Легенды Астолата

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Астолата » Путь в Авалон » Рыцарь телеги и Рыцарь ненависти


Рыцарь телеги и Рыцарь ненависти

Сообщений 211 страница 235 из 235

211

Топот ног и гул голосов в верхнем ярусе стремительно приближался. Топот сапог слышался уже на лестнице. Ланселот схватив Талиесина за рукав втащил его в средний ярус, тот который на своем пути вниз обошел по периметру и не обнаружил там даже дохлой крысы. В многоголосье, усиленном каменным колодцем лестницы теперь уже различались голоса, злые ругательства и короткие приказы. Нда-а знатная поднялась тревога. Только вот откуда они там? Звук рога ведь раздался не сверху башни, а откуда-то со справа. Почему подняв тревогу в одной части замка - они побежали к королеве? Уж не Неметона ли там подняла переполох? Но тогда зачем они примчались сюда?
Рассуждать времени не было. Шаря впотьмах по стене рыцарь нащупал нишу в стене, сбоку от проема ведущего на лестницу, и деревянную дверь вделанную в нее. Толкнул - дверь не поддалась. В лестничном проеме уже плясали отсветы факелов, и шаги звучали совсем близко. Ланселот не задумываясь позволил бы себя обнаружить двоим, или даже троим противникам, но сверху спускалось не меньше полудюжины человек, и даже в узком пространстве лезть с ними в бой было бы неосмотрительно - особенно при наличии иных вариантов. Талиесин попытался что-то спросить - когда рыцарь увлек его за собой в дверную нишу, и вжался в нее, от души жалея что не может забиться между камнями. Талиесин - хрупкий и тонко сложенный - поместился тут же и вовремя - темный ярус озарился пляшущим светом, и какой-то стражник с торчащей во все стороны рыжей бородой шагнул было в проем, проводя перед собой факелом, чтобы осветить темное пространство перед собой. Факел был так близко, что казалось до него можно дотронуться рукой. Оба затаили дыхание, но тут кто-то сбегавший сверху наткнулся на того, кто светил во тьму, раздался звук удара, факел качнулся и упал на пол, раздался целый каскад ругательств, после чего рыжебородый сплюнув отправился вниз, забыв про факел и решив, повидимому что на необитаемом ярусе искать нечего, за ним - так же торопливо спустился и тот кто его отчитывал. Почти тут же по лестнице наверх промчались еще две пары ног, но и они не заглянули сюда. Ланселот вздохнул с облегчением, и выждав пока шаги относительно стихнут - выбрался из их укрытия. Талиесин выглядел перепуганным, но странным образом собранным. Впору было возблагодарить Бога за обнаружившуюся у барда стойкость. Не решаясь говорить Ланселот кивнул ему наверх и помчался по лестнице, в верхний ярус, где и находилась комната королевы. И еще выходя из лестничного колодца в верхний коридор услышал какую-то возню, и голоса.

+2

212

Звук рога застал Малаганта в его комнате. В первое мгновение он не поверил собственным ушам: знак тревоги?! Да кто мог проведать, что королева спрятана в Замке Мечей? Но даже если Мерлин или кто-то из фей, приближенных королю, вызнал тайными способами, где держат пленницу, какой безумец станет атаковать неприступную крепость, да еще ночью.
Схватив меч, он даже не надев кольчуги выскочил в коридор. Мимо него бежали солдаты.
- Что случилось? - Малагант ожидал услышать звуки отряда из Камелота со стороны ворот, но было тихо. Просто удивительно тихо.
- Я слышал, как на стене кричали, что к пленнице кто-то пробрался, - деловито ответили ему.
- К королеве? В башню? - Малагант не сдержал усмешки. Это столь же невероятно, как и умение колдунов и волшебниц летать - много слов, но никто такого еще не видел. - Наверняка, ложная тревога. Впрочем, пошли, проверим.
Они пробежали коридоры и лестницы до самой клетки, где сидела птичка.
В башне было людно, солдаты толпились, как бараны, бранясь, но не решаясь двинуться с места. И никакого нападения, во имя Тараниса!
- Что за переполох посреди ночи? - Малагант пытался увидеть кого-то из офицеров, чтобы потребовать ответа. Он их и увидел - когда солдаты, притихнув, расступились. Несколько мгновений он смотрел на окровавленные тела. Смерть соклановцев не поразила его в самое сердце - северяне привыкли умирать и хоронить погибших родичей. К чему сожаления, если ты встретишься с убитым братом или другом в следующей жизни? А ее не так уж долго ждать. Но смерть не во время боя, а в наглухо закупоренном замке - это было уже слишком.
Переведя дыхание, чтобы сдержать рвущийся из сердца гнев, Малагант исподлобья уставился на ту, которая была причиной всех этих несчастий.
- Может, ее величество объяснит нам, что здесь произошло? - спросил он вкрадчиво, перешагивая через трупы. - Может, это она убила моих людей? Вот этими самыми нежными ручками?

+3

213

Тот факт, что о проникновении в замок чужака узнали и так быстро, выбил королеву из колеи. Но все же это еще не конец. Ланселот еще не схвачен, иначе Малагант и его предатели не толпились бы в ее комнатке как стадо баранов и не задавали бы глупых вопросов. У Гвиневеры было время взять себя в руки, всего несколько минут, но для привычной к придворной жизни королевы с ее интригами и неожиданными ударами в спину это было достаточно.
- Сэр Малагант, при всей вашей неучтивости вы казались мне умным человеком, - насмешливо произнесла пока еще пленница. - А теперь говорите такие глупости. Я слабая женщина, вы сами отобрали у меня все, что может служить оружием, вплоть до швейных иголок, а теперь утверждаете, что я могла убить двух воинов? Мне льстит такое высокое мнение о моих воинских способностях, но оно ничем не обосновано.
Внешне Гвиневера оставалась спокойной и только бледность лица выдавала тот страх, который она испытывала. Внутренне же молодая женщина вся сжалась в ожидании очередного удара. Малагант слишком разъярен, чтобы терпеть ее насмешки. Угроза насилия приводила королеву почти в панику, но желание выиграть для Ланселота хотя бы несколько лишних мгновений было сильнее. Его уже отправились искать, но лишь горстка воинов, он сумеет перебить их, а может и вовсе не столкнется с ними. Другое дело воевать против целого гарнизона, такое количество солдат наверняка найдут его даже в очень большом замке. О том, что верный рыцарь кинется спасать свою королеву тут же, как поймет, что поднялась тревога и столкнется с собравшимися здесь воинами, Гвиневера как-то не подумала. И поэтом стояла теперь прямо перед Малагантом, насмешливо глядя ему в лицо, а где-то на задворках сознания билась дурацкая мысль: "Он без перчаток. Интересно, больнее когда бьют в перчатках или без?" и еще: "Синяки так обезображивают. Надо будет попытаться найти достаточно плотную вуаль, чтобы скрыть лицо. Или лучше сделать головной убор из платков, который закрывает лицо по самые глаза, как у мавританских женщин?"

