключено, то так тому и быть. Но Рахим надеялся, что защитное слово лорда здесь - не пустой звук, и его до утра не потревожат.

Приятные легкие галлюцинации плавали вокруг Рахима, радуя его, отчего на лице его блуждала глупая улыбка. И тут к ним добавилась одна необычайно реалистичная – рыжеволосая девушка, та, что улыбнулась ему во дворе. «О, Аллах Всемогущий, стоило одной девчонке мне тут улыбнуться, как я уже ею грезить начал», - подумал мавр и засмеялся видению. Он попытался усилием воли избавиться от него, но девушка не исчезла. Да и какая там сейчас была воля… Девушка заговорила, и он отчетливо слышал ее голос. И даже покосился недоуменно на свою трубку, лежащую на табурете у кровати – что это с его травяной смолой стало? Никогда он е видел таких реальных видений. Может, тут какой-то особенный воздух? Или Аль-Башир так дико устал, что его сознание вздумало играть с ним такие штуки? Но девушка была симпатичной, и Рахим решил, что пусть она тут будет, он совсем не против. Пытался рассматривать ее, но характерное двоение и дрожание в глазах мешали. Образ был размытым, но каким-то светящимся на фоне темных стен.

И тут рыжая галлюцинация коснулась его! Вот это был сюрприз! Рахим решил, что по возвращении обязательно сходит к торговцу, у которого купил свой хашиш, чтобы заказать побольше. О том, что ему, возможно, завтра грозила смерть, мавр совсем забыл. Руки и ноги сейчас были вялыми и тяжелыми, но мавр заставил себя поднять руку, и протянул ее, чтобы попробовать самому коснуться видения. И получилось! Он отчетливо ощутил рукой ткань ее платья. И даже руку отдернул, немного испугавшись. Ну, это он так думал, что резко отдернул, а на самом деле рукой еле шевелил, и она просто откинулась на постель. Рахим сейчас неадекватно оценивал силу и скорость своих движений, не осознавал течения времени, а движения незнакомки воспринимал размытыми в воздухе – молниеносно быстрыми и одновременно очень медленными. И это забавляло, заставляя то и дело его улыбаться.

А девушка-глюк приподняла голову мавра и напоила теплым горьким напитком, от которого он сморщился. Что-то хорошее говорила, но Рахим плохо осознавал, что именно, ведь его одурманенное сознание понимало сейчас только обрывки фраз. Да и говорила рыженькая странно – как-то не так, как жители южных портов. Вроде и понятно, и одновременно как-то незнакомо. Будучи при памяти, Аль-Башир понял бы, что дело в специфическом выговоре его гостьи, или каком-то акценте, усложняющем перевод с гэлльского на арабский. Но сейчас его мало волновали причины и следствия. Он просто пребывал в эйфории.

А потом совсем чудеса пошли: рыженькая положила ему руки на грудь, отчего Рахиму сразу захотелось ее приобнять, но рукам было сейчас все лень. И из-под ладоней гостьи появился свет!
- О-о-о, - пробормотал со светлой улыбкой Аль-Башир, приподняв голову и глядя на свою грудь. – Ме эт эсеру… Кефейюм кинек энтефалья?* 
Речь получилась невнятной, и понятной, наверно, только самому мавру. Долго держать голову поднятой он не смог и снова откинулся на жесткую подушку, засмеявшись. Определенно надо купить этого хашиша побольше. Рахиму показалось, что сознание его несколько прояснилось, но чувствовал он себя просто невероятно приятно и хорошо. Значит, трава еще действует, и такое физическое облегчение ему только мерещится. Аль-Башир прекратил свои попытки осознать действительность, просто погладив девушку по сложенным на его груди рукам. Ее руки оказались горячими. А мавру вдруг страшно захотелось спать.
- Йяти мурад эхра, малика хашиш**, - попросил Рахим, не в силах бороться со сном.
Глаза сами закрывались. И так приятно грели руки девушки. Испытывая облегчение и восхитительное тепло, Аль-Башир смежил веки и уже через пару минут сонно засопел.

Утром он проснулся на рассвете, когда бледное северное солнце только выплывало из-за каменистых холмов. В окмате было холодно из-за открытых окон. Но не было неприятной тяжести в голове, которая обычно бывала после курения травы на ночь. Рахим даже удивился и вспомнил свои вчерашние видения. Рыжеволосая «царица хашиша» – это была чудесная галлюцинация. Трава оказалась просто отличной. Аль-Башир встал, чувствуя себя бодрым и полным сил. Закрыл окна, ежась от утренней сырости, выпил воды и закинул в рот кусок сыра. Высунулся за дверь и попросил своих стражей распорядиться, чтобы слуги принесли его вещи, которые вчера он отдавал для стирки, проветривания и отпаривания. А заодно чтобы убрали купель с грязной, но все еще ароматной водой. Сам же прошелся по  комнате, собирая разбросанные вчера вещи.

И тут наткнулся на какую-то кружку на столе, которой до этого тут, вроде, не видел. Неужели кто-то шлялся по комнате, пока он спал? Аль-Башир наклонился и понюхал кружку. И узнал этот запах травяного настоя. Он пил это, и оно горькое! Только пил в своих наркотических грезах. Мавру стало даже как-то не по себе. Ему что, не пригрезилась «царица хашиша»? Она была тут на самом деле?! И поила его горькой дрянью, а потом пускала свет из рук прямо в него?! Рахим даже схватился за грудь, как будто боялся нащупать там что-то нехорошее. Нет, не может быть. Девушка, может, и приходила, пока он тут глазки закатывал от травы, но светить руками точно ничего не могла. Но напоила чем-то. И точно не ядом, раз мавр проснулся утром. Да еще отлично себя чувствовал. Может, какое-то лекарство? Аль-Башир силился вспомнить, что говорила ему рыжеволосая девушка, но у дурмана глухие уши и короткая память. Кажется, что все будет хорошо. И ему впрямь было сейчас хорошо. «Царица хашиша», видимо, лекарь. И Рахим решил обязательно поблагодарить девушку за заботу. Но чувствовал себя крайне неудобно от мысли, что она видела его в непотребном состоянии. Однако с этим уже ничего не поделаешь - нечего было курить, если боялся визитов посторонних.

Мавр снова потревожил своих стражей у дверей.
- Кто приходил ко мне, когда я спал? – спросил он. – Как ее зовут.
Ему ответили, что ночную гостью звали Арин. Мавр поблагодарил и, вернувшись в комнату, полез в свои вещи. Он хотел через слуг передать рыжеволосой «царице» что-то памятное и ценное. И лучше утром, ибо неизвестно, что ждет Рахима потом. Но что может порадовать сердце девушке, которая пришла к чужестранцу, убийце господина этого дома, чтобы напоить его целебным отваром? Аль-Башир порылся в шкатулке с дорогими украшениями, обернув руку платком, дабы не коснуться случайно золота. Ему совсем не нужны были сегодня плохие приметы и дурные знаки. Особенно сегодня. И тут ему как-то сам попался традиционный восточный амулет из серебра с мелкими цветными агатами – Хамса ва-хамис. Крупная подвеска филигранной работы представляла собой изображение правой руки Фатимы Захра, дочери пророка Мухаммеда. Она висела на плотной и длинной серебряной цепи. В композицию был вставлен крупный двухцветный агат, очень похоже имитирующий настоящий глаз. Должно быть, ювелиру пришлось долго перебирать камни, чтобы найти именно с таким круглым темным пятном, а потом аккуратно его резать и шлифовать, чтобы так точно вставить. То, что камень не составной, Рахим прекрасно видел, он такие вещи на глаз сходу различал.