+2

214

В верхнем коридоре было темно, пляшущие отсветы редких факелов бросали неверные тени на каменные стены. Ланселот выглянул из ведущего с лестницы проема и ругнулся про себя. Так и есть. Дверь в комнату королевы - была распахнута настежь, и у нее столпились солдаты, оттуда доносились голоса. И как только так быстро подняли тревогу? Словно знали... откуда бы?
Он не знал, да и это было уже неважно.
- Девять - придушенно хрипнул под ухом Талиесин. Он лишь кивнул, прикидывая длину коридора от двери до лестницы. Шанс конечно есть... в узком коридоре навряд ли они смогут орудовать более чем по трое, да и то - стоя бок-о бок. Северяне страшны в бое на открытом месте, но в тесноте их размашистые движения будут лишь мешать друг другу. Первую тройку он безусловно одолеет, а возможно и вторую тоже, но стоит хоть кому-то его задеть... тонкая кольчуга была плохой защитой от прямых ударов в схватке, особенно от тяжелых топоров и булав. Да и случись в это время кому-то подняться по лестнице - и их с Талиесином зажмут в клещи.
- Спрячься - тихо шепнул он в ответ барду, и тот прижался к стене за проемом ведущим в лестничный колодец. Солдаты рассматривали что-то в комнате и не озирались по сторонам, а тут, в конце коридора не было факелов ,и было темно. Стоило попробовать. Рыцарь прижался к стене за выступом и тихонько царапнул металлическим навершием рукояти изъятого у оглушенного стражника ножа по каменной стене. Раз. Другой. Тихий звук. Невыразительный. Но один солдат из тех, что стоял позади всех - оглянулся и прислушался. Звук повторился.
- Слышь - он ткнул стоявшего рядом приятеля - Как скребется кто-то.
- Крыса наверное - тот безразлично пожал плечами.
- А если человек? - первый ткнул пальцем в тела - Вот тот кто их так...
- Так он там и сидит, дожидается - хмыкнул второй. - Поди давно уже улепетнул. Наши ж там прошли только что, нет там никого.
Их разговор услышал третий - худощавый, узколицый с копной огненно-рыжих волос, стянутых в хвост.
- Подите да проверьте что там. Не видите что ли - что творится? - он ткнул пальцем в лежащие у порога тела. Кто-то рядом с ним проворчал что-то невразумительное и сплюнул, а с другого бока шикнули. Разворачивающееся зрелище из трагедии переходило в драму и никто не хотел упускать того, как предводитель проучит камелотскую королеву. Первоначальный шок проходил, и теперь они смотрели в комнату с неприязнью, переходившей в гнев.
Царапающий звук повторился, и двое стражников недовольно бурча отправились все же к лестнице.
- Факел возьмите - крикнул им вслед узколицый, снова поворачиваясь к двери, а один из двоих действительно вынул факел из крепления.
Лестничный проем был узким и низким, и погружен в кромешный мрак. Первый из стражников повинуясь странному, непонятно откуда возникшему ощущению тревоги - снял из-за спины топор, а второй, несший факел -  обнажил меч.
Шаг, другой, третий. Почему казалось что сапоги звучат по камню как-то особенно гулко? Вот и проем. Шедший вторым, уже собирался было открыть рот чтобы заворчать что-де нет тут никого, что у страха глаза велики - мерещится всякая дичь, и немудрено после того что в комнате насмотрелись, когда в темноте произошло какое-то движение, что-то блеснуло в свете его факела, и из спины его приятеля, уже занесшего было ногу через порог дверного проема - вдруг с противным чвяком высунулось окровавленное острие меча. Тот, даже охнуть не успев, повалился вперед, и стражник увидел перед собой в свете факела незнакомца - высокого, светловолосого, в кольчуге и кровавыми брызгами на лице и руках.
- Blaigeard! - выдохнул стражник, размахиваясь мечом, метя прямо в физиономию. Да только меч пронзил пустоту, когда незнакомец молниеносно припал на колено, а что-то тяжелое и холодное уперлось в пах, и разрывающей болью покатилась вниз по ногам горячая волна. Ноги подогнулись, он почувствовал, что падает, и хотел было закричать, когда тяжелый удар эфесом меча в открывающийся рот впечатал его затылком в стену, и наступила темнота.
Талиесин, прижавшийся к стене успел выхватить из руки у падающего стражника факел, но Ланселот выдернул его из дрожавших рук, повернул вниз и наступил сапогом, гася ненужный сейчас огонь. Вовремя. Ругательство, и глухой шум - далеко разнеслись по узкому каменному коридору, и солдаты скопившиеся у двери - начали оборачиваться.
- Что там происходит? - прогудел кряжистый детина с двуручным топором, вглядываясь в темноту, в которой исчезли оба ушедших на проверку стражника, а второй - тот самый рыжеволосый - выдернул меч из ножен.
- А ну-ка пошли -проверим. И вы тоже! - он махнул рукой еще двоим, стоявшим рядом, и похожим словно братья-близнецы, с той лишь разницей что у одного висел за плечами лук, а у другого возникла в руке палица.
К ним уже стали оборачиваться и остальные - и те кто не услышал возни в темноте лестничного проема, и те, кто поглядывая назад, все же старался не упустить ничего из происходящего в комнате королевы, а четверка уже потопала по коридору, причем рыжий тоже успел прихватить с собой факел. Но охотников долго провожать их взглядом не нашлось - что бы там в конце концов ни было - эти четверо разберутся, а вот поглядеть на Малаганта и королеву когда еще доведется
Ланселот заслышав шаги, прижался спиной к стене, переводя дыхание.
- Что делать? Они идут к нам - едва слышно шепнул Талиесин, из безопасной темноты глядя на приближающуюся четверку. Их глаза уже привыкли к темноте, в отличие от тех, что шли со света, ослепленные огнем, который несли с собой. Два тела лежа друг на друге загораживали верхние ступеньки лестницы, тот что внизу еще едва слышно хрипел, задыхаясь под тяжестью оглушенного тела второго раненого. В узком лестничном колодце, с уходившими вниз в пол ступеньками было слишком тесно, чтобы даже думать о том, чтобы впустить сюда эту четверку, но Ланселот тем не менее решил подпустить их как можно ближе. Там где ему приходилось в тесноте орудовать мечом одному - четверо будут скорее помехой друг другу чем подспорьем.
- Возьми топор- тихо шепнул рыцарь подтолкнув носком сапога к барду топор, вывалившийся из руки первого стражника. Бард в ужасе вытаращился на него, но оружие тем не менее поднял. В его дрожащих руках тяжелый топор заходил ходуном, и юноша покрепче перехватил древко обоими руками, чтобы унять дрожь. Шаги приближались, раздался окрик рыжего, вопрошавшего затаившуюся под аркой тьму
- Кто здесь?
Ланселот молчал, отсчитывая расстояние по звуку шагов. Еще шаг, еще, еще....

+2

215

Некоторое время Малагант смотрел на королеву пристально, пытаясь угадать, что она знает и что скрывает. Не просто так двое его воинов ворвались к королеве в комнату, хотя им строжайше было запрещено сюда входить. И они бы не ослушались приказа, если бы... если бы не опасались ослушаться другого приказа, а именно - охранять пленницу.
Королева опять не опускала глаз, и держалась дерзко. Неужели и вправду не боялась? Нет, скорее, делала вид, что ничуть не страшится.
Малагант окинул взглядом комнату и вдруг сделал шаг вперед, поднимая рубашку из тонкого льна, валявшуюся на полу возле кровати. Такая тонкая и красивая вещь - и так небрежно брошена? Возле ворота были вышиты незабудки. Незабудки украшали герб лорда Лоркана, а рубашку ссудила Гвиневере его супруга. Но внимание Малаганта привлекли не цветы, а бурые пятна, пятнавшие ткань на рукаве. Кровь, вот что это было. Не так уж много, несколько капель, как будто кровь просочилась из потревоженной раны. Он поскреб пятна пальцем. Они уже успели высохнуть, хотя судя по цвету были совсем свежие. Внезапная догадка заставила Малаганта покривить губы. Вместе с догадкой нахлынуло глубокое разочарование.
Все женщины одинаковы. Даже эта, которую он невольно поставил в своих мыслях выше всех, уважая ее бесстрашие. Вот, значит, что крылось за ее просьбами пощадить барда. По-глупости Малагант приписал все жалостливому женскому сердцу, не подумав, что барду незачем было бежать вслед за госпожой до самого побережья. Еще и раненому. Так бегут не за госпожой, а за возлюбленной. И ведь он сам позволил проклятому песеннику заходить к пленнице, когда заблагорассудится.
Теперь все встало на свои места. Бард пришел к королеве, и чем они тут занимались - понятно, учитывая пятна крови на ночной рубашке. Стражники услышали это, вошли, а мальчишка убил их. Не так уж он и труслив, как показалось Малаганту вначале. Только чем же он расправился с ними? Украл меч?
- Найдите барда, - процедил Малагант сквозь зубы. - Хватит ему уже бродить по замку.
В это время его слуха достигли слова одного из солдат:
- ... пошли проверим.
- А пошли и проверим, - Малагант схватил королеву за плечо и потащил за собой. Кем бы там не оказался этот бард - воином от рождения, переодетым волшебником или убийцей по найму, оставлять королеву  на попечение других было бы неразумным. Рубашку он бросил в коридоре, в угол. Успеется еще предъявить доказательства прелюбодеяния и призвать обманщицу к ответу.