фото

http://se.uploads.ru/t/upkVH.jpg

Вскоре слуги принесли его ткани, аккуратно свернутые, одежду и завтрак. Мавр, снова подивившись тому, что его тут, кажется, не обокрали, как и обещал, заплатил слугам серебром за их честность и работу. И договорился с ними о помощи в доставке даров туда, куда призовет мавра лорд Торин. Слуги принялись вычерпывать купель, а Аль-Башир занялся подарком для Арин. Он завернул «руку Фатимы» в большой отрез индийского узорчатого муслина – легкого и полупрозрачного. И настолько тонкого, что несколько метров ткани легко сложились в небольшой сверток. Сверху Рахим прикрыл его клочком обычного льна, чтобы не бросался в глаза яркими красками. Одного из слуг, чей облик показался Аль-Баширу самым располагающим, честным и простым (а в людях купец неплохо разбирался), Рахим попросил отнести сверток рыжеволосой девушке по имени Арин, которая живет где-то здесь. Паренек подтвердил, что знает ее, и взялся это сделать, за что получил еще один серебряный дирхем. Монет у мавра становилось все меньше, и сейчас – после поездки и платы слугам - осталось чуть меньше одного мешочка. Но он их не жалел: если ему суждено умереть тут, то они ему больше не пригодятся. А если его отпустят, то Рахим умеет обходиться малым.

Когда в комнате убрали, и подарок был отправлен, Аль-Баширу только оставалось ждать призыва лорда Торина.

----------------------
* Какие чудеса… Как ты это делаешь? (арабск.)
** Приходи еще, царица хашиша (арабск.)

Отредактировано Рахим (2014-09-29 04:31:53)

+2

17

Комнату им отвели самую большую, но там все равно смогли бы разместиться только четыре человека. Торин взял с собой Киана, оруженосца и, разумеется, рыжую Арин. Остальные нашли приют на кухне и в конюшне. Вечер Торин провел содержательно - в беседах со слугами покойного, сопровождавшего его еще живого до побережья, а потом - уже мертвого - обратно до дома. История, которую они рассказали все как один - слово в слово, поразила брата герцога. Зная горячий нрав Алистера, можно было предположить, что он способен затеять ссору с иноземцем... Но из-за тряпки?! Ладно - из-за едкого оружия, из-за красивой невольницы, но не из-за нарядов. Что он вздумал? Какой порошок сыпал на эту злополучную накидку? Леди Кигфа говорила что-то о поручении Мерлина... Но где сейчас Мерлин? Попробуй, найди чародея в подлунном мире. По себя Торин уже решил, что с иноземца достаточно будет получить выкуп за кровь, но ведь леди Кигфа так просто не успокоится. Придется собирать всех лордов и устраивать показательный суд. Он посчитал на пальцах: завтра похороны и отослать посыльных к лордам... послезавтра к вечеру они приедут... Значит, суд удастся устроить только на третий день.
- Мы пробудем здесь три дня, - сказал он хозяйке замка. - Позаботься о моих людях, чтобы их хорошо разместили.
- Я все сделаю, - сухо ответила  Кигфа. - Надеюсь, и ты справишься достойно со своими обязанностями. А лучше - посади пришлого в яму, пусть посидит до приезда герцога. Герцог опытнее тебя в подобных делах.
- Ты решила давать мне советы, женщина? - спросил Торин. Спросил, вроде бы, спокойно, но леди сразу вспомнила свое место. Она склонила голову, но не для того, чтобы выказать покорность, а для того, чтобы не было заметно злого блеска глаз, и произнесла уже совсем другим тоном:
- Прости, конечно, я не могу советовать тебе, как поступить. Но и ты пойми, как болит мое сердце. Дочь осталась без мужа, внуки - без отца. Кого еще герцог назначит в опекуны Эйвилу? Мысли мои горьки, и на душе тяжело. Тут есть отчего потерять здравость мысли.
Торин сделал неопределенный жест рукой - понятно, мол. Он явно думал о чем-то другом, а не о предстоящем суде.
- Скажи-ка мне об этой ирландской девчонке, что вела себя тут, словно родственница... - неожиданно даже для самого себя спросил он.
- Об Арин?! - леди Кигфа вскинула брови. - Что о ней рассказать? Бродяжка, Алистер дал ей приют из милости лет пять назад. Она вылечила Эйвила. Я была удивлена, увидев ее с тобой. Ты ведь не переносишь даже вида знахарок, а с этой приехал в одном седле.
Торин бросил на старуху подозрительный взгляд, ему послышалась насмешка. Но леди Кигфа смотрела на него твердо и скорбно, и он продолжил расспросы.
- Она что-то болтала о хижине в лесу, вроде, как жила там...
- Когда она вылечила Эйвила, Алистер позволил ей поселиться в старом доме лесника, что у источника. Там все давно уже лет десять никто не жил после смерти старого Делвина.
- Поселилась у источника одна?! - тут уже Торин не смог сдержать усмешки.
- Она сама так захотела, - пожала плечами леди Кигфа. - Почему ты спрашиваешь о ней?
Торин не ответил, и хозяйка поспешила удалиться, сообразив, что в ее услугах больше не нуждаются. Прихватив с собой кувшин с вином и кружку (бокалов у Алистера не нашлось), брат герцога отправился в отведенную ему и его людям комнату. Было уже темно, в комнате на столе теплилась одинокая свеча, и поэтому он едва не упал, споткнувшись обо что-то мягкое, валявшееся у порога. Раздалось тявканье, и  Торин, уже успевший выпить вина, с удивлением уставился под ноги:
- Это что такое?
Киан, валявшийся на одной из лавок, установленных вдоль стены, почесал живот и ответил с обманчивым спокойствием:
- Лиса. Башку не сверни, если не видишь, куда прешься.
Но Торин и сам уже разглядел, что под порогом приютилась питомица ирландской целительницы. Киан посадил ее на прочный ремешок и привязал к ножке стола, чтобы не убежала. В комнате порядком воняло псиной. Торин не удержался и выругался сквозь зубы. На одной лавке сопел мальчишка-оруженосец, а на другой расположилась Арин, укрывшись почти с головой. Видны были лишь кудри, разметавшиеся по подушке.
- Ну и что?  Договорилась она о чем-нибудь с иноземцем? - спросил Торин, садясь на отведенную ему постель и пристраивая кувшин на полу.
- А кто его знает? Болтал он там что-то, как заяц лопотал, пока она его оглаживала по бокам. Я и сам не отказался бы, вздумай она меня так погладить. Правда, не по бокам.
Залпом осушив очередную кружку, брат герцога погрузился в полудремоту. И это было хорошо, потому что слушать Киана было просто невыносимо. А так его голос постепенно отдалялся, затихал, будто его относило ветром.
- Она наверняка колдунья! - продолжал тем временем Киан. - Он аж повизгивал, как поросенок, когда она его шевелила. И хохотал, как сумасшедший. А может и правда - ударился где башкой, или Алистер ему напоследок двинул. Кулак-то у него - ого-го! - тяжелый был...
Потом наползла милосердная темнота и тишина, и Торин уснул. Без сновидений.