+3

216

На смену страху в душе Гвиневеры пришло напряженное удивление. Вместо удара или хотя бы грубых слов в ответ на ее наглость, Малагант... не сделал вообще ничего. Просто вдруг отвел от королевы взгляд, отошел в строну как будто внезапно потерял к пленнице интерес. Теперь его внимание привлекла забытая на полу рубашка. Воин рассматривал ее так, будто перед ним не деталь женского гардероба, пусть и интимная, а по меньшей мере карта, ведущая ко всем сокровищам Британии разом. Он даже пальцем ее поскреб, будто сомневался в том, что тонкая вышитая ткань - настоящая.
Королева наблюдала за ним со все более возрастающим недоумением. Ей и в голову не могло прийти, какие мысли сейчас посещают Малаганта. Даже понимая, что на рубашке осталась кровь Ланселота, Гвиневера не видела в этом ничего предосудительного, учитывая, что они находились в комнате с двумя трупами, валяющимися в огромной луже крови. Воистину что-то не так с тем мужчиной, что за каждым поступком женщины подозревает обман и предательство.
Слова Малаганта никоим образом не пролили для королевы свет на происходящее в его голове. Бард? Неужели он и вправду думает, что убийство совершил Талиесин? Для Гвиневеры, близко знакомой с талантами менестреля, далекими от воинских искусств, эта мысль показалась абсурдной. Но, по большей части, это ничего не меняло. Замок все равно обыщут и теперь только от силы и сноровки Ланселота зависело встретит ли Гвиневера рассвет гордой и свободной королевой или драгоценной, но все же узницей. Да и встретит ли она его вообще? Судя по всему Малагант вознамерился взять пленницу с собой и один бог ведает, что он сделает с ней, если поймет, что его игра проиграна.
Но все, что теперь могла Гвиневера - это молча подчиняться превосходящей силе мужчин и молить Бога уберечь ее, Ланселота и Талиесина от смерти и неволи. Посему королева пошла вслед за грубо тащащим ее Малагантом, стараясь лишь не растерять остатки достоинства и не выдать смятения, переполнявшего душу.

+3

217

Шаги, пляшущий свет, приближавшийся по стенам. Ланселот, прижавшийся к стене в темноте лестничного колодца лихорадочно соображал. Четверо. Топор, меч, булава и лук. Лучник его не слишком заботил - в полутьме, в неверном свете факела, да еще когда помимо одного-единственного противника у того на линии выстрела окажутся трое же его сомечников - надо было обладать поистине соколиным глазом чтобы подстрелить врага, не задев своих. А вот детина с топором настораживал. Такого одним ударом не уложишь, разве что удастся попасть прямо в сердце. Но на здоровяке была надета безрукавка из вареной кожи с металлическими заклепками, а значит на то, чтобы быстро разделаться с ним - рассчитывать не приходится. Он поморщился. Предыдущих двоих ему удалось уложить почти бесшумно - и все равно сюда отправилось четверо проверяющих. Сейчас обойтись тихо будет невозможно, а значит оставшиеся у дверей тоже примчатся. Оставалось только надеяться на то, что в тесноте численность нападавших помешает им самим, а топоры да палицы - не лучшее оружие для битвы в узком коридоре и еще более узком лестничном пролете, и удастся разделаться с этой четверкой прежде чем набегут остальные. Семеро человек без труда оттеснили бы его вглубь лестничного колодца и сбросили бы вниз, и чудо если при таком падении на крутых тесных каменных ступенях удастся не сломать себе шею.
Шаг, еще шаг, еще...
- Что правда думаешь что там кто-то есть? - они были так близко что он слышал даже шорох кожи о ткань, и их дыхание
- А Хантер с Боудом просто испарились по-твоему? - державший факел поднял его повыше.
- Погоди-ка сначала я - детина остановил рыжего, и Ланселот мысленно возблагодарил Бога за это, поудобнее перехватывая рукоять меча одной рукой и сжимая нож в другой. В темноту лестничного колодца упали отсветы факела, мелькнуло тяжеленное - в полтора фута длиной лезвие топора, который здоровяк держал перед собой наискось двумя руками, и цепко всматриваясь в темноту.
Рыцарь ждал, затаив дыхание, и мысленно умоляя Талиесина сохранить молчание еще хотя бы несколько мгновений, когда вдруг из противоположного полукружия лестничного проема, где укрылся бард - раздался придушенный писк. Бард до той поры всеми силами сдерживал и собственное рвущееся в панике дыхание, и заставлял себя стоять смирно, но когда к ним в темноту, отражая огонь сунулось лезвие громадного топора, а следом за ним еще и здоровяк, держащий его огромными, похожими на два окорока руками - нервы у юноши не выдержали. И тишина до сих пор царившая в этой части коридора обратилась в хаос.
Ланселот скрытый мраком за выступом стены что было сил впечатал носок сапога в колено вошедшего со света детины. Тот взревел, вслепую махнул топором, но уже падал, обрушиваясь на пол, на два тела, загораживавшие верхние ступеньки лестницы. Рыцарь одним прыжком оказался рядом с его головой, наступил на древко топора и с размаху всадил острие меча пониже затылка. В это время над его головой свистнула стрела, он пригнулся, силясь выдернуть меч, но заточеную сталь заклинило и в узкий проем успел втиснуться рыжий с факелом. Увидев свалку из тел на полу, забрызганного кровью рыцаря в кольчуге, и сжавшегося у стены паренька, сжимающего двумя руками топор он заорал
- К оружию-ю - и попытался ткнуть Ланселота факелом в лицо. Тип с булавой за его спиной тоже проорал что-то невразумительное. Оставив попытки выдернуть меч - рыцарь не разгибаясь кинулся на рыжего, и с силой ударил его головой в живот, впечатывая в стену. Нож в левой руке вошел во что-то мягкое. Тот глухо охнул, выронил факел, ткнул мечом- сослепу, наобум, по диагонали сверху вниз, но удар проехался по изогнутой пластине айлетта, высек искры из звеньев кольчуги, а в следующий же миг рыцарь обхвативший его руками выпрямился словно пружина и швырнул его на двух близнецов, тоже сунувшихся в дверной проем. Парень с палицей успел отшатнуться а вот лучник - нет, и оба повалились на пол.
Секундная заминка позволила Ланселоту выдернуть наконец свой меч и выскочить из лестничного проема как чертик из коробочки. По коридору уже гремели голоса и шаги а трое перед ним еще оставались почти невредимы, не считая того что двое порядком ошеломленные поднимались с пола, а из правого бока рыжего сочилась кровь.
Удар он угадал скорее каким-то чутьем нежели увидел, отпрыгнул в сторону и шипастая палица с грохотом обрушилась на край стены ограничивавшей вход на лестницу. Рыжий, поднявшийся на колене - ткнул мечом снизу вверх, вскользь задев рыцаря по бедру, но Ланселот в первое мгновение этого даже не заметил - второй удар палицы, грозивший размозжить ему голову он встретил вскинутым мечом, и остановил древко крестовиной своего меча в каком-то футе от своего лица. С усилием удерживая оружие он молниеносно провернулся на месте, заставляя своего противника потерять равновесие, повторить свое движение и вовремя. Раздался свист, горец качнулся, взвыл, левый глаз лопнул словно раздавленное яйцо, и на его месте вырос окровавленный наконечник стрелы. Пущенная почти в упор из ростового лука стрела пробила затылок легко, словно голова северянина была из мягкого сыра. Горец рухнул как сноп и в ту же секунду раздался вой лучника, побелевшего как простокваша и выронившего лук.
Топот ног приближался, рыжий шатаясь вскочил на ноги, прехватывая меч, клинки скрестились со звоном, а лучник бросился на колени пытаясь приподнять тело застреленного им брата. Теперь, когда в его голове торчала стрела - сходство между ними было не так заметно. Не было времени упражняться в фехтовании - Ланселот отбил первый удар, сделал обманный шаг в сторону остановил второй удар серединой клинка, и резким тычком отбросил противника от себя - как Медраута на турнире. Но теперь перед ним был не его брат. Рыцарь не стал дожидаться пока рыжий снова обретет равновесие, и стремительным движением хлестнул его клинком по лицу, как кнутом. Острие рассекло левую щеку, выбило несколько зубов, пройдя через рот повредило язык, разорвало правую щеку, скользнуло под ухом, с равнодушием опытного палача наградив рыжего жуткой, гротескной улыбкой, от уха до уха, глубоко располосовавшей его лицо почти пополам. Тот выронил меч, схватился за лицо обеими руками и повалился набок, захлебываясь хлеставшей внутрь рта кровью.
Ланселот бросил быстрый взгляд в коридор, на бегущих к нему людей - оставшихся, троих солдат - когда какое-то движение позади заставило его инстинктивно отпрыгнуть, разворачиваясь с мечом наготове. Почти одновременно свистнул мимо брошенный в него нож, и раздалось тихое "чвяк". Рыцарь увидел лучника который все еще стоя на коленях над трупом застреленного им горца - медленно, с очень удивленым выражением на лице, и все еще вскинутой после броска рукой - валится набок. А за ним стоял Талиесин - держа обеими руками топор обухом вперед, с паническим, перепуганным выражением в широко раскрытых глазах.