Проснулся он оттого, что Киан теребил его за плечо.
- Уже звонили в колокол, - деловито сказал он, прожевывая кусок хлеба с сыром. - Опоздаем на похороны.
- Какой совестливый, - пробормотал Торин, протирая глаза. - Будет служба, а ты жрешь. Знаешь же, что велели натощак в церковь ходить.
Киан только отмахнулся и еще усерднее заработал челюстями. Утренний свет проникал сквозь неплотно прикрытые окна веселым желтым пятном. Ему ведь не было дела до людских бед и горестей.

+3

18

Арин спала крепко - сил на лечение Рахима она потратила больше, чем рассчитывала, а покормить её никто не догадался. Проснувшись, ирландка приоткрыла глаза, оглядывая комнату (благо повернулась во сне лицом к пространству): Киан сидит жрёт, оруженосец и Торин спят. Арин осторожно села в кровати. Лиса, увидев, что хозяйка проснулась, жалобно заскулила.
- Я выйду во двор? - вопросительно посмотрела на здоровяка девушка. - Ну, пусть со мной сходит кто-то из ваших, раз не доверяете.
Оруженосец тут же открыл глаза и вызвался проводить пленницу. Заодно, мол, и сам до ветру прогуляется. На том и порешили. Арин вышла с лисой на задний двор, потом, пока Ринни сидела на руках оруженосца, посетила уборную сама, а после оба отправились умываться. Перед церковью есть не полагалось. И хоть Арин христианкой не была, но нарушать традиции чужого дома не собиралась. Не то у неё положение, чтобы ещё нарываться.
Войдя в замок, Арин увидела стоящего в коридоре Эйвила.
- Привет! - окликнула она парня. Тот, обернувшись, просиял:
- Арин! Ты жива? Но позавчера прибежали крестьяне и сказали, что дом сгорел. А ты? Куда ты делась? И почему приехала с лордом Торином?
Девушка улыбнулась. Ей нравился молодой лорд, которого она спасла ещё ребёнком. Теперь 14-летний паренёк вытянулся, а постоянные тренировки с воинами выковали неплохое тело. Ещё немного - и он станет совершенным мужчиной. Хотя уже сейчас его вполне можно было женить. Правда, до какого-то времени Эйвилу нужен будет опекун. И кто им станет - пока неизвестно.
Арин коротко пересказала события последних двух дней. Ринни коротко тявкнула, подтверждая рассказ хозяйки, и уселась у её ног, обвив себя хвостом. Оруженосец отошёл на два шага, продолжая наблюдать за подопечной.
- Нда... Ну и приключения, - покачал головой Эйвил, выслушав рассказ. - И ведь непонятно ничего: кто эти разбойники, зачем им понадобилась ты и при чём тут лорд Торин... Он тебе не верит, да?
- Угу, - грустно подтвердила Арин. - Я рассказала только про жизнь здесь, а про Ирландию пока молчу. Меньше всего хочется, чтоб отправили к мачехе. Особенно когда умер отец и наши земли либо отдадут короне, либо вернусь я, и они достанутся моему мужу. Видеть им Терло - лучше пусть Торин убьёт...
Эйвил понимающе кивнул - он знал о прошлом целительницы. Алистер тоже, но его больше нет.
- Я попробую что-нибудь сделать для тебя, - пообещал парень. - Был бы жив отец...
- Вчера лорд расспрашивал слуг твоего отца, - сообщила Арин.
- Угу, знаю, - погрустнел Эйвил. - Отец сам виноват в своей гибели. У него был вспыльчивый норов. И чужеземец не похож на хладнокровного убийцу.
- Знаю, - кивнула Арин. - Я лечила его вчера. Боюсь, в глазах лорда Торина моя вина стала тяжелее. Ты же знаешь о его отношении к целительницам?
Парень кивнул. Участь ирландки и впрямь ухудшал её дар. Особенно если узнают, что лечила она не только травами, но и магией. А учитывая и без того странные обстоятельства дарения девчонки лорду, её впору было пожалеть.
- Пойдём, я провожу тебя, - кивнул на лестницу молодой лорд. - Заодно поговорю с Торином.
Троица поднялась наверх, и Эйвил постучал в дверь комнаты, где расположили гостей.
- Доброе утро, лорд Торин, - поздоровался он. - Я провожу вас в церковь. Арин, наверное, лучше в комнате побыть? Или хотите, чтобы она тоже пошла? И да, мне нужно поговорить с Вами о девушке.

+2

19

Ожидавший суда Рахим, был несколько обескуражен, когда ему сообщили, что никаких разбирательств сегодня не планируется. Он окинул взглядом приготовленные дары, разложенные по комнате и делавшими ее визуально теснее. Все они были готовы к передаче семье умершего. Придется это отложить. Но мавр согласился, что тело Алистера следовало похоронить как можно быстрее. И, значит, сегодня Аль-Башир исполнит уже второй из трех своих обетов - присутствовать на ритуале погребения лорда. Первый - доставка тела домой - уже позади. Останется только передача белой накидки и даров.

Рахим собрался, было, одеться в черную парадную  одежду из шелка, но подумал, что неправильно идти на похороны в праздничном и дорогом. Ведь он тоже искренне скорбел о смерти хозяина этого дома. И хоть тут черное считается траурным, для самого мавра это было не так. Цвет траура на его родине – белый. Возникла дилемма, которую купец решил все же в пользу своих традиций. Поэтому Рахим оделся во все белое и чистое, и белым шешем окутал голову, тщательно и аккуратно уложив его в соответствии с мавританскими  канонами. Сунул за кушак джамбию и повесил на пояс скимитар. Потом подумал и решил все же оставить меч в комнате. Вряд ли ему будет что-то угрожать на похоронах. А джамбия - обязательный элемент одежды, а не только оружие, поэтому ее можно взять с собой. Рахим не собирался никого провоцировать, он просто постоит в сторонке, и посмотрит, как жители Британии отправляют в другой мир своих мертвых. Ему еще не доводилось видеть погребальных ритуалов северян. Он знал, что в южных землях жили христиане, коих хватало и в других странах Европы, а вот какие тут порядки, еще неизвестно. То есть, кроме обета, было и некое любопытство. Ведь Рахим первым из арабских путешественников оказался так далеко на севере Британии.

Одевшись, мавр достал свой походный Коран, приложился к нему, совершил ритуальное омовение и намаз, вознеся Аллаху молитвы не только о себе и своей семье, но и об умершем лорде. Конец его застали двое его стражей, пришедших для того, чтобы сопроводить Рахима на похороны. Мавр все же завершил молитву, потом поднялся  колен, положил Коран в кожаный чехол и свою сумку, свернул молельный коврик. Вздохнул, повернулся к сопровождающим и кивнул:
- Я готов.
Соглядатаи выглядели сегодня особенно недружелюбно. Впрочем, оно и понятно, ведь виновником смерти лорда был мавр. Но никаких угроз ему не высказывали, и на том спасибо. В своих белых одеждах и с темным лицом Аль-Башир несколько странно смотрелся рядом с ними, но его самого это не смущало. Ведь он был одет вполне подходящим образом для похорон.

Рахима сопроводили по извилистому пути коридорами замка и вывели во двор. Он пытался запомнить путь, на тот случай, если ему придется бежать отсюда. Приметил охрану у ворот и много прислуги, снующей тут. Посмотрел в сторону конюшни, и очень захотел проведать Рамади. Однако счел сейчас это неуместным. После этого его вывели за пределы крепости и повели по каменистой дорожке в сторону какого-то строения на холме. Рахим увидел, что туда сейчас стекаются по разным тропкам несколько верениц людей с разных сторон. Видимо, это ритуальная постройка. Но какая-то очень уж невзрачная и маленькая. В исламских странах даже деревенские мечети отличались каким-никаким особым убранством. Для северян, похоже, это не имело значения.