+2

218

Теперь сомнений быть не могло - под сводами Замка Мечей шел бой. Лязг стали и крики - тут других вариантов не бывает. Северяне мигом сплотились вокруг Малаганта, а сам он не спешил вытаскивать меч, зато достал кинжал и притиснул  Гвиневеру к себе поближе. Кто бы там не геройствовал, похоже, королева для него не просто пленница из башни.
- По одному не ходите! - велел он своим людям. - И по двое тоже. Возьмите факелы, мечи держите наготове. Сейчас он сам прибежит к нам. Миледи, не откажетесь позвать того храброго вояку? От вас достанет только громко вскрикнуть.
Он с силой сжал ее руку повыше локтя, чтобы крикнула от боли. Если там ее любовник - это утишит его воинский пыл.

+1

219

Худшие опасения Гвиневеры подтвердились, Ланселот все же столкнулся с северянами, в замке кипел бой, а теперь об этом знал и Малагант. Королева прикусила губу, стараясь не выдать усиливающегося волнения. Теперь все зависит от силы и умения златокудрого рыцаря. Но Малагант дьявольски хитер и у него превосходящие силы. Чья возьмет?
Сердце королевы колотилось как бешеное и все же она была рада выйти наконец из своей комнаты и окунуться в происходящее, хотя бы в роли зрительницы. Нет муки горше, чем муки ожидания и волнения за близких без возможности помочь. А теперь Гвиневера хоть на полшага приблизилась к бьющемуся за нее Ланселоту и уже это дарило утешение. Если б еще ценой не была роль заложницы!
Холодная сталь коснулась горла королевы, заставляя инстинктивно приподнять подбородок, напоминая об опасности грозящей непосредственно Гвиневере. Пленница не испытывала иллюзий относительно своей королевской неприкосновенности, как только Малагант решит, что она не представляет для него ценности, он убьет ее. Но и в этом, как и во всем, приходилось полагаться на силу Ланселота. Он не допустит, чтобы с его королевой что-то случилось, надо верить в это, верить и не боятся.
Самовнушение Гвиневеры прервали слова Малаганта, сопровождаемые болью в предплечье. Королева покорно вскрикнула, прекрасно понимая, что северянин добьется своего. Он и раньше не церемонился с пленницей, силой добывая все, что ему было нужно. А уж в такой критической ситуации и подавно, с мятежника станется и палец строптивой королеве отрезать, как он когда-то грозился. При одной мысли о подобном увечье Гвиневере становилось дурно.

+2

220

Загрохотавшие было по коридору шаги стихли, когда рванувшаяся на звуки боя троица вернулась обратно к дверям и столпилась возле своего вожака. Ланселот медленно отер меч, о плед оглушенного лучника. По правому бедру, где его задело самым острием меча рыжего, струился тонкий ручеек крови, пораненая осколком ножа и кусками дерева левая рука вновь начала кровоточить, но он этого почти не ощущал - вместо боли было лишь чувство жара, да и его в мгновение заглушило подскочившее к самому горлу сердце, когда внезапно наступившую тишину прорезал женский крик.
Королева..... Господи....
Он рванулся вперед по коридору, и уже через несколько шагов миновав круговой полуизгиб коридора - остановился как вкопанный, от представившейся ему картины. Королева, в своем истрепанном зеленом платье и лицом белее снега была там, а рядом.... Рукоять меча казалось вот-вот треснет под сжавшимися пальцами, когда он увидел кинжал у ее горла.
Малагант.
Да... это был он. Только что лихорадочно колотившееся сердце дало перебой и заработало как-то удивительно медленно, словно нарочно давая ему время подумать. Только вот думать было не о чем. Ланселот вновь пошел вперед - на этот раз - медленно, и вышел в круг света, отбрасываемый факелами, держа обнаженный меч в руке. На троицу с мечами наголо он не обратил никакого внимания, и на королеву заставил себя не смотреть - убедившись в первый момент что она невредима. Он смотрел лишь на Малаганта, и заставлял себя успокоиться, по мере того как подходил ближе.
Стоило задуматься над увиденным. Угрожая убить королеву Малагант легко мог вынудить его сложить оружие, и... что тогда?
Сложить оружие?
Нет!
Прости мою душу, Господь мой.... но сдаться им в руки живым... и оставить в их руках королеву...
Нет.... я погублю свою душу... но сохраню честь....

Шаг, еще шаг
Погоди.... погоди не горячись - словно заговорил в душе другой голос. Удивительно похожий на голос названной матери. Размеренный и спокойный. - Это северяне. Гордецы и воины, а не разбойники-саксы. Как бы поступил на твоем месте твой брат?
Не знаю...

Сделав еще шаг, Ланселот остановился, и вновь внимательно оглядев всех пятерых вновь посмотрел на Малаганта.
- Сэр Малагант. - спокойное приветствие, сопровождаемое едва уловимым кивком прозвучало как пародия на неуместную вежливость. - Какое совпадение. Я собирался искать вас по всему замку, а вы оказались тут. Позвольте спросить - что вы собираетесь делать с вашим кинжалом? Будьте осторожны, вы можете оцарапать Ее Величество. - он сделал еще шаг и остановился, опустив меч к ноге. Уголок рта чуть дрогнул в полуироничной усмешке - Право, странная картина. Будь вы голодранцами-саксами, я пожалуй решил бы, что вы, сэр Малагант, прячетесь за щитом из женской юбки. Неужели вам, вооруженному, да еще в окружении своих людей - потребуется прибегать к столь трусливому шантажу, чтобы справиться с одним-единственным противником? Да еще с ничем себя не проявившим юнцом из Камелота?
Ланселот намеренно, почти слово в слово воспроизвел характеристику, как-то брошенную ему Гавейном в рассчете на то, то это еще больше уязвит Малаганта, и покажет насколько нелепо он будет выглядеть в глазах собственных людей. Горцы уважали силу, а вожак, избегающий поединка при помощи женщины - не мог сохранить авторитет в их глазах. Он зубами стащил с левой руки перчатку, перехватил ее за раструб, и небрежным движением бросил ее к ногам северянина. Этот жест был подобен броску костей. Что возобладает в Малаганте? Гордость горского воина, или трусливый рационализм разбойника? Ставкой в этой игре была жизнь. Гораздо больше чем жизнь...

+3

221

- Как ты оказался в замке? - спросил Малагант вместо ответа на вызов. - Взлетел на стены, подобно дракону, или прополз по сточной канаве, подобно крысе?
Его люди поддержали шутку и сдержанно засмеялись, не опуская, впрочем, мечи.
- Значит, ты убил моих людей? - продолжал он. - Я уж думал, это расхрабрился малютка-бард, который решил погостить у меня, вместе с этой благородной леди. Может и ты пожелаешь воспользоваться моим гостеприимством, вместо того, чтобы бросаться тут перчатками, как на ристалище? Как раз накрыт стол, зал жарко натоплен - мы можем поесть и выпить, и разрешить... все недоразумения.
- Может его к тому... другому рыцарю? - сказал, понизив голос один из солдат.
Малагант только дернул углом рта, чтобы замолчал. Не надо храбрецу знать, что в замке упрятан еще один спаситель королевы. Один рыцарь - еще полбеды, двое - уже головная боль. Этот мальчишка хотел задеть его за живое, ждал, что он тут же бросится что-то доказывать ем посредством меча, ратовал о чести, сравнивая их с презренными саксами. Что он знал, этот юнец, о верности слову и службе истинному королю? Ему сказали удержать королеву, а не бросаться в бой только потому, что кто-то бросился в него перчаткой.
- Ну же, решайся, сэр рыцарь, - подбодрил  он храбреца. - Ты кладешь меч, я убираю кинжал. И обещаю, что никто не покусится ни на твою жизнь, ни на жизнь моей прекрасной гостьи. Мы же все... цивилизованные люди, - он даже припомнил словечко, которое любил повторять Артур из Камелота. - Мы может договориться и решить любое дело путем переговоров, а не силы.

+2

222

За спиной у Ланселота что-то едва слышно зашуршало. Талиесин, о котором рыцарь было совсем позабыл - подобрался поближе к месту действия и хотя благоразумно держался за пределами освещенного круга ,  не показываясь на глаза. Впрочем Ланселот не отреагировал, не отрывая взгляда от Малаганта. Лишь отметил  про себя его фразу о барде. Левая бровь сама собой дернулась вверх, в выражении непередаваемой иронии
- Цивилизованные люди - держат кинжал у горла женщины? - он сделал еще шаг и остановился. Теперь его и Малаганта разделяло каких-нибудь четыре ярда. Ланселот подбросил свой меч и поймал его за клинок под самой рукоятью, словно знаменуя готовность сдаться - чтобы тому не пришло в голову привести свою угрозу в исполнение от его промедления.
- По-видимому столь же цивилизованные, сколь и храбрые. Право, Малагант, я переоценил тебя. Я полагал что горцы - храбрецы, а на деле - ты прячешься за женской юбкой, да от кого? От мальчишки без роду-без племени? Что же ты делал бы окажись на моем месте кто-нибудь из прославленных рыцарей Камелота? Убежал бы сверкая пятками, полагаю? - быстрый взгляд с насмешкой оббежал скучившуюся троицу, и в голосе отчетливо прозвучала нескрываемая издевка. Еще шаг, держа меч за клинок под рукоятью в опущенной руке. Три ярда....
- Отважные горцы. Со столь же смелым предводителем. В Камелоте будут рады узнать - какие на самом деле храбрецы хваленые воины Севера. Кучка трусов - не более и не менее. Под стать своему вожаку - который горазд грозить женщине, но боится мужчины, даже оказавшись вчетвером против одного. Скажи, Малагант - весь ваш клан состоит из столь же храбрых зайцев?

Отредактировано Ланселот (2015-10-03 09:21:42)

+1

223

- Убейте его! - Малагант отступил на несколько шагов, увлекая за собой Гвиневеру.
Легче легкого было бы провести ножом по податливому горлу, но пока королева нужна была живой. А этот - тоже неизвестно откуда взявшийся рыцарь - слишком дерзок и непредсказуем. И сдаваться не собирался, и сыпал оскорблениями для затравки. Если по поводу Медраута дан был четкий приказ - не трогать, не калечить, не убивать, повязать предательством, но предательства не раскрывать, то насчет этого смутьяна никто ничего не говорил.
- Поосторожней с ним, он дикий, - предостерег он своих людей.