В небольшом дворике перед храмом кучками стояли люди, которые сразу же принялись пялиться на Рахима и шептаться. Чертовски неуютно было под их взглядами. Благо, что его сразу проводили в уголок возле ограды. Стражи заявили, что внутрь Аль-Баширу входить нельзя, и ему придется подождать тут. Судя по их лицам, им самим не очень хотелось сейчас торчать тут. Ведь им следовало отдать почести умершему в церкви. Видимо, взвесив важность присмотра за мавром и необходимость присутствовать на службе, оба соглядатая избрали первое. Все-таки, получили приказ.
- Похороны будут потом. Жди тут, - сказал один из них, и оба встали неподалеку от мавра с каменными лицами.

Аль-Башир понял, что церковь все же христианская, хоть и очень скромная. Во франкских портовых городах, и в самом Кордовском халифате ему доводилось видеть куда более роскошные храмы, рядом с которым этот выглядел чуть ли не избой. Впрочем, и здешний замок роскошью не отличался. Рахим, стоявший на виду, старался не смотреть на проходящих мимо или собиравшихся кучками здесь людей. Он чувствовал на себе их взгляды, ведь в буквальном смысле был тут сейчас белой вороной. Ему ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать погребения лорда Алистера, сохраняя внешнее достоинство, и в то же время сам с интересом посматривал на здешний люд.

Отредактировано Рахим (2014-10-02 17:24:58)

+3

20

Взгляд Торина скользнул по комнате и словно невзначай упал на кровать, где вчера еще спала Арин. Постель ее была пуста, только подушка хранила еще отпечаток головы. Торин вскочил, сна как не бывало. Сбежала!
Малыш Киан хрипло рассмеялся, заметив волнение своего лорда:
- Да не сбежала она. Пошла опростаться после ночи. Я Брайна с ней отправил.
- Ну и вышел дурак, - резко ответил Торин, торопясь обуться. - Соблазнит парнишку - и сбежит. Сам потом вместо собаки по следу помчишься.
- И куда ты так навострился? - невинно поинтересовался Киан, откусывая сразу половину лепешки. - На похороны или спасать Брайна?
Ответить лорд не успел, потому что двери приоткрылись и в комнату несмело вошел сын покойного Алистера - Эйвил. А за ним появилась и ирландка - волосы ее так и горели в солнечных лучах. Торин уже настолько уверился, что Арин сбежала, что ее появление на несколько мгновений выбило его из реальной жизни. Он не сразу понял, о чем спрашивал его Эйвил, а когда понял - сразу решил, что Арин в комнате не останется.
- Так она еще и некрещеная?! - прогремел он гораздо суровее, чем требовалось. - Будет стоять у входа, а ты, Киан, раз уж успел нагрешить с утра, станешь ее тенью. И никакого Брайна, понял? Он жив еще, этот олух Брайн? Или ты его уже спровадила на тот свет? - последний вопрос был к Арин, но остался без ответа, потому что в это самое время вернулся и оруженосец, зевая и почесываясь. Киан вытер руки о штаны, и отвесил нерадивому сторожу подзатыльник.
- А поговорить? Насчет девушки?.. - снова встрял Эйвил.
- Поговорим потом, - отрезал брат герцога. - Сейчас есть дела и поважнее. Проводы твоего отца в последний путь, если ты еще помнишь об этом.
Больше всего его разозлило, что юнец, похоже, решил заступиться за ирландку. Начнет еще просить, чтобы ее продали ему, а потом сокрушаться, что сиротке отказали. Торин схватил девушку за руку и потащил за собой сначала по коридору, а потом вниз по лестнице. Мало того, что она бродит, когда и где ей вздумается, так уже и мальчонку подговорила замолвить за нее словечко.
- От церкви - на на шаг, - процедил он сквозь зубы. - Киан будет следить за тобой. А если не уследит... Его прикажу выдрать так, чтобы кожа слезла, а тебя - утоплю. Поняла, Танвин?

Отредактировано Торин (2014-10-10 10:18:06)

+3

21

Арин споткнулась на пороге, наткнувшись на взгляд Торина. В глазах лорда искрилось что-то непонятное – то ли ярость, то ли ненависть, то ли удивление. То ли всё вместе. Он что, ещё не проснулся? Или решил, что девчонка сбежала? Так с ней же оруженосец пошёл.
Ну некрещёная, и чего орать? Если они тут через одного христиане, это не значит, что все такие. Отец вон сам христианин, но маму в церковь не волок, обвенчаться только, но не креститься. И дочь не трогал. Ещё не хватало ведьме крест таскать, когда он кусается и жжётся, будто комар на болоте.
Разорался тут… Арин шагнула назад, инстинктивно прячась за Эйвила. Ринни юркнула под лавку, на которой спала хозяйка, и затихла там. У входа так у входа, не вопрос. Она и в церковь спокойно заходит. Другое дело, что неуютно там ведьме. Запах ладана этот, кресты вокруг… Свечи нравятся. Огонь ирландка любила, с этой стихией её роднило многое. Тот же цвет волос, к примеру. Впрочем, талантливая ведьма спокойно обращалась к любой стихии, если надо было. Просто огонь любила больше. Так что не напугать её походом в церковь, особенно если у входа постоять. Конвой Киана ей уже не страшен – вчера не покусал и не убил. Неизвестно ещё, кто из них – здоровяк или его лорд – адекватнее. Судя по воплям-то… Не хватало ещё, чтоб этот фанатик за «не ту» веру набросился. Можно подумать, мало ей его ненависти как к целительнице. А хотя какая разница? За одно ненавидит, за другое… На участь рыжей пленницы это уже никак не повлияет.
- Я помню, лорд, - голос Эйвила заледенел. Хоть он и был вдвое с лишним младше Торина – на вид так точно, - а всё-таки недаром был сам лордом. Вести себя умел. И орать на себя не позволил бы. – После похорон будет небольшой поминальный обед для семьи. Разумеется, Вы и Арин приглашены тоже. Вот на обеде я бы и хотел поговорить. Да, и что с судом? Вы решили, когда он будет?
Арин и пикнуть не успела, как проклятый лорд цапнул её за руку, сжав железными пальцами тонкое запястье так, что синяки браслетом опутают его уже минут через пять, и поволок по лестнице. Ирландка едва не споткнулась, пытаясь успеть за широким шагом Торина. Чего он распсиховался-то с утра пораньше? Она просто вышла на улицу… Ну надо было, не при них же ночным горшком пользоваться! И Ринни надо было выйти.
Угрозу-предупреждение лорда Арин проигнорировала. Она и так не собиралась никуда убегать. И не потому, что жалела грубияна-здоровяка. Просто некуда. И пешком далеко не уйти – без еды, без денег, даже без плаща тёплого. Начало мая – не самая жаркая пора в Британии.
- Спасибо, что утопите, а не сожжёте, лорд Феидхлимидх, - буркнула Арин, всё-таки спотыкаясь на очередной ступеньке и падая вниз. Ещё секунда – и она полетит кубарем по каменной лестнице. Глядишь, и шею свернёт на радость лорду.