+2

224

Глаза Ланселота вспыхнули серым пламенем, при отданном Малагантом приказе. Губы помимо воли исказила хищная улыбка и он отступил на шаг, прехватывая меч за рукоять. Трое северян обступавших своего вожака до сих пор двинулись на него с мечами наголо и отсветы факелов на их клинках отсвечивали оранжево-красными всполохами. Лишь один быстрый взгляд на королеву, и рыцарь запретил себе даже думать о ней, в те несколько мгновений, что три меча пересекали разделявшее их расстояние. Мечи. Хорошо хоть ни один из них не вооружен топором или палицей как тот детина в лестничном колодце. С предыдущими он расправлялся быстро - используя неожиданность и темноту а вот сейчас... сейчас предстояла схватка в открытую, одному против троих, готовых к атаке, в хоть и тесном, но освещенном факелами коридоре. Это уже не турнир, где имеешь дело с противником один на один. И не поле битвы, где в любой момент кто-то из соратников может прийти на помощь. Он отступил еще на шаг, и отведенной назад левой рукой нащупал стену за спиной, чтобы определить свой резерв.
Несколько мгновений, и три взгляда, чтобы оценить своих противников. Высокий и грузный мужчина, лет за тридцать с сильно прореженными сединой волосами, в кольчуге и с полуторным мечом в руках показался ему смутно знакомым, двоих других он явно никогда не встречал - молодых воинов один из которых был скорее всего Ланселоту ровесником, тонкий и гибкий, с гривой непослушных темных волос чем-то неуловимо напомнил ему брата, а второй - чуть постарше, жилистый и худощавый, с рябым от оспы лицом, крючковатым носом и сощуренными, колючими глазами показался самым опасным противником из всех троих.  На рябом тоже была надета кольчуга, и меч он держал в левой руке слегка полусогнув ее в кисти. Хватка свойственная либо зеленым новичкам, либо мастерам клинка, которые извлекали из такого обманчиво нелепого положения множество коварных приемов. А судя по выражению глаз рябой был далеко не новичком.
Но на этом размышления закончились, и тишина коридора огласилась первым протяжным звоном, когда меч темноволосого просто и без затей взлетел над головой, а полуторник попытался ткнуть в ребра. Ланселот без труда отвел бесхитростный удар, пригнулся, пропуская свистнувший над головой второй клинок, и едва не напоролся всем телом на острие меча рябого, который не кинулся в схватку наобум, а выждал лишь пару мгновений и ударил, чтобы подстеречь рыцаря в момент, когда он, отбив или отведя оба удара, окажется беззащитен. Лишь чудом, увидев отражение факела на клинке он отшатнулся в сторону, проворачиваясь вокруг себя как в танце вдоль стены, и не остановился, когда полуторник, рубанув еще раз, стукнулся в стену. И пошла круговерть пляски в которой сталь звенела о сталь, свистел рассекаемый клинками воздух, и плясали отраженные мечами огненные блики.
Ланселот почти сразу отказался от задумки прикрыть себе спину стоя у стены - отражать одним мечом без щита три меча нападавшие с трех разных сторон было невозможно. Его единственным шансом было движение, непрерывный, стремительный танец, в котором отводя один удар, уворачиваясь от другого, и ища возможность напасть самому он скользил между противниками - то пригибаясь то выпрямляясь, кружась на месте и сбивая нападающих с толку, вынуждая их наталкиваться друг на друга, и ошибаться - он непрерывно искал возможность для нападения. Там острие его меча задело грузного по плечу, здесь, отводя удар рябого удалось садануть темноволосого каблуком по колену. Чей-то меч проехался вдоль его бока, противно проскрежетав по кольчуге, и рыцарь молниеносно прижав локтем этот меч к себе хлестнул своим клинком по наносившему удар, и даже почувствовал как попал по чему-то мягкому, но в следующее же мгновение - бросился на пол, в длинный кувырок между двумя противниками, уворачиваясь от полуторника, грозившего развалить его от плеча до паха.
Ох, если бы у него был щит! Он бы смог позволить себе куда более осознанный бой, чем вот так, когда сражался лишь на одном чутье и инстинктах вколоченных тренировками с тех пор как смог ходить и держать в руках палку. Но щита не было. В бурном заливе он бы увлек его в глубину и стал бы ему надгробной плитой там, на морском дне
"Поосторожнее, он дикий" предостерег своих соратников Малагант - так Ланселот сейчас дрался именно так. Вот когда он благословлял вечную одержимость Медраута одержать над ним верх, их бесконечные поединки, ту агрессивную, безоглядную ярость, которая овладевала братом в бою. И долгие годы их тренировок - вначале во дворе замка на озере Дозмери, шуточные, потом - не такие уж шуточные бои - на лугах вокруг озера, повсюду, где они оставались одни, при палках - а потом и мечах, когда росли вот в таких играх, а потом -и на тренировочном поле при камелотских казармах.  Были у них наставники, и немало, сменявшие друг друга по мере их взросления, но Медраут наверняка даже не подозревал что главным наставником для Ланселота являлся он сам. Что именно его яростное, ничем не гнушающееся стремление победить, превращавшее даже ранние юношеские поединки в почти настоящую схватку вынуждали Ланселота совершенствоваться все более и более, оттачивали интуицию и рефлексы, учили преодолевать и напор брата, и обманные приемы на которые тот был великим мастером. И вот сейчас в этом бою насмерть - он мысленно благодарил брата, за вколоченное им умение драться без оглядки и раздумий. Из троих противников - двое даже в подметки Медрауту не годились, и в бою один на один никто из них не продержался бы с Ланселотом и нескольких минут, но сейчас втроем они давили массой и множественностью атак. И смертельный танец среди клинков и огненных всполохов продолжался - казалось уже целую вечность.
Грузный сэр сэр Бривейль уже начинал уставать - он побагровел и пыхтел как кузнечный мех, зато двое других казалось еще больше распалялись, сыпали ругательствами и проклятиями. Наконец темноволосый допустил ошибку - и сильный круговой отвод, которым Ланселот отвел от себя его удар - вышиб меч из его руки. Юноша вскрикнул, и кинулся за отлетевшим оружием, но на эти несколько мгновений перед рыцарем оказалось лишь двое противников. Только двое! И вместо того чтобы уворачиваться и парировать, ограничиваясь попытками коротких контратак - воспитанник Девы Озера кинулся в атаку сам, на два оставшихся клинка. В краткие мгновения пока темноволосый бегом добегал до своего меча -он отбил удар рябого, сделал еще шаг вперед,  увернулся от горизонтального взмаха сэра Бривейля, перекатившись по полу, и оказавшись вплотную позади него, что было сил полоснул его по задней поверхности ног. Лезвие перерезало подколенные сухожилия так глубоко, что он ощутил с каким скрежетом проходит клинок по кости. Грузный рыцарь взвыл от боли, рухнул на колени и повалился набок, выронив меч и обеими руками нашаривая свои ноги. Рябой одним прыжком оказался рядом, занося меч, и Ланселот вскинув руку, еще стоя на колене остановил удар. В этот момент мелькнула тень подбегающего темноволосого, и все еще удерживая меч рябого рыцарь всем телом рванулся вбок, в ноги подбегающему юноше. Тот вскрикнул и свалился на него, оба прокатились по каменному полу и вскочили, но теперь Ланселот был уже один против двоих.
Кровь кипела так, что он не ощущал ни пореза оставленного у него на бедре рыжим у лестницы, ни саднившей болью левой руки - ему казалось что бой идет целую вечность, тогда как на деле прошло лишь несколько минут, и неожиданностью вспыхнула мысль - а не перережет ли Малагант горло королеве, когда увидит что его дело проиграно? Клинок рябого высек щебень от стены в том месте где только что находился рыцарь, а Ланселот, поймав меч темноволосого гардой своего клинка ухватился левой рукой за его правое предплечье, развернулся на месте, и что было сил швырнул юношу головой об стену. Раздался глухой удар, тот сполз на пол, попытался приподняться и со стоном повалился обратно. По лбу у него растекалась кровь.
На побледневшем лице рябого оспинки казались черными пятнами. Глаза еще больше сузились, а рот щерился к хищной усмешке когда они вновь сошлись - уже один на один. Вот этот был серьезным противником - куда более серьезным в поединке чем в той свалке где те двое скорее мешали ему чем помогали. Отсветы огня плясали на стали и искры дождем сыпались с перекрещивающихся клинков. Ланселот чувствовал что уступает - все испытания этой ночи, и заплыв в ночном море, и несколько кровопролитных схваток, и  две раны, которых он не ощущал - но которые тем не менее брали свое - истощали его силы, и даже безумное возбуждение, владевшее им не могло поддерживать его вечно. А рябой, словно чувствуя это усилил напор. Шаг за шагом, отступая под градом теснивших его ударов, и едва успевая то отводить, то блокировать их - рыцарь сейчас не мог найти ни единой бреши в его обороне, ни единого подходящего момента для атаки, опытный воин не давал ему ни секунды передышки, и то, что он держал меч в левой руке -затрудняло и спутывало все движения.
Шаг, шаг, удар, еще и еще... Звон наполнял коридор, оглушающе бил по ушам, Дыхание рвалось из груди с хрипом, словно у выдыхающегося бегуна. Рябой впрочем тоже похоже держался на пределе своих возможностей, о чем свидетельствовал и побелевший лоб с бисеринками пота, и губы, которые уже не щерились а были судорожно сжаты. Противники в схватке провернулись вокруг себя, вскинутая вверх рука Ланселота вновь удержала меч противника крестовиной, но этот противник был проворнее рыжего, и нанес удар первым. Кулак впечатавшийся в живот казалось вышиб из рыцаря воздух, он согнулся пополам, прижимая пораненое предплечье к животу, и рябой торжествуя нанес удар, способный отсечь ему голову. Удар, который Ланселот скорее предугадал чем увидел. Он рухнул на колени, лезвие вспороло воздух над его головой, слегка скользнуло по волосам, и в этот момент, все еще не дыша он вскинулся вверх, поднимаясь на одно колено, и ухватился левой рукой за клинок рыжего под рукоятью. Лезвие глубоко проехалось по ладони, когда противник попытался выдернуть оружие но рыцарь почти не почувствовав боли, сжал руку еще сильнее, удерживая его меч, чувствуя как скрежещет сталь по костям, и нанес свой удар, вложив в него все оставшиеся силы.. Оспинки на рябом лице побелели, когда острие меча Ланселота ударило его в левый бок, пробивая звенья кольчуги, он замер, а рыцарь все еще удерживая в окровавленной руке его меч, поднялся на ноги, этим самым движением глубже всаживая клинок в тело противника.
Рябой еще стоял на ногах, но его рука разжалась, выпуская рукоять меча.
-  А ты один из немногих кто чуть получше моего брата - сдавленно от давешнего удара в живот прошептал Ланселот, глядя в его тускнеющие глаза - Поздравляю.
Он резко повернул кисть руки, проворачивая клинок в ране, и с силой выдернул меч, отшвыривая от себя безвольное тело

+3

225

Малагант не стал дожидаться, когда погибнет последний из его людей. Отпустив Гвиневеру, он по-кошачьи бесшумно метнулся вперед. Ланселот неосторожно повернулся вполоборота, разбираясь с последним противником, и это дало Малаганту преимущество. Он ударил коротко и сильно, метя в печень. Но кольчуга на рыцаре оказалась крепче, чем ожидал северянин - кинжал не пробил ее, а лишь раздвинул звенья, вонзившись в плоть, и вмяв металлические кольца в тело.

+1

226

Спор между мужчинами прошел для Гвиневеры как в тумане, от страха и нервного напряжения королева уже находилась на грани обморока. Она смутно осознавала, что Малагант требует от Ланселота сдаться, а тот что-то отвечает ему, но меч не бросает. Конечно, как может оказаться ее рыцарь без оружия, ведь иначе ему не спасти свою королеву? Но только бы побыстрее кончилось все это, ноги подкашиваются и мысли путаются. Они все еще о чем говорят, о чем? Может обговаривают условия сдачи?
Гвиневера все сильнее опиралась на северянина, почти вися на нем, но тот то ли не замечал происходящего с пленницей, то ли решил пока не отвлекаться. Кажется мужчины о чем-то все же договорились, во всяком случае Малагант отошел в сторону, таща за собой королеву. Гвиневера еле переставляла ноги, все еще не понимая куда они идут и зачем. Но тут движение прекратилось и раздались звуки боя. Это Ланселот? Он опять с кем-то дерется?
Усилием воли пленница попыталась прийти в себя и сосредоточиться на происходящем. Да, дерутся. Против Ланселота трое северян, королева узнала сэра Бривейля, да и лица двух других показались знакомыми. Как ни странно, особенного душевного трепета Гвиневера не испытала, глядя на бой, разгоравшийся во имя ее и ради нее. За всю эту длинную ночь пленница пережила столько страха и волнения, что казалось больше этих чувств в ней не осталось. Она наблюдала за боем с каким-то отстраненным вниманием, будто на турнире. Вот с воплем упал один из противников, вот уже и второй валяется возле стены, а Ланселот все также неистово машет клинком, парируя и нанося удары. Он цел и невредим и это радует Гвиневеру, также как радуют ее его победы на ристалище, без особенного участия и сопереживания.
Вдруг королева ощутила, что лишилась опоры за своей спиной. Она слегка пошатнулась, а когда вновь восстановила равновесие, увидела кровь, ручьем текущую из-под кольчуги сэра Ланселота и кинжал, торчащий у него в боку. Все противники златокудрого рыцаря пали, все кроме одного, потому что на самом деле их было не трое, а четверо и теперь этот четвертый торжествовал. Это оказалось последней каплей, Гвиневера мешком повалилась на пол.
Впрочем, разбить голову о каменный пол королеве не дали. Талиесин, затаившийся в одной из темных ниш, кинулся к своей покровительнице едва Малагант оставил ее одну. Похоже бард был единственным, кто в силу своей незанятости заметил и придал значение усилившейся бледности лица и нетвердой поступи Гвиневеры, и теперь его внимательность оказалась кстати. Он успел как раз вовремя, чтобы подхватить лишившуюся чувств женщину.

+2

227

Ланселот ощутил удар в бок, горячей, обжигающей вспышкой. Волна жара растеклась по боку прежде чем он успел сообразить - что это, и откуда, машинально разворачиваясь назад, не остыв от возбуждения только что закончившейся схватки, изготавливаясь ко встрече с новым врагом, кто бы это ни был...
Малагант....
Тяжело стукнуло сердце изнутри об ребра, от движения глухо аукнулась боль в боку. Северянин стоял слишком близко за правой рукой - распрямить ее и достать его мечом было невозможно, и рыцарь разворачиваясь попросту смазал его кулаком по лицу, вложив в удар весь свой вес. Кровь, хлеставшая из рассеченной мечом рябого ладони мгновенно залила северянину глаза, и воспользовавшись тем, что ослепленный противник инстинктивно отдернул голову назад, теряя равновесие - Ланселот впился ему в плечи и зацепив ногой за щиколотку - опрокинул его навзничь, и сам сваливаясь следом за ним.
Такое падение вполне могло вышибить дух из Малаганта, оказавшегося внизу, но Ланселоту сейчас было не до рыцарских условностей. Он приподнялся над своим противником, прижав одним коленом откинутую в сторону правую руку, и навалившись вторым коленом ему на грудь - вцепился окровавленной рукой в горло. Только сейчас он позволил себе бросить быстрый взгляд туда, где была королева и ....увидел ее на каменном полу.
Господи.....
Выходит Малагант все-таки убил ее... Перерезал ей горло, прежде чем... 

У рыцаря потемнело в глазах. Мгновение. Какое-то мгновение - отчаянной, жестокой боли, бесконечного ужаса, бессильного бешенства, и беспредельного, черного, бездонного  отчаяния. Продлись оно хоть чуть-чуть дольше - и у него разорвалось бы сердце, или рассудок покинул бы его.
Мгновение... прежде чем он услышал как Талиесин, удерживавший голову королевы на своих коленях, тряся ее за руку и отчаянно дуя на ее закрытые глаза - зовет:
- Ваше Величество... Ваше Величество, очнитесь. Очнитесь!
Горячая волна облегчения накрыла его с головой. "Очнитесь". Тех у кого перерезано горло - не призывают очнуться. Даже такие восторженные идеалисты как Талиесин. Жива..... Слава Богу.....жива.... Боже..... спасибо....
Пальцы крепче сжались на горле Малаганта и Ланселот поднял меч. Ярость клокотавшая в душе требовала убить его, тут же, на месте, но Талиесин - все еще пытавшийся привести королеву в чувство поднял голову и увидев происходящее тонко крикнул
- Нет!
Рука рыцаря замерла. Из-под острия упершегося северянину под угол челюсти проступила тонкая струйка крови

+3

228

Проигрыш - это всегда тяжкая ноша. Вдвойне тяжкая, если ты проиграл не в одиночку, а еще и погубил планы своего господина. Примерно такие мысли промелькнули в сознании Малаганта, когда сталь захолодила горло. Умирать ведь не хотелось. Ей-ей, не хотелось. Но и просить о пощаде было бы унизительно. Но рука рыцаря дрогнула, и Малагант понял, что вот именно сейчас убит не будет. А значит, можно было не дрожать сердцем.
- И почему ты остановился? - спросил он у рыцаря насмешливо. Говорить приходилось осторожно, чтобы не раниться сильнее. - Добрый гость,убивающий хозяина...
Ему не было видно, что происходило с королевой, но причитающий голос барда он слышал. И слышал, как бард остановил еще одно убийство. Это не придало Малаганту добрых чувств к песнопевцу, наоборот, наполнило черной ненавистью. Так всегда бывает у проигравшего к победителю.

+1

229

- Добрый хозяин, похитивший королеву и натравивший на гостя своих солдат - процедил Ланселот сквозь зубы. Правый бок горел, словно к нему приложили добела раскаленную кочергу, и кровь стекавшая из трех ран грозила вскоре обессилить его вконец - Тебе не от меча бы смерть принять а в мешке с кошками, в морской пучине.
- Нет! Не убивай его! - предостерег Талиесин, приподнявший голову королевы себе на колени, и обмахивающий ей лицо платком - Король наверняка пожелает узнать - с чего он вообще решился на похищение, и что ему  нужно. Оставь его для королевского суда.
Это было резонно. Только вот как это выполнить? В замке наверняка есть еще люди. Сколько? Запереть Малаганта в одну из комнат башни нетрудно, да только не освободят ли его через час-другой его же дружки? А то и отомстят королеве за пролитую кровь....
Рыцарь скрипнул зубами и поглядел на северянина
- Сколько в замке твоих людей? Кому вообще этот замок принадлежит? Тебе?

0

230

Он еще и начал допрос, словно был тут королем и богом. Малагант презрительно покривился. Насколько возможно вообще презрительно гримасничать, когда у тебя стальное лезвие при горле. Бард был дальновиднее рыцаря - сразу сообразил, что король заинтересуется причинами похищения. Что ж, посмотрим. До суда еще очень далеко. Если он еще состоится.
- Ты так наивен. что полагаешь, я сдам тебе своих людей? - спросил Малагант прежним, насмешливым тоном. - Попробуй, поищи их сам. Может, кто-то из них будет удачливее меня, и отправить тебя к следующему рождению. Надеюсь, ты возродишься крысой, а я - лесным котом.
В замке оставалось еще трое. Двоих оставили на воротах, а еще один не показывался. Неужели, дрыхнет, тупой дуралей?!
Малагант не мог знать, что воин, на голову которого он посылал проклятья за леность и сонливость, только-только начал приходить в себя, после тяжелого удара королевы драконов.
- Больше я ни слова тебе не скажу, римская отрыжка, - процедил он, глядя с ненавистью.