Отредактировано Арин (2014-10-06 21:28:46)

+2

22

Она обозвала его каким-то заковыристым ирландским именем, но ответить Торин не успел. Слишком уж сильно дернул Арин за руку, а лестницы в замке Алистера были весьма крутыми. Он еле-еле успел подхватить ирландку, чтобы она не пролетела мимо него, пересчитывая ребрами каждую ступеньку. На мгновенье пришлось прижать девушку к себе, и Торин даже сквозь тряпки, которые были на нее надеты, почувствовал, как она тонка в талии и крепка телом. Воображение тут же услужливо нарисовало ему соблазнительную картину - Арин выкатывается из ковра, в свете костра похожая на саламандру, о которых рассказывал длинные истории алхимик при дворе брата. Говорят, эти ящерицы (или змеи?) - рыжие, как пламя, и любят превращаться в женщин, чтобы вводить в искушение христиан.
И вот такие мысли - перед похоронами верного вассала!
- Смотри под ноги, - сказал Торин коротко, отстраняясь от ирландки, потому что на лестницу уже выходил Киан - почесываясь и зевая.
- И мне с ней возле церкви стоять? - недовольно спросил он, сбегая по ступеням. - Я похож на няньку?
- Можешь не стоять, а прилечь, - не остался в долгу Торин. - Только не усни, а то она перережет тебе горло и ты будешь похож на болвана.
Подобные разговоры привели к тому, что возле церкви Торин появился мрачнее тучи. Тут уже стоял иноземный гость в сопровождении двоих воинов. И хотя сэр Рахим учтиво поклонился и всем своим видом выражал истинное раскаяние и смирение, Торин внезапно почувствовал к нему неприязнь, хотя умом понимал, что вины приезжего в этом нет. Возможно, все было из-за того, что Арин посмотрела в сторону иноземца с приязнью, если не с теплотой.
"Спелись за моей спиной!" - подумал Торин и выпустил руку девушки.
- Встань вот здесь! - сразу начал командовать Киан. - И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость! Получишь такого пинка, что доберешься до своей Ирландии по воздуху!
Торин поспешно закрыл двери церкви, чтобы находившиеся внутри не услышали препирательств. Тело Алистера уже принесли. Стоявшие рядом закрывали рты рукавами. Вдовы в церкви не было, спасибо и на этом, зато была леди Кигфа - прямая, как жердь, с таким непримиримым выражением лица, что Торин лишь вздохнул. Завтрашний суд обещал быть нелегкий. Если бы вдруг случилось чудо - и брат вернулся из Камелота раньше...
Молитвы  на латыни пронеслись мимо сознания. Торин осенял себя крестом, когда это делал священник, но думал совсем не о покойном, и не о загробной жизни.

+3

23

Арин молча дошла до церкви, не глядя ни на лорда, ни по сторонам. Запоздалое предупреждение ей было неинтересно. Поймал - и благодарствуем, что шею свернуть не дал. Перебранку лорда и угрозы Киана Арин тоже не слушала. Ничего полезного эти двое не сказали, значит, плевать.
Чем, интересно, она перережет горло, если ножа не дали? Глупый лорд, видит, чего нет, будто вчерашней травы вместе с Аль-Баширом накурился. Арин вздохнула.
Улыбнулась через закрывающиеся двери Рахиму, чутко прослушивая его магическим зрением. Здоров. И если побережёт себя, то не будет болеть ещё долго. Правда, для начала ему неплохо бы выжить. А завтра суд, и неизвестно, что ещё присудит лорд Торин. И леди Кигфа непривычно ярится. Даже Дивир не злилась так вчера. Горевала, да. Но не так ненавидела. Христианство что, такое злое, что леди бесится, будто её собственного сына убили? Ну, будет другой хозяин у замка, не обидит, чай, ни наследника лорда Алистера, ни его вдову, ни будущую малышку. И тёщу лорда не обидит. Хотя свобода будет уже не та, это верно.
Подбежал мальчишка из замковой прислуги:
- Арин, это тебе чужеземец передал, - и сунул в руки опешившей ирландки свёрток. Удивлённо посмотрев на убегающего мальца, девушка развернула подарок. Погладила пальцами тончайшую ткань, улыбнулась грустно - куда ей такое носить? Если всё обойдётся, то вернётся в лес, когда дом заново отстроят. Или в замке останется. Если нет - тут вариантов больше... Может, лорд Торин возьмёт постельной игрушкой, как предупреждала его кормилица. Может, утопит, взъярившись на непокорную ирландку. Или вообще отправит домой, выпытав у беглянки подробности её прошлого. Так что некуда ей этот яркий и красивый отрез пристроить. Хотя... Да, пожалуй. Подарит его Дивир - для малышки. Когда та родится, можно будет сшить ей полог над кроваткой. Или потом, подрастёт когда, накидку или верхнее платье для праздника.
А вот странный восточный амулет Арин надела, продев в ушко шнурок. Она не знала, что это, но видела, что амулет излучает добро и благодарность, а значит, безопасен. Можно будет потом зарядить его на что-нибудь. Например, на те же мороки. Рыжая ведьма чуяла, что иллюзии ей пригодятся. Может, получится убежать, если не оправдают. Потому что становиться игрушкой лорда или отправляться к Терло не хочется от слова совсем. Покой последних пяти лет нравился девушке куда больше...

+3

24

Рахим, осматривавший окрестности с церковного холма, увидел молодого лорда Торина и его сопровождающих задолго до того, как он вошел в ограду храма. Он узнал  свою "царицу хашиша", которая шла чуть позади него. Она очень мила и стройна, а вчера в укуре так и вовсе показалась волшебной красавицей. Увидев на ней свой подарок, мавр не удержался от улыбки - он был рад, что она его приняла. И вообще он испытал к этой девушке какое-то особенное чувство похожее на родственное: среди постоянно снующих рядом "чужих" она в мыслях Аль-Башира перешла в категорию "своей". Мавр понимал, что это не так, на самом деле, и девушке он, скорее всего, так же чужд, как и остальным. Но она единственная здесь проявила участие к иноземцу, поддержав его, почтив визитом и лечением.  На унылом ландшафте среди серых людей Арин выглядела для Рахима цветной и яркой. Впрочем броскостью своих рыжих волос, как будто выкрашенных хной, девушка и впрямь выделялась среди местных жителей.

Мавр, поймав взгляд Торина, прошедшего мимо него к церкви, сразу почтительно поклонился, не делая попытки приблизиться. Выглядел лорд мрачно, его откровенно недружелюбный взгляд заставил Аль-Башира внутренне поежиться. Но мавр прекрасно понимал, что на похоронах жертвы убийце иного отношения ожидать и не приходится. Еще неизвестно, как поступили бы с ним на родине в подобной ситуации. Хорошо, если бы сразу повесили или зарубили, а могли изуродовать и обречь на медленную мучительную смерть в зиндане или на кольях посреди площади. Британцы с Рахимом пока что обращались вполне по-божески...

При взгляде на Арин, вошедшей во двор, лицо мавра сразу смягчилось и посветлело, он поклонился и ей, чуть улыбнувшись, причем с не меньшим почтением, нежели лорду. Торин сразу ушел в храм, а вот "царицу хашиша" почему-то туда не повели... Аль-Башир удивился, почему так: ведь он видел перед этим, как в церковь заходили и женщины. И, насколько он знал, в христианских храмах, в отличие от мечетей, мужчины и женщины молились вместе, в одном помещении. Но ответ на свои вопросы мавр получил тут же, услышав слова сопровождающего Арин, сказанные довольно грубым тоном:
- Встань вот здесь! И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость! Получишь такого пинка, что доберешься до своей Ирландии по воздуху!