+2

231

- Сдал бы, если бы желал им жизни. Но если предпочитаешь, чтобы я отправил их следом за остальными - изволь. - глаза рыцаря вспыхнули холодной ненавистью, и он сильнее сдавил горло пленника левой рукой. Северянин, видевший безжалостную схватку произошедшую в коридоре - не мог знать, что он блефует. А Ланселот блефовал. Пальцы скользили в собственной крови, непрекращающаяся темно-багровая струя стекала по шее Малаганта назад, пропитывая его рубашку. Рана на боку жгла, весь бок пропитался отвратительным влажным теплом. Правая штанина стала тяжелой и мокрой. Сколько крови он уже потерял? Сколько у него в запасе, прежде чем кровопотеря наполнит его тело могильным холодом, а то и вовсе лишит сознания? Он не знал, но знал что Малаганта в одиночку ему сейчас не поднять, и не хотел показывать ему своей слабости. Пока тот лежал под его коленом с клинком у горла - управиться с ним было легко, но вот позволить ему встать можно было бы только со скрученными руками, иначе... от такого человека можно было ожидать всего чего угодно. В светлых глазах северянина читалась ненависть, а в голосе не было страха. Но тем не менее он не вызывал того невольного уважения, которое чувствуешь  даже к поверженному врагу, если он проявляет достаточно мужества. Он похитил королеву. Он поднял на нее руку. А еще...
Нуар. Отчаянное ржание привязанного выше кромки прилива черного жеребца.
Медраут - пошел к замку по словам Неметоны. Был встречен стрелами - но далеко не ушел. Попробовал подземный ход? При мысли о том, что брат сейчас возможно лежит мертвым на дне каких-то затопленных катакомб Ланселот едва не задохнулся от гнева. Его пальцы сжались сильнее и он подался вперед, и спросил тихо, с едва сдерживаемой ледяной яростью в голосе. Его глаза сейчас походили на осколки серого льда
- Где мой брат? - рука чуть нажала на рукоять клинка, и острие впилось поглубже, разрезая кожу под челюстью. - Что вы с ним сделали. Отвечай! - еще один укол - посильнее прежнего - Где Медраут? Вздумаешь лгать или отговариваться - клянусь Богом - пойдешь под королевский суд с ополовиненым языком. Я знаю куда и как тебя ткнуть, чтобы не убить а искалечить, поверь на слово.

+1

232

Старания Талиесина не пропали даром: Гвиневера потихоньку приходила в себя. Когда она наконец со стоном смогла сесть бард облегченно выдохнул:
- Вот так, Ваше Величество, посидите, отдохните. Все уже кончилось, вы свободны. Теперь можете просто отдохнуть.
Королева же, как только начала осознавать происходящее, принялась осматривать помещение в поисках Ланселота. Она помнила ужасную рану, кровь, потоком струящуюся по кольчуге, и теперь в тревоге искала своего рыцаря, чтобы развеять ужасные сомнения. Долго искать не пришлось. Златокудрый рыцарь прижимал к полу Малаганта, весь залитый кровью, он еще продолжал бороться, но, о Боже, есть ли предел сил человеческих? И не заступил ли уже за этот предел Ланселот? Гвиневера, путаясь в юбках, забыв о грации и королевском достоинстве, вскочила с пола и кинулась к рыцарю.
- Мой доблестный сэр, вы ранены! Вас надо срочно перевязать, - молодая встревоженная женщина опустилась на колени возле двух мужчин, пытаясь сквозь кольчугу и одежду оценить серьезность ран. - Талиесин, веревку, чтобы связать пленника! Быстро! И найди хозяйку замка, мне может понадобится ее помощь!
Но барда уже не было в залитом кровью коридоре. Талиесин и сам понимал необходимость срочно оказать Ланселоту помощь, а для этого требовалось прежде всего освободить рыцаря от необходимости удерживать главаря мятежников. Поэтому, как только Гвиневера поднялась с пола, Талиесин кинулся на поиски подходящей веревки. Он нашел ее в ближайших покоях в виде толстого прочного на вид шнура для штор. Прихватив парочку таких, бард очень быстро вернулся к королеве и со словами:
- Позвольте-ка, сэр рыцарь! - принялся связывать Малаганта.

Отредактировано Гвиневера (2015-10-23 16:40:11)

+2

233

Не особенно сопротивляясь, когда бард принялся его связывать, Малагант напряг руки, чтобы ослабить путы и при случае была возможность освободиться. Слова о брате, некоем Медрауте, заставили его насторожиться. Она говорила, чтобы с Медраутом ничего не случилось, и чтобы даже тень подозрения не пала на его голову. Но о брате не было ни слова. Не получится ли так, что оба они действуют во имя одной цели, но не знают об этом? Гавейна она на дух не переносила, но вот Агравейна и Гахериса считала не совсем пропащими. Малагант не знал их в лицо, и теперь усиленно искал в лице неизвестного рыцаря сходство с дамой, которая вкрадчивым голосом читала ему наставления по охоте на королеву и которая открыла ему несколько больше, чем требовалось.
- А как твое имя? - спросил он, словно сам держал меч у чужого горла, а не его грозились прирезать как свинью. - Для Гавейна ты слишком молод. Может, ты - Агравейн? Или Гахерис?

+1

234

Ланселот вздохнул с облегчением, когда королева поднялась на ноги. А когда она кинулась к нему, и опустилась рядом на колени - невольно закружило голову. От ее ли близости? Или все же от потери крови? Не имело значения, к тому же и Талиесин подоспел вовремя, и стал помогать.
- Не стоит беспокойства, Ваше Величество. Царапины. - выговорил он, стараясь не выдать охватившей его слабости, и тряхнул головой, прикусывая губу изнутри, чтобы отрезвить ум. Помощь Талиесина  была весьма кстати - он не чувствовал в себе сейчас сил, поднять Малаганта, и затолкать его в какую-нибудь комнату под замок. Но прежде он должен был получить ответ на свой вопрос. Тем более что вел себя северянин совершенно непонятно.
- Ланселот - назвался рыцарь, не видя причин, по которым ему следовало бы скрывать свое имя. Гавейн? Агравейн? Гахерис? С каких это пор кто-то из них мог бы назвать Медраута своим братом? Он вдавил меч чуть глубже, на вершок загоняя его в плоть, под челюсть, к корню языка. Кровь заструилась по клинку сильнее, подтверждая серьезность его намерений. - Я жду ответа, Малагант! Где Медраут?

+1

235

Талиесин закончил связывать Малаганта. Он привык иметь дело со струнами, а не с веревками, но старался как мог. Теперь бард облегченно выдохнул и сказал с несвойственной себе твердостью:
- Пленника нужно посадить под замок, а вас, сэр Ланселот, нужно немедленно перевязать, пока вы не истекли кровью.
Талиесина поддержала королева все время просидевшая рядом с двумя мужчинами и с тревогой наблюдавшая за своим спасителем. Женский взгляд подмечал все мелочи - бледность лица, небольшую замедленность движений, слабость. Гвиневера была не бог весть какой целительницей, но даже она понимала опасность положения Ланселота.
- Позвольте мне позаботиться о ваших ранах, сэр рыцарь, - даже встревоженный голос королевы не потерял своей мелодичности. - Считайте это приказом, ведь иначе вы истечете кровью и кто же тогда защитит меня в этом враждебном замке, в этой глуши? Вашего брата, если он действительно здесь, мы сможем найти позже.
Гвиневера не сомневалась, что Ланселот подчинится, даже сейчас она продолжала оставаться его королевой. Затем молодая женщина обернулась к Талиесину:
- Найди хозяйку замка, кажется ее зовут Иоланта. Пусть даст тебе горячей воды, чистой холстины и все снадобья от ран, какие есть. И приведи ее сюда, она мне может понадобиться.
Бард кивнул и со всех ног кинулся выполнять распоряжение. Конечно это было небезопасно, в замке еще могли скрываться солдаты, но иного выхода Гвиневера не видела. Ланселот больше не может сражаться, а ютиться всем в башне, трясясь от страха и гадая нападут ли на них или не нападут, глупо.

+1


Вы здесь » Легенды Астолата » Путь в Авалон » Рыцарь телеги и Рыцарь ненависти