Ирландия... Рахим слышал это название. По рассказам портовых людей и британских моряков, это была земля где-то на северо-западе, куда еще не добирались арабы в своих плаваниях. "Вот в чем дело. Девушка тоже иноземка. И, возможно, не христианка, - понял Аль-Башир. - С ней обращаются, как... с невольницей". Сразу стало ясно, что роднило мавра с этой рыжеволосой целительницей. И почему она могла бы почувствовать ту же самую общность с Рахимом. Арин тоже была здесь чужой. Вероятно, принадлежала Торину, раз сопровождает его. Аль-Башир не знал, в каких политических отношениях состоят британцы с ирландцами, но говорили они, вроде, на одном языке, и выглядели похожими - обычные белые люди, как и повсюду на севере Европы. Межплеменные распри, видимо, имели место. Но какой господин отпустит невольницу ночью в комнату чужеземца-мужчины? Кроме нее, вчера мавр никого не видел в своей комнате. Вот это озадачило. Не ведьма же она, в самом деле, чтобы быть одновременно в двух местах и незаметно пройти мимо двух стражей, которые стерегли двери в его комнату. И прилететь через окно точно не могла. Или сам Торин послал ее к нему?.. Девушка стала любопытна Рахиму вдвойне. И ее страна тоже, о которой он хотел бы узнать побольше.

Арин оказалась невдалеке от мавра, встав тоже возле ограды. Решив, что стражи вряд ли будут препятствовать перемещению поднадзорного на десяток шагов, Аль-Башир тут же направился к "царице хашиша" и поклонился ей еще раз, остановившись рядом.
- Желаю вам доброго утра, госпожа Арин, - произнес он с улыбкой, но повернувшись спиной ко двору церкви, чтобы его "не скорбное" лицо никого тут не смущало. - Ваше имя мне подсказал один из слуг замка. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли вчера ко мне. И извиниться за то, что я... был несколько не в том состоянии, в каком следует принимать гостей. Если честно, я принял вас за видение, поэтому не оказал должных почестей. Простите меня, прошу вас. Я только утром понял, что вы не плод моего воображения. Дело в том, что я принял одно средство, которое мне было необходимо, чтобы немного прийти в себя после долгого пути и несколько тяжелого знакомства с обитателями замка. Если бы я знал, что вы придете, то не стал бы этого делать. Благодарю вас за помощь, которую вы мне оказали. Что это за горький чудодейственный напиток вы мне вчера дали? Я чувствую себя после него просто новым человеком. Все мои хвори исчезли, как по волшебству.

Аль-Башир на мгновение опустил взгляд на свой подарок, висящий на груди Арин, затем снова посмотрел ей в глаза.
- Вижу, что вы приняли мой дар. Я очень этому рад. Это талисман моей страны, защищающий от бед и приносящий удачу. Особенно женщинам. Его называют хамса, что означает "ладонь" и "пять", а также "Рукой Фатимы".  По преданию, Фатимой звали дочь пророка Мухаммеда, посланника Всевышнего и святого человека. Ее также звали Аз-Батуль - "чистая девушка" и Аз-Зухара - "яркое цветение". Последним именем наши астрономы также называют и планету в небесах - ту, что римляне звали Венерой.Фатима была искусной ткачихой, великой праведницей, и она умела творить чудеса - вызывать дождь в засуху и исцелять прикосновением. Говорят, что однажды она готовила еду на огне, помешивая ее ложкой в котле. В это время ее муж Али привел в дом новую жену, и это огорчило женщину. Фатима выронила ложку, но, пребывая в печали, не заметила этого и продолжила помешивать кипящую еду рукой, не чувствуя боли. С тех пор "Рука Фатимы" стала еще символом терпения и веры. Я знаю, что этот знак очень древний. Его почитали финикийцы, египитяне, римляне, иудеи. Они связывали его со своими богами, но все, в первую очередь, считали этот знак символом самой жизни и божественной силы. Надеюсь, вам, как целительнице, он особенно пригодится. И защитит от всякого зла. А также останется на память обо мне.
 
Рахим улыбнулся, теперь уже сам стараясь поддержать девушку, с которой здесь так дурно обращались.
- Как я понял, вы здесь тоже приезжая, - сказал он. - Я слышал об Ирландии, но ничего о ней не знаю, кроме того, что она находится где-то на северо-западе от Британии. Раз уж мы здесь вынуждены ждать, то, может, захотите скрасить скуку и рассказать мне о ней? Никто из моих соплеменников никогда там не бывал, и мне интересно все о вашей родине. И как вы оказались здесь? Я прошу прощения, если мои вопросы кажутся вам бестактными. И не настаиваю на ответах, если вы не хотите их давать по каким-то причинам. И ничуть не хочу вас обидеть или задеть. Мной движет исключительно жажда знаний и понимания мира, в котором я здесь оказался. Тут все для меня ново и незнакомо. Я первый из восточных купцов, кто забрался так далеко на север. Если Аллах будет милостив ко мне, и я смогу вернуться домой, то привезу людям, живущим там, новые знания. Поэтому буду очень благодарен вам за рассказ.

+4

25

Убить человека - не сложнее, чем подстрелить оленя. А уж наказать убийцу - для такого дела рука поднимает лук почти с радостью. Леди Кигфа сказала, что брат герцога наверняка признает чужеземца невиновным в убийстве. Брат герцога - еще молокосос, он ничего не знает о жизни, о мести, и не сможет вынести справедливый приговор. А лорд Алистер стоил того, чтобы за него отомстить.
Леди Кигфа поступила правильно, что доверилась ему. Майлон прищурился, разглядывая людей возле церкви. Сам он сидел на широкой ветке бука, прячась в листве. Отлично! Чужеземец вырядился в белые одежды - и это на похороны! - так что промахнуться мимо белой хламиды будет невозможно.
Вот он подходит к рыжей девчонке, вот разговаривает с ней. Нашел время любезничать с девкой, когда тело лорда еще не предано земле.
Майлон медленно потянул стрелу и почти бережно уложил ее на тетиву лука. Он мог попасть в глаз малиновке за четыреста шагов. Не промахнется и теперь, не такое уж большое здесь расстояние.
Тетива заскрипела, натягиваясь для смертельного выстрела. Костяшки пальцев побелели, дыхание сошло на нет, и даже сердце, кажется, перестало биться.
Миг - и стрела была пущена. Она полетела по направлению к церкви, грозно блеснув широкой острой головкой.

+2

26

- И Вам доброго утра, господин Рахим, - ответно улыбнулась Арин. Несмотря на вину в убийстве её благодетеля лорда Алистера, чужеземец понравился ирландке. Он был добрый и приветливый, в отличие от того же лорда Торина или его здоровяка-слуги. – Ничего страшного. Вам пришлось нелегко в пути, и неудивительно, что Вы захотели расслабиться. Правда, у нас не принято так делать, но Вы же нездешний. А средство это я знаю. Мне показывала его наставница и рассказывала о том, как оно влияет.
Отвар? Похоже, Рахим не понял в расслабленном состоянии, что его лечила магичка. Сказать? В принципе, здесь все, кроме Торина, знают, что Арин лечит магией…
- Это было жаропонижающее. Но Вас исцелило не только оно. Я… применила ещё магическое воздействие. Не знаю, верите ли Вы в магию, но она у меня есть. Одними травами я лечила бы Вас очень долго.
Подаренная подвеска болталась на шее девушки, выглядывая из весьма скромного выреза платья верхним краешком. На втором шнурке висел оберег, подаренный давным-давно матерью. К счастью, в тот день, когда ирландку отправили в монастырь, она отдала оберег наставнице – почистить от налипшего дурного воздействия и зарядить магией снова. У неё и забрала, сбежав из узилища. Оберег представлял собой что-то вроде девятиконечной звезды с зелёным агатом посередине.
- Я почувствовала, что это не простое украшение, - снова улыбнулась Арин, чувствуя себя легко рядом с Рахимом. Не нужно следить за каждым словом и бояться, что накажут. А с Торином и Кианом она именно так себя и чувствовала.
История подарка, рассказанная Рахимом, впечатлила ирландку. Надо же, как интересно! Пророк Мухаммед… А, так зовут их бога. Ну да, отец же рассказывал.
- Интересное совпадение… Я как раз целительница. И дождь, кстати, тоже умею вызывать. До всех этих событий я жила в домике недалеко отсюда. Не постоянно, по несколько дней, после чего возвращалась в замок. А теперь вот лорд Алистер погиб и не может подтвердить, что я правда была здесь… - голос девушки дрогнул. Может, подаренный Рахимом оберег и позволит вызвать дождь, но защитить от зла – вряд ли. Лорд Торин не испугается чужого амулета, приди ему в голову блажь обидеть пленницу.
- Да, я из Ирландии, - кивнула Арин. – У нас всё совсем не так, как здесь. Нет замков, просто длинные дома, в центре которых – большой зал с очагом и лавками у стен. А в пристройках живут люди или хранят продукты и вещи. Мой отец – лорд, так что у нас дом чуть лучше, чем у простых крестьян – два этажа и много хозяйственных построек. Но лучше Вам не ездить в Ирландию – наш климат погубит Вас ещё быстрее, чем здешний. У нас очень часто идёт дождь и очень холодно. Но зато места у нас красивые. Очень много лугов, лесов. И когда нет дождей, то тепло и солнечно. А сюда я приплыла на торговом корабле с одним из воинов моего отца. Жила у его друга год, а потом попала к лорду Алистеру и стала целительницей замка. Вы спрашивайте, что интересно, а то я даже не представляю, что рассказать…
Рахим нравился Арин, несмотря на то, что невольно стал виновником дополнительных проблем в её жизни. Чувствовалось, что это человек с сильным характером и интересной судьбой. Интересно, чем он занимается в своей стране? Аль-Башир похож на воина и одновременно на торговца. Хорошо бы поговорить с ним спокойно, без спешки и оглядки на лорда Торина и леди Кигфу, возненавидевшую чужеземца. Похоже, её ненависть была слишком сильной, если воздействие ирландки на душу леди не возымело эффекта. Так что вряд ли опальной девчонке дадут спокойно посидеть и поболтать с чужестранцем.
Стоявшая лицом к Рахиму Арин открыла было рот, чтобы спросить собеседника о том, чем он занимается, как вдруг сердце остро кольнуло тревогой, а по глазам больно ударило блеском. Не успев понять, что это блестит наконечник стрелы, летящей в спину ничего не подозревающему Аль-Баширу, Арин, повинуясь инстинкту, толкнула Рахима в сторону…
А через мгновение пошатнулась и упала прямо на него, не успев даже вскрикнуть. В плече торчала стрела, покачивая оперением. По белоснежной ткани одеяния чужеземца алыми пятном растеклась кровь ирландки...

Отредактировано Арин (2014-10-14 01:09:31)

+3

27

Рахим недоверчиво посмотрел на Арин, заявившую, что она его исцелила магией. Но не стал оспаривать ее слов. Тут, наверно, все верили в колдовство. Одни воспоминания о двух тетках, которые на полном серьезе прыгали вокруг него с костями и песнями, чего стоят. И последующая реакция слуги Алистера была тоже очень серьезной. И Рахим благоразумно решил, что, раз эта милая девушка хочет думать, что она волшебница, пусть думает. Хотя, он вынужден был признать, что она и вправду как-то слишком быстро привела в порядок его загнанный организм. А, может, мавр просто нуждался в нормальном отдыхе и получил возможность выспаться. В общем, не поверил Аль-Башир в байки про магию, но и насмешкам заявления Арин не стал подвергать.

Когда девушка упомянула гибель Алистера, мавр помрачнел и опустил на мгновение глаза. Оказывается, не только семье лорда он принес слезы и горе убийством. Тем не менее, девушка нашла в себе милосердие, чтобы прийти к нему вчера и помочь. Вот это было трудно понять. Но Арин не обвиняла мавра, а только упомянула о смерти, принесенной в этот дом его рукой. Однако этого ему было вполне достаточно, чтобы в очередной раз испытать жгучую муку совести. Он хотел, было, объяснить девушке, которая так ему мила, что он не желал смерти хозяина этого дома. И что непростительно вспылил из-за его слов, о чем несказанно сейчас сожалеет. Но решил, что никому не нужны его оправдания - человека-то уже нет, и Алистера не вернешь.

Дальнейший рассказ слушал с большим интересом. Раз Арин приплыла сюда на торговом корабле, значит, между Британией и Ирландией торговля ведется. И есть флот. А, значит, есть и лоцманы, знающие северные воды. И с кем-то из них, возможно, девушка могла бы познакомить Аль-Башира. Если, конечно, сложившаяся ситуация позволит. Только Рахим хотел заикнуться о контактах с местными лоцманами, как Арин неожиданно кинулась к нему и с неожиданной для хрупкой девушки силой оттолкнула в сторону. Он, запутавшись ногами в своей джеллабе и  подоле платья Арин, не смог переступить и удержать равновесия, неуклюже упав на землю возле ограды. И на него через мгновение сверху упала сама девушка с торчащей из руки стрелой. Мгновенно поняв, что произошло, Рахим обхватил Арин и быстро перевернулся – так, чтобы оказаться над ней и закрыть ее собой от возможной повторной атаки. Она спасла его, оттолкнув. Наверное, увидела стрелка, который, судя по положению стрелы в ее ране, находился сзади мавра. И, значит, стрела предназначалась ему…

- Боже, зачем вы это сделали? – пробормотал он, полный благодарности и жалости к Арин.
Сейчас он боялся еще одной стрелы уже в своей спине. Ведь стрелок хотел убить его, и не факт, что не повторит попытки сразу. Но он решил чем-то помочь девушке. Быстро взялся за стрелу, стараясь не тревожить ее рану, и сломал ее. Но вынимать не стал, зная, что сразу хлынет кровь, которой уже пропитался рукав платья Арин, и испачкалась его одежда. Сейчас в руке девушки остался торчать только короткий черенок.
- Потерпите, рана небольшая, - сказал он, совсем не надеясь, что не задета кость.
В варварском мире, где верят только в магию, даже простой порез пальца мог закончиться гангреной. Но Арин – целительница, и должна это понимать. Поэтому пустые утешения о том, что «все будет хорошо», ей точно не нужны.

Рахим осмотрелся в поисках хоть какого-то укрытия от стрелка из лука. Тот уже мешкал, если мавр еще оставался живым и целым. Рядом была только небольшая ограда, за которой толком не спрячешься, и сама церковь, куда его не пускали. И тут неизвестно еще, что хуже – наплевать на здешние порядки и попытаться скрыться в храме или стоять тут удобной мишенью. Аль-Башир, обернувшись туда, откуда прилетела стрела, увидел несколько деревьев. Там еще лучник или уже сбежал, неизвестно. Ждать чего-то на открытом пространстве Рахим точно не хотел. И решил укрыться за церковью. Так он, вроде, и религиозных чувств местных жителей не оскорбит, и попробует спрятаться от убийцы. Если успеет добежать за угол, конечно. Мавр подхватил Арин на руки, взяв ее со «здоровой стороны», дабы не задеть черенка стрелы в ее руке, и припустил со всех ног к дальнему углу храма, намереваясь скрыться за ним.

Отредактировано Рахим (2014-10-17 06:50:21)

+3

28

Киан сообразил, что произошло, первым среди британцев. Стрела, вылетевшая из рощи, девчонка, прикрывшая (и чего ради, скажите на милость?!) этого мужика, с рожей, точно он терся о закопченый котелок... Купец в два счета сцапал раненную в охапку и бросился за церковь, ища укрытия. Слуги покойного Алистера тем временем запоздало вскидывали на руку щиты.
- Куда?! - заорал Киан во всю силу легких. - А вдруг - засада?!
Он в три прыжка догнал Рахима-как-его-там и схватил его за край белых одежд. А чего он вырядился в белое, кстати?! Это на похороны-то!
- В церковь, в церковь ее тащи! - мавр был гораздо выше Киана, и при всем своем желании британец не мог отвесить купцу полновесного пинка, а желание сделать это было огромным.
Дальше все произошло быстрее, чем можно было рассказать. Они ввалились в храм с таким шумом и грохотом, что священник спрятался за колонну, думая, что земли подверглись нападению свирепых ирландцев или не менее свирепых саксов.
- Торин! Торин! Метили в чужеземца, а девчонка закрыла его собой! - Киан схватил брата герцога за грудки, вращая глазами, - я же говорил, что они - сообщники!
Тем временем люди Алистера закрыли двери изнутри и взобрались по лестницам к узким окнам, дававшим во время службы скупой свет, а во время войны превращавшимся в бойницы. Одной стрелой британца не напугаешь, но люди, привыкшие отражать частые нападения пиратов, знали, что лучше проявлять храбрость за каменными стенами, чем вне их - со стрелой в башке.

+3

29

Служба была испорчена самым безобразным образом. Торин не успел и глазом моргнуть, как Киан вцепился в него мертвой хваткой, и вид у него был дикий. Помощник что-то орал, да так громко, что гасли свечи. Но Торин его не слышал, потому что увидел свою рыжую ирландку, Танвин - на руках у убийцы Алистера. Он сам не заметил как назвал ее своей. Но разве это не так? Ее ему подарили. Значит, теперь она его собственность. И не стоит никому носить ее на руках. Он оттолкнул Киана, хотя это стоило трудов, а потом увидел кровь. Вся белая хламида купца была залита кровью, а девушка лежала в его объятиях, заопрокинув голову, и лицо у нее было слишком белое даже для ирландки.
Торин выругался, совсем позабыв, что находится в святом месте, и рядом лежит труп, обмотанный погребальными пеленами.
- Дай ее сюда! - он почти вырвал девушку у Рахима и уложил ее на скамью, сунув под голову чей-то скомканный плащ.
Прощупав плечо ирландки, Торин достал поясной нож и раскроил напрочь рукав ее платья.
- Киан, держи ее, - скомандовал он. Ему не раз приходилось проводить подобные операции на поле боя, и не только своим воинам. Малыш Киан помедлил, но ослушаться не посмел, и навалился на девушку, придавив ее к лавке рукой поперек груди. - И голову! Чтобы не дернулась.
Сделав надрез вдоль наконечника, Торин сунул в рану палец, прощупывая форму навершия стрелы. Да, девчонке повезло. Бывали хитрые стрелы с шипами, чтобы труднее было вытащить, а здесь был простой срезень с широким лезвием, расширявшимся от древка.
Помогая себе ножом, Торин вытащил стрелу, стараясь действовать как можно бережнее. Все-таки, Арин - девушка, а не дюжий мужик, хвативший для храбрости кружку перебродившего ягодного напитка. И какого рожна она полезла закрывать собой иноземца?!
Воины, занявшие место у бойниц, крикнули, что все вокруг тихо, и стрел больше никто не метал.
Вытерев руки и нож о штаны, Торин кивнул Киану:
- Пошли! - надо было осмотреть местность. А кому идти вперед, как не лорду? Обломок стрелы он спрятал в поясной кошель. Если найдется тот, кто ее выпустил... Впрочем, сначала его надо найти.

+3

30

Арин потеряла сознание от боли в тот момент, когда стрела вонзилась в её плечо. Она не видела ни как упала на Рахима, перепачкав его кровью, ни как её внесли в церковь. К счастью для себя, операции ирландка тоже не заметила, пребывая в обмороке. Добрая богиня отключила её сознание, не давая скончаться от болевого шока.
Девушка пришла в себя только когда Торин и Киан уже вышли из церкви. Она инстинктивно попыталась встать, но в глазах потемнело от нового приступа боли, а оголённое плечо ожгло выплеснувшейся из раны горячей кровью, и девушка, едва приподнявшаяся на локтях, рухнула назад, застонав. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло - извлечение стрелы стоило девушке дорого. Хотя не вырежь лорд обломок, пришлось бы куда хуже.
Арин приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть, кто рядом. Нужно полить рану хмельным, иначе будет воспаление. Ирландка не знала, что вырезал стрелу Торин и что он не прокаливал в огне и не ополаскивал нож, которым вырезал стрелу. Но что рану надо заливать крепким хмельным, знала наизусть. Этому наставница научила её давным-давно. Надо же сказать кому-то, чтобы принесли хмельное. И... очень больно. В кладовой, где под её травы выделили полку, есть запас тысячелистника и хвоща. А уж подорожник тут на каждом шагу растёт. Вот бы догадался кто сделать кровоостанавливающую и обезболивающую кашицу, которую надо на рану положить... Но кто? Дивир, которой Арин порой рассказывала о целительстве, вряд ли придёт в замок и догадается помочь. А остановить кровь надо прямо сейчас, пока не поздно. И боль бы снять, иначе ирландка не сможет воспользоваться магией и заживить рану. Хотя учитывая, что она ничего не ела после лечения Рахима, а прошла ночь и всё утро, сил у девчонки сейчас и не хватит... Ей поесть и выспаться надо, прежде чем магичить, силы-то отданы Рахиму, а просто сна для их восполнения не хватит.
Незнакомая женщина подошла и, громко причитая, принялась заматывать раненое плечо девушки какой-то относительно чистой тряпкой. Вскрикнув, Арин слегка повернула голову, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо. В эту минуту она была бы рада даже Торину и Киану. Но лучше бы рядом был Рахим. Он не станет кричать на неё за порыв, заставивший оттолкнуть. И не подумает, что они сообщники, как вчера подумал Киан... И вообще, он добрый.
По белым от боли щекам Арин не переставая текли слёзы. Плечо, развороченное сначала стрелой, а затем ножом, горело от боли и дёргало от вытекающей крови.

Отредактировано Арин (2014-10-18 22:31:29)

+2


Вы здесь » Легенды Астолата » Хроника » Волком быть или ягненком, бойся участи любой